(Не) Идеальная семья

Глава 1. «Записка» (Олег)

Ключи звякнули в кармане, когда я остановился возле почтовых ящиков на первом этаже панельной девятиэтажки. Обычно я проверял почту раз в неделю — в основном там лежали счета за коммунальные услуги и рекламные листовки. Но сегодня что-то заставило меня заглянуть в ящик под номером «32».

Среди обычного мусора — предложений с кредитами, скидками, сантехникой — оказался небольшой конверт. Самый обычный, канцелярский, какие продают в любом магазине за три рубля. На лицевой стороне аккуратным женским почерком выведено: «Кравцову Олегу Петровичу».

Кто в наше время письма пишет? Все через мессенджеры общаются, электронную почту. Бумажная корреспонденция — это прошлый век, разве что пенсионеры еще так делают.

Повертел конверт в руках. Бумага обычная, офисная. Почерк, похоже, женский, каллиграфический. Палочки ровные, буквы одинаковой высоты. Любопытство взяло верх — вскрыл, развернул сложенный вдвое листок.

«Твой брат избивает меня и детей. Помоги. Анна».

Я застыл посреди подъезда, держа в руках этот проклятый листок. Перечитал еще раз. Потом еще.

— Чушь какая-то, — пробормотал я, оглядываясь.

Сергей? Мой старший брат, гордость семьи, успешный предприниматель? Тот самый Сережа, который никогда голоса не повышал, жене цветы дарит без повода и детей в Диснейленд возит? Сережа избивает семью? Это звучало как бред сумасшедшего.

Чертов лифт опять сломался. Пришлось подниматься на восьмой этаж пешком, и каждая ступенька отдавалась болью в пояснице. В тридцать два уже чувствуешь себя развалиной — спасибо авиазаводу. Каждый день над чертежами горбатишься, плечи затекают, спина ноет.

Дома я достал записку при нормальном свете — перечитал. Почерк определенно женский, аккуратный. Но это просто не могло быть правдой.

— Это розыгрыш, — сказал я своему отражению в зеркале прихожей. — Полнейший бред.

Но кто мог так меня разыграть? У меня нет врагов — коллеги уважают, с соседями отношения нейтральные, друзей немного, но все серьезные люди. Подобные шутки не в их стиле. К тому же, кто знает про мою семью так много?

Пошел на кухню, включил плиту, поставил разогреваться вчерашний борщ. Руки делали привычные движения — автоматически нарезали хлеб, доставали сметану из холодильника, но мысли были совсем не о еде.

«Соберись, думай логически», — приказал я себе, помешивая борщ.

Первый вариант: эмоции. Может, супруги поругались, и Аня в сердцах написала глупость, о которой сейчас жалеет? Такое бывает — люди в момент злости говорят и делают всякую чушь. Возможно, Сережа накричал на нее или хлопнул дверью, толкнул плечом, а она восприняла как «избиение».

Второй вариант: проблемы с психикой. После родов женщины иногда… ну, бывает у них. Послеродовая депрессия, гормональные сбои. Может, она преувеличивает обычные семейные конфликты, видит угрозу там, где ее нет.

Третий вариант: месть. У Ани могли быть обиды на Сергея — не связанные с физическим насилием — и она решила его «наказать», написав такую записку. Обиженные женщины способны на многое.

Каждое объяснение звучало разумнее, чем… чем то, что не укладывалось у меня в голове.

Налил борщ в тарелку, но есть не хотелось — аппетит пропал начисто. Оставил почти нетронутым, прошел в гостиную.

Сел в кожаное кресло — подарок родителей на новоселье пять лет назад. Единственная дорогая вещь в моей скромной квартире. Остальная мебель из IKEA, самая простая.

Я закрыл глаза, позволил воспоминаниям унести в детство. Мне семь лет, местная шпана отобрала новую машинку — подарок на день рождения. Пришел домой в слезах, размазывая сопли по лицу. Серега, которому тогда было одиннадцать, молча выслушал мой рассказ, взял за руку и повел во двор.

Не просто машинку вернул — так поставил обидчиков на место, что больше ко мне не приставали. Вообще никогда, до самого окончания школы. Один раз показал, кто тут старший, и все поняли: трогать Олега и Сережу Кравцовых себе дороже.

— Никого не бойся, — сказал тогда. — Если что, я всегда рядом.

В школе он был звездой. Капитан волейбольной команды, отличник, любимец девочек и учителей. Все хотели с ним дружить, все им восхищались. А я был «братишкой Сережи Кравцова» — серой мышью, нелюдимым зубрилой-математиком.

