Планета двух солнц

Глава

Спрыгнув с платформы вездехода в высокую траву, Андрей прошел метров пять и остановился. Он открыл шлем скафандра, вдохнул полной грудью, нагретый полуденным солнцем, наполненный запахом трав и цветов воздух. Выдался погожий летний день. В высоком небе застыли пушистые облака. Куда ни глянь, все в синеве и зелени. Мимо шумно пролетела большая, размером с ладонь, ярко-синяя стрекоза, пролетела и растаяла в сверкающем луговом мареве. Где-то слева стрекотал кузнечик. Андрей не был здесь четыре с половиной года. За это время ничего не изменилось, вокруг царила все та же красота и безмятежность. Первозданная свобода природы. Равнина осталось равниной, скалистые горы стояли на том же месте, их вершины по-прежнему терялись в белой пелене. Все так же, как несколько лет назад, в первую высадку на эту заповедную планету.

Он стоял по пояс в траве, мысли путались в воспоминаниях. В лучах солнца сверкали поднятые со стеблей пылинки. От обилия кислорода немного кружилась голова. Он, вдруг, увидел себя словно со стороны, нелепого и неуместного здесь в своем черном экзоскафандре, с оружием в руках. С парящим на антиграве, в пяти шагах за спиной, экспедиционным вездеходом. Его мысли прервало звонкое веселое восхищение.

- Красота-то, какая! - Полина закружилась, раскинув руки. Открыв обзорный колпак на верхней палубе, она вышла на корпус машины. Перемахнула через башенку турели, спустилась на правое крыло и легко спрыгнула вниз. «Совсем как ребенок» - подумал Андрей, придал лицу, строгое выражение, басовито произнес: - Почему без скафандра, Полина Сергеевна? Что за детские игры? Подойдите ко мне, сейчас же!

Девушка пошла в его сторону, вдруг что-то привлекло ее внимание.

- Смотрите! - воскликнула Полина, и исчезла в траве, но через секунду вновь появилась, протягивая капитану раскрытую ладонь. На ладони сидел огромный жук. Жук был красивый с двойным изогнутым рогом и коричневыми, словно лакированными боками. Он раскрыл крылья и, взлетев тяжело, словно грузовой атмосферник, улетел. Полина махнула жуку на прощание, приблизившись к Андрею, коснулась его плеча. Что-то взметнулось яркое и порхающее.

- А у вас бабочки на плечах, - она улыбалась, красивые ее темные глаза смотрели ласково и открыто. Тонкая в защитном комбинезоне, хрупкая, с копной развевающихся рыжих волос девчонка. Андрей подумал: «И это называется научный сотрудник... Дитя!» Воспользовавшись секундной заминкой, девушка тоном преподавателя произнесла: - Местная биота изучается на протяжении двадцати лет. - Она поправила упавший на глаза локон, - Этого конечно очень мало... Но, капитан, передвигаться сугубо в экзоскафандре здесь вовсе не обязательно.

- Необязательны здесь, - Андрей выдержал паузу, - чудеса эквилибристики. Снижение концентрации внимания и не соблюдения мер личной безопасности может привести к травмам, а в некоторых случаях и к летальному исходу. Подвернете ногу и мне придется носить вас на руках, а у меня и без того дел хватает.

Поля вдруг смутилась, щеки ее покраснели и, выпалив что-то про безопасно-прекрасное место, где не нужен никакой скафандр, повернулась и побежала к платформе. Там уже стояли Кузнецов и Добрыш, они посторонились (хотя проем был достаточно широк и для четверых) и пропустили девушку внутрь. Андрей подумал о том, что теперь Полина Сергеевна его возненавидит, посчитает черствым воякой, но может оно и к лучшему.

- Ух. - Кузнецов спрыгнул в траву и, взяв за ориентир большой каменный валун недалеко от Андрея, двинулся вперед, зачем-то смешно держа руки над головой, в руках был зажат небольшой кейс.

- Паша, вас почти не видно в этом зеленом море, - крикнул вслед ему Добрыш, - если что, не забудьте активировать маячок.

- Не беспокойтесь, Сергей Иванович, я не заблужусь, в вашем возрасте нельзя волноваться, - тяжело дыша, ответил Кузнецов, он очень не любил шуток по поводу своего маленького роста.

- Капитан, думаю, Поля права на счет скафандров, можно обойтись и комбинезонами - профессор Добрыш оглядывался по сторонам, словно решал, куда поставить ногу, обутую в тяжелый ботинок. - Здесь хорошее место для лагеря, не правда ли?

- На счет скафандров согласен. В разбивке лагеря не вижу необходимости. Сейчас наша основная задача - это добраться до станции наблюдения. Совсем скоро будет небольшое озеро, - Андрей указал куда-то вправо. - От озера до станции около семи километров. Она расположена немного западнее у подножия гор, кстати, там были обнаружены пещеры, они до сих пор не изучены.

- Горы Domus Aurora с их пещерами... Очень интересно. Но у нас мало времени на их изучение, - профессор нахмурил кустистые, седые брови, - всего лишь две недели. А до станции, как говорится, рукой подать, так что можно не торопиться.

Профессор, наконец, решился и спустился с платформы. Пружинисто шагая, подошел к стволу дерева, воткнул иглу анализатора в шишковатую кору.

- Может в пещерах отыщутся наскальные рисунки. - Вклинился в разговор Павел.

- Было бы неплохо, - Добрыш посмотрел на анализатор и задумчиво добавил: - Странно... дереву два года, но размеры... Капитан, в прошлую вашу экспедицию была ли здесь эта роща?

- Тогда мы высадились немного южнее озера, - ответил Андрей. Он потянулся было к кобуре, но передумал, вспомнив, что заряд батареи шокера проверял перед выходом и, постучав пальцами по металлическому бедру скафандра, громко добавил: - Через час отбываем, нужно попасть на место до сумерек.

Добрыш не отрывая взгляд от экрана анализатора, кивнул, то ли соглашаясь с Андреем, то ли с показанием аппарата.

- Я вижу огромную кучу животных, их наверно тысяча, колоссальное зрелище! - Воскликнул инженер, он вскарабкался на каменный валун и смотрел в бинокль, держась одной рукой за выступ.

- Это местный вариант полорогих, - профессор пожевал губами, добавил: - думаю это миграция, на Земле когда-то тоже такое было.

- Полорогие, - задумчиво повторил Павел. - Давайте построим еще одну станцию прямо здесь, смотрите какая красота вокруг. - Привычка жестикулировать чуть не свалила его вниз.

- Красота? - Добрыш огляделся по сторонам: - Неужели заметили? Вам инженерам только бы все строить. Вы инженеры похожи на своих механических монстров, всегда готовы что-нибудь построить, а перед этим сломать, даже собственную шею свернете и не поморщитесь. Зачем спрашивается, вам понадобилось ползти туда? Вот свалитесь, и ваши роботы разберут вас на запчасти.

Добрыш всегда шутил с очень серьезным видом.

- Я добью его раньше! - поддержал профессора капитан. - Слезай оттуда! Или вернешься на орбиту.

- Сейчас, сейчас, одну минуту, - ответил Павел, усевшись на плоской вершине. Он положил свой чемоданчик на колени и открыл крышку. Внутри был стеклянный контейнер, в нем клубилось серебристое облако. - Мне нужно кое-что протестировать. Выпущу моих малышей… будет хорошая карта района.

Он открыл контейнер, серебристое облако взлетело и растворилось в синеве неба.

- Ну, вот дроны запущены, скоро будем с подробнейшей картой. - Закрыв, наконец, свой чемоданчик, он осторожно спустился на землю.

Час пролетел незаметно. Все это время Андрей пекся о безопасности группы, Добрыш с Полиной собирали образцы, а Кузнецов, выкатив из ангара робота-бурильщика, принялся сверлить каменный валун. Отбив, наконец, кусок и проанализировав его состав и плотность, он весь оставшийся день сиял от радости. Все же Андрей внял просьбам своих спутников: решили, что станция никуда не денется, останутся пока здесь. Расставив охранные модули по периметру, они разбили простенький лагерь, поставили раскладные стулья и стол для образцов. Позже вечером все сидели у костра, пили чай и беседовали. В огне потрескивали сухие ветви, сизый еле заметный дым поднимался вверх, в нем метались ярко-красные искры. От костра было жарко и уютно, вечерний сырой воздух приятно холодил спину.

- Сколько всего групп высадилось? - ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Кузнецов, сверяясь с данными своего коммуникатора.

- Двадцать групп,- ответил Андрей, - число совпадает с количеством оборудованных станций на планете, все они разбросаны в местах наиболее интересных для ученых. Ты что спал на инструктаже перед высадкой?

- Что? Нет, нет, я не спал просто... я тут подумал двадцать групп, - Кузнецов почесал короткую бородку. - До наводнения осталось две недели, но ведь не все станции окажутся под водой, следовательно, у некоторых групп будет больше времени. И вообще будет ли этот всеми ожидаемый потоп.

- Хочешь остаться? - Добрыш потер покрасневшие от дыма глаза. - Предсказать точные места затопления не представляется возможным. Всем придется подняться на орбиту. Заметил ли ты, что ночи стали намного светлее: второе, так называемое Ночное солнце все ближе. Сила притяжения Альфы в перигелии вызовет глобальные изменения в климате и не только в нем. Уже сейчас ускоряются активные геотектонические процессы, проснулись некоторые вулканы и наводнения будут. Раз в семьдесят лет два солнца сближаются и тогда они будто спорят, притягивая к себе планеты своей соперницы. Человечество впервые станет свидетелем такого грандиозного представления. Хорошо, что эти две звезды находятся не слишком близко.

Все замолчали думая о чем-то своем. Вечерняя заря тонула в алом горизонте, в недолгой темноте заухали, затрещали, защелкали невидимые глазу ночные животные. Андрей подумал, что если приложиться ухом к земле, можно услышать топот тысяч копыт. Миграция животных не прекращалась и по ночам. Вскоре взойдет Альфа, ее тусклый неяркий свет превратит ночь в серые сумерки. Этот рейс не обрадовал Андрея. В первом, пять лет назад, участвовал только его разведывательный взвод. Кристально ясная задача: спуск, замена энергоблоков станций, извлечение всех научных материалов полученных за пять лет в ходе исследований. Замена поврежденных автономных роботов разведки. Целый месяц его парни, были как в отпуске, тишь благодать и врага не видать, как говориться. В эту же экспедицию к каждому бойцу взвода прикрепили двух, а то и трех гражданских, разделили на группы и десантировали. Интерес к планете рос в геометрической прогрессии. Кто-то мечтал о скорейшей ее колонизации, а кто-то наоборот предлагал устроить на планете Всемирный заповедник. Сейчас планета носила статус особого объекта. На ее орбите вращались станции-поселения, несколько научных кораблей и спутников. Так или иначе, теперь капитан ВКС Андрей Кормачев был вынужден нянчиться с эксцентричными учеными и альтруистом инженером.

- Отличная планета, - произнес Добрыш, - она заслуживает внимания и... - профессор помолчал, подбирая слова. - И уважения.

В одной руке он держал кружку с чаем, а в другой большой сук, которым орудовал в костре вместо кочерги. На седой голове профессора красовался венок, сплетенный Полиной из луговых цветов. Цветы в венке за день немного пожухли, и сейчас профессор походил на грустного старого поэта.

- Автономные станции наблюдения работают здесь на протяжении двух десятков лет, состав атмосферы, флора и фауна почти идентичны земной. Это просто идеальная планета. Сколько работы для ученых и заметьте: здесь нет разумной жизни, то есть, я хочу сказать, по-настоящему мыслящих существ, а условия казалось бы, очень располагают.

- Станции статичны и их не так уж и много, - произнесла Поля, подливая горячий чай в кружку профессора. - И двадцать лет-это для науки не срок. Нас ждет еще много открытий.

- А как же мы, профессор, - возразил Кузнецов. - Разве мы не мыслящие существа?

Андрей посмотрел на него и подумал, - «Началась полемика. Это он специально, чтоб старика подразнить».

- Мы не в счет. - Добрыш отхлебнул из кружки и улыбнулся Полине, чай получился терпким, забористым и очень вкусным. Профессор отошел от костра, сел на удобный пластиковый стул и, откинувшись на спинку, продолжил: - Мы не являемся продуктом этой экосистемы. И хотя прекрасно в нее вписываемся, мы всего лишь чужаки... На совете, я и мои коллеги, голосовали за то, чтоб вопрос колонизации был отложен, нужно взять это все под охрану. Этот нетронутый дивный мир.

- Красиво говорите! Под охрану? А от кого охранять? - С хитринкой в глазах спросил Кузнецов. Он посмотрел на остальных заговорщически, но Андрей поднял голову к звездному небу, а Полина и вовсе, когда он весело ей подмигнул, нахмурилась, поджала под себя колени и отвернулась.

- Охранять от человечества конечно. Мы здесь все изуродуем, все чего не касается человек, он перестраивает под себя и, в конце концов, разрушает.

- Ну, знаете,- не согласился Кузнецов. - Люди покорили космос, освоили множество планет, мы способны из пустынь делать зеленые луга, мы вдохнули жизнь в Марс, освоили луну, и на Европе...

- Сколько пафоса! Я прекрасно знаю об этих ваших множествах, - перебил его Добрыш. - Луна изрыта тракторами в непрерывной добыче гелия - этого божественного источника энергии. На Европу если ты не миллионер не попадешь, разве что ловцом жемчуга «натурального европейского», или работягой на одну из сотен фабрик по добыче виссона.

- Что это? - почесав затылок, спросил Андрей и отодвинулся подальше от костра, лицо его покраснело, а на лбу выступил пот.

- Виссон с Европы, - профессор бросил на Андрея одобрительный взгляд, словно учитель на любопытного ученика, продолжил: - Его добывают, усердно культивируя местных моллюсков. Кстати по одной из легенд, в древнее время на Земле, одного бога завернули в погребальную ткань из виссона. После того как прилюдно убили, распяв на кресте.

- Зачем болтать о каких-то богах, мы сами почти как боги. Вы же ученый, Сергей Иванович. - Павел пожал плечами, - причем тут вообще религия?

- Может в том и дело, что она часто не при чем. - Холодно ответил Добрыш. Взяв себя в руки, он спокойно продолжил.

- Так вот из виссона получается легкая, тончайшая ткань, эта ткань стоит целого состояния. Теперь в нее заворачивают покатые плечи жен все тех же лунных энергетических магнатов. На Европе живет вся так называемая элита человечества, их огромные батискафные сферы вытесняют левиафанов. Я бывал там. Бесконечные пиршества одних и прозябание в мелких сотах других. Секта поклонения божественным глубинным курильщикам. Богема, пошлые глупые пьески и вечера поэзии новообретенного рая. Мерзко и отвратно… Эти понастроенные для элиты жилые пузыри очень комфортабельны, сверкая в темноте океана, они манят к себе рыб и планктон. Можно забыть обо всем наслаждаясь видами синей бездны, красотой невиданных доселе рыб за панорамными стеклами. Забыть о пятнадцати миллиардах человек на Земле задыхающихся в небоскребах и уж тем более о настоящих хозяевах Европы, которые в поисках пищи идут по своим старым путям, но попадают на территорию людей, и под огонь охранных модулей. Левиафанов истребляют сотнями...

Добрыш прервался и налил еще чаю. За его спиной всходило Ночное солнце. На его фоне силуэт профессора выглядел тонко слабо.

- Марс, жив, лишь на крохотном его участке там всего один заповедник. Мегаполисы и космодромы вот во что превратился Марс.

- Космодромы это неплохо. И, в конце концов, людям нужно где-то жить нас пятнадцать миллиардов, как вами заметили. - Успел вставить инженер, он собирался сказать что-то еще, но Добрыш не дал ему продолжить.

- Людям нужно где-то жить, но жить по-человечески... Двадцать лет назад я был на марсе, в его метановых болотах, под поверхностью, там все выжжено дотла, пролом Краснопольского превратился в гробницу. Там была своя экосистема, своя жизнь пусть и простейшая, но органическая, а потом пришли мы и устроили бойню. Обнаружили, вломились и все уничтожили, переделали под себя. Там могла зародиться своя цивилизация. Человек слеп и жесток и блуждающие камни для него всего лишь лед под ботинком. Мы всегда на вершине кургана и неважно из чего этот курган, даже если он будет из собственных костей.