Бабушка

Глава

На самом видном месте в доме стоял сервант. А в серванте на самом видном месте стоял кофейный сервиз – изящные сиреневые чашечки на блюдцах с позолотой внутри. Чашечки лежали на блюдцах боком, развернутые ко входу. Каждый, кто заходил в дом, должен был сразу видеть их золотое великолепие и понимать – в этом доме живут богато.

На самом деле, богато в этом доме не жили никогда. Сервиз был подарен старшим внуком, Валерой, на золотую свадьбу, он знал, как бабушка любит красивую посуду. В этом серванте были собраны все ее богатства – хрустальные и стеклянные вазы, чайные сервизы, фарфоровые фигурки. Фигурки ценились больше всего остального, бабушка очень любила их, любовалась. Девушка-узбечка в национальном костюме, наливающая в пиалу чай; белочка, грызущая орешек; медведь, сидящий на пне. И совершенно особенный белоснежный конь с позолоченными гривой и хвостом, изогнутой шеей и приподнятой передней ногой. Для него всегда предназначалось почетное место – сначала сверху на серванте, потом на отдельной полочке между двух окон в центральной комнате, зале, как бабушка ее называла. У каждой фигурки был определен свой хозяин, один из внуков, который должен был получить ее после бабушкиной смерти.

Внуков было восемь – четыре мальчика и четыре девочки, которые родились у четырех выживших бабушкиных детей, двоих сыновей и двоих дочерей. Жизнь уравняла количество мальчиков и девочек в ее семье. Вообще, мальчишек рождалось больше. Самым первым, за полтора года до начала войны, родился Коля. Потом родился Илюша, заболел и умер малышом. Во время войны появились еще двое мальчишек, Володя и Валера. Голодное было время, бабушка вспоминала, как сажали картошку, а маленький Вова шел и выкапывал ее из земли, не понимал, зачем зарывать то, что можно съесть.

После войны жизнь налаживалась не быстро, сил рожать и растить детей не было. Аборты были под запретом, поэтому действовали народными средствами – отвары, мыльный раствор. Всю жизнь потом, вспоминая об этом, бабушка говорила «меня Бог наказывает. Я грешница, детей убивала, там были мальчики, вот и нелады с моими мальчишками». Как наказывал Бог? По-разному. Валера погиб в семь лет, Вова умер, немного пережив сорокалетний порог, а Коля долго и тяжело болел до конца жизни.

Валера должен был пойти в школу, рос смышленым хорошим мальчишкой. В августе как-то они с Володей пошли играть, нашли выкопанные отвалы с кучами земли по краям, стали скатываться вниз по откосам. В какой-то момент земля с края осыпалась и завалила мальчишек. Володя был с краю, да и постарше, сильнее, выбрался и испуганный убежал домой, забился под кровать. Когда испуг прошел, прибежал обратно, начал откапывать брата. Мимо шел знакомый мужик, спросил: «Володька, ты чего тут делаешь?» «Там наш Валера». Позвали мужиков, откопали, соседские мальчишки прибежали, сообщили матери и отцу. Они оба пришли, видели, как доставали сына. Мать была на последнем месяце беременности, ждали девочку (по всем народным приметам). В семье тогда уже росла первая дочка, Таня, ей было два годика.

Валеру увезли в морг. Мать поплакала дома, помаялась и поехала в морг, к сыну, попросилась, чтобы пустили. Сторож, который открыл дверь, посмотрел на её огромный живот: «Чего Вам?» «У меня здесь мальчик, пустите к нему» «А Вы сможете?» «Смогу». Сын лежал на холодном металлическом столе, маленький, беззащитный голенький, как пупсик, говорила потом бабушка. И добавляла: «я с тех пор этих пупсиков ненавижу, терпеть их не могу!». На похоронах брата Таня на руках у матери смотрела вокруг испуганными глазенками, не понимая, почему любимый братик, который столько с ней играл, лежит, не встает, а вокруг все плачут. Гроб закрыли, опустили в могилу, стали закидывать землей. И тут раздался пронзительный крик: «Не надо! Не надо Валеру в ямку опускать, не надо его землей засыпать!». В начале сентября родилась вторая девочка, Наташа. А старший, Коля, когда у него родился сын, назвал его Валерой.