Но Серега никогда своими успехами не кичился. Помогал с уроками, когда я не понимал что-то — в химии и биологии я полный профан. Учил кататься на велосипеде, терпеливо придерживая, пока не научился держать равновесие. «Отстаньте от него! Он еще маленький, всему научится», — защищал от нападок родителей, когда они сравнивали нас.

Когда он поступил в университет, я скучал по брату. Дом стал каким-то пустым без его громкого смеха, без друзей, которые постоянно к нему приходили. И там его ждал успех — красный диплом, научные работы, стажировки в крупных компаниях. Девушки менялись как перчатки. Пока где-то на улице, по дороге с очередного объекта, он не встретил Анну.

Боже мой, как он светился, когда впервые привел ее домой! Хрупкая второкурсница филологического факультета с огромными серыми глазами и застенчивой улыбкой. Тоненькая, изящная, в простом голубом платье, которое подчеркивало ее природную красоту.

— Олег, — сказал мне тогда брат, отведя в сторону, — я так ее люблю, что готов ради нее на все. Сделаю ее самой счастливой женщиной на свете!

И он сдержал слово. Роскошная свадьба в лучшем ресторане города, на которую потратили несколько миллионов. Белое платье за сто тысяч, кортеж из десяти машин, банкет на двести человек. Родители окончательно потеряли голову от старшего сына. Теперь у них был не только успешный бизнесмен, но и «прекрасная невестка».

— Посмотри, какую жену Сережа нашел! Красавица, умница, из хорошей семьи. А ты когда остепенишься? — долбили меня на каждом семейном празднике.

Рождение Вики превратило родителей в фанатиков. Носились с внучкой как с хрустальной вазой, покупали игрушки, читали книги по воспитанию. Сергей стал «лучшим папой на свете». Менял подгузники, вставал по ночам к плачущему ребенку, читал сказки. Через три года появился Артем — родительский восторг удвоился.

Надо признать, брат действительно был отличным отцом. На семейных праздниках гордо показывал фотографии детей, рассказывал об их достижениях, планировал семейные поездки. Идеальный семьянин, каким его все и видели.

Как такой человек мог поднять руку на жену и детей?

Хотя… если вспомнить последние встречи с семьей… Анна всегда была тихой — это правда. Но она стала буквально незаметной. На семейных посиделках почти не разговаривала, только кивала и соглашалась. И постоянно извинялась за каждую мелочь.

А дети… Вика и Артем были образцовыми. Тихие, послушные, всегда аккуратно одетые. Никогда не капризничали, не баловались, слушались с полуслова. За столом сидели как статуэтки, ели аккуратно, ничего не проливали. А когда отец к ним обращался — буквально каменели. Замирали, как мышки при виде кота.

Может, это просто хорошее воспитание? Сергей всегда был педантом, любил порядок и дисциплину. Естественно, что требует того же от детей.

Я продолжал сидеть в кресле, напрягая память. Тот случай… месяц назад, день рождения отца. Вика случайно опрокинула стакан с соком. Обычное дело — ребенок что-то пролил. Все засмеялись, мать побежала за тряпкой.

Но я запомнил лицо Сергея в тот момент. На мгновение в его глазах полыхнула такая ярость, что мурашки побежали по спине. Он тут же взял себя в руки, даже пошутил: «Ничего страшного, дочка, бывает». Но я же видел. Видел этот взгляд.

А Аня… Она бросилась вытирать стол так, словно произошла катастрофа. Извинялась, суетилась, руки тряслись. Чуть не плакала из-за пролитого сока.

Может, я что-то упускал все эти годы? Может, за красивым фасадом успешной семьи скрывалось что-то другое?

Хотя здравый смысл подсказывал, что это бред, крохотное зерно сомнения закралось мне в голову.

Три дня я мучился сомнениями. На работе не мог сосредоточиться, дома ходил как зверь в клетке. Записка лежала в ящике стола, а я по несколько раз на дню доставал ее и перечитывал.

В четверг не выдержал. Позвонил Анне утром, когда Сергей точно был в офисе.

— Алло? — раздался знакомый тихий голос.

— Аня, привет, это Олег.

— Олег? — в голосе прозвучало удивление. — А… привет. Что-то случилось?

— Все хорошо. Я просто… мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

Молчание. Долгое, тягучее молчание.

— О чем поговорить? — наконец спросила она, и в голосе появилась осторожность.

— Не по телефону. Можем встретиться? Сегодня, после твоей работы?

Еще одна пауза.

— Где?

— В парке рядом с детской школой. В четыре часа, подходит?

— Я… — Анна колебалась. — А нельзя по телефону?

— Поверь мне, это важно. И лучше поговорить с глазу на глаз.

— Хорошо. В четыре в парке.

Добрался до места раньше назначенного времени минут на десять. Парк оказался небольшим — несколько дорожек, детская площадка, пруд с утками. На площадке играли малыши с мамами, школьники еще не пришли.

Я выбрал скамейку в стороне от детской зоны, купил в кофейне два стаканчика кофе и стал ждать.

Ровно в четыре у входа в парк появилась знакомая фигура. Аня шла быстро, часто оглядываясь через плечо. Была одета просто — темная куртка, джинсы, кроссовки. Волосы собраны в хвост, на лице солнцезащитные очки, хотя солнца не было.

Я встал со скамейки, помахал рукой. Аня заметила меня, кивнула и направилась в мою сторону. Шла осторожно, готовая в любой момент развернуться и уйти.

— Привет, — настороженно сказала она, подойдя к скамейке.

— Привет, спасибо, что пришла, — ответил я и протянул ей стаканчик. — Кофе будешь?

Анна покачала головой, но все же взяла напиток. Села на край скамейки, держа дистанцию, сумочку сжимала в руках, как щит.

— Ну, говори, что случилось. — Аня отпила кофе.

Меня насторожило, что она не сняла очки.

— Слушай… как дела вообще? На работе нормально? — начал я издалека.

— Все нормально. — Она удивленно вскинула брови. — Ты же не о работе хотел поговорить?

— Аня, — начал я осторожно, — я получил твою записку.

— Какую записку? — голос ее стал жестче.

Я достал из кармана куртки сложенный листок бумаги. Она опустила глаза на записку и дрожащими руками поставила стакан на лавку.

— Что это? — спросила она.

— Это лежало в моем почтовом ящике, — тихо сказал я, не делая попытки развернуть бумагу.

Она молча взяла у меня письмо, развернула и прочитала.

— Я не писала эту записку, — сказала она твердо, но голос дрожал. — Понятия не имею, кто это сделал.

— Аня…

— Это не я! — громко сказала она. — Может, кто-то просто пошутил…

— Аня, я на твоей стороне, — тихо сказал я. — Если что-то не так, я могу помочь. Я не враг. И хочу понять, что происходит. Если ты или дети в опасности…

— Никто не в опасности! — резко сказала она, но тут же спохватилась, оглянулась. — Все хорошо. Это… это недоразумение.

— Какое недоразумение?

Аня сидела, глядя в землю, и то открывала, то закрывала рот, как рыба, но так ничего и не сказала.

— Аня, посмотри на меня, — попросил я. — Сними, пожалуйста, очки.

— Зачем?

Она подняла голову. Даже сквозь темные стекла я видел ее пронзительный взгляд.

— Я никому не скажу, — пообещал я. — Что бы ты ни рассказала, останется между нами. Но мне нужно знать правду.

Анна медленно стянула очки, и я увидел ее лицо полностью. Усталые глаза, синяки под ними — не то от недосыпа, не то от слез. Она выглядела старше своих двадцати восьми лет.

— Аня, — я осторожно коснулся ее руки, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь — любая помощь, — ты знаешь мой номер.

— Мне не нужна помощь, у меня все в порядке! — она одернула руку. — И прошу тебя, забудь про эту дурацкую записку. Лучше для всех будет.

— Для кого «для всех»?

— Для всех, — повторила она и быстро пошла к выходу из парка.

— Аня, подожди! — крикнул я, но она бегом пустилась от меня.

Я остался сидеть на скамейке, сжав в руке злосчастную записку, и, взглянув на урну, куда должен был отправится комок бумаги, я задумался. Хотя Аня и отрицала свое участие в ее написании, поведение ее показалось мне странным.

Записку я не выбросил, а сунул обратно в карман куртки. Скорее всего, это действительно чья-то глупая шутка. Но последовать совету Ани и забыть об этом я мог. В воскресенье будет очередной обед у родителей. Сережа с семьей обязательно приедут: эта традиция для него свята. Понаблюдаю за ними внимательнее, без предвзятости. Я встал со скамейки и побрел к выходу из парка.

Глава 2. «Следы» (Анна)

Я быстро шла от парка, все время оглядываясь. Дыхание спирало. Что я наделала? Господи, что я наделала! Если Сережа узнает… если он узнает!..

Машины мужа во дворе не было — значит, еще на работе. «И слава Богу, — подумала я, — есть время прийти в себя». Дети уже были дома, свекровь забрала их из школы и сада, но остаться с ним не смогла.

Войдя в лифт, я взглянула на себя в зеркало и увидела в отражении измученное бледное лицо, красные от слез глаза и растрепанные волосы. Так нельзя показываться детям.

Я достала из сумочки влажные салфетки, стерла следы слез, поправила волосы, расправила куртку. Попробовала улыбнуться, но получилось криво, как-то неестественно. Попробовала еще раз.

«Так-то лучше», — сказала я себе.

Репетировала: «Привет, мои дорогие! Как дела?» Пойдет, никто даже не заметит. Никто не должен догадаться, что я только что чуть не предала семью.

А ведь это и было предательством. Я рассказала семейные тайны чужому человеку. Да, Олег — деверь, но все равно чужой. Муж никогда мне этого не простит.

Я глубоко вдохнула, а затем выдохнула. Поднявшись на этаж, привычно звякнула ключами в замке и вошла в квартиру. Из детских комнат до меня донеслись голоса детей — Вика вслух считала, а Артем, пыхтя и приговаривая, во что-то играл. Я только успела повесить куртку, как в коридор выскочил сын и крикнул:

— Мама пришла!

Я подхватила его на руки, зарылась лицом в его мягкие волосы.

— Как дела, солнышко? Что делаешь?

— Строю замок для принцессы! — Слезая с рук, гордо объявил он и потянул за собой в детскую. — А ты где была? Мы тебя ждали.

— На работе задержалась, — легко соврала я. — А чем занимается Вика?

— Говорит, математика не получается.

Я прошла в детскую. Вика сидела над тетрадью, сосредоточенно что-то считая. Кудряшки растрепались и лезли в глаза — точь-в-точь как у меня в ее возрасте. На розовой щечке красовалась синяя полоса от ручки.

— Привет, моя умница. Помочь?

Вика подняла голову, и я увидела в ее глазах напряжение, которое, на мой взгляд, было вызвано вовсе не математикой.

— Мам, а папа скоро придет? — тихо спросила она.

— Не знаю, родная. Может, задержится на работе. А что?

Тут мне показалось, что в глазах дочери промелькнула надежда. Мое сердце сжалось от боли. Говорят, что дети всегда все понимают и чувствуют. И особенно на них отражается настроение матери.

Пока дети были заняты, я прошла в ванную — единственное место в доме, где я могла расслабиться на несколько минут. Заперев дверь на замок, я закатала рукава, чтобы вымыть руки. На левом запястье желтел старый синяк — Сережа схватил меня за руку, когда я неправильно поставила тарелки в посудомойку. На правом плече под кофтой тоже темнело свежее пятно — вчерашний «урок» за то, что забыла купить ему сигареты.

Достав из аптечки тональный крем, я принялась маскировать следы «воспитательной работы» мужа. Аккуратно замазала синяки и растушевала границы. Теперь в зеркале отражалась обычная усталая женщина, а не жертва домашнего насилия.

Спина все еще болела там, где он толкнул меня в стену три дня назад. Взяла из аптечки две таблетки обезболивающего, запила водой из-под фильтра. Лекарства кончались быстро — приходилось покупать без рецепта в разных аптеках, чтобы не вызывать подозрений.

На кухне я принялась готовить ужин — спагетти с мясным соусом, любимое блюдо мужа. Руки совершали автоматические движения, а голова была занята воспоминаниями.

Когда все это началось? Кажется, после рождения Вики. До этого Сережа был идеальным мужем — цветы без повода, романтические ужины, нежные слова. Я думала, что нашла принца из сказки. Он даже ходил со мной на партнерские роды, три дня не отходил от моей постели, кормил с ложечки, читал книги вслух. Привозил цветы каждый день — разные, чтобы в палате всегда пахло весной.

Но после выписки из больницы мужа как подменили, он стал раздражительным и придирчивым. Говорил, что я плохо слежу за ребенком, в доме беспорядок, а я располнела и стала некрасивой.

Первый удар был «случайностью». Двухмесячная Вика плакала всю ночь, я качала ее на руках, но никак не могла успокоить. У Сережи на следующий день была важная встреча, нужно было выспаться, и, конечно, от детского плача он никак не мог уснуть. В один момент он вскочил и попытался вырвать ребенка из рук, но я не отдала — испугалась, что он может навредить ей.

— Дай сюда, ты не умеешь! — рявкнул он и оттолкнул меня.

Падая, я ударилась спиной о комод. Острый угол врезался между лопатками, в глазах от боли заплясали искры, а за ними брызнули и слезы. Муж тут же спохватился и бросился помогать подняться: «Боже, Анечка, прости! Я не хотел, просто нервы на пределе».

На следующий день я получила огромный букет белых роз, извинения и клятву, что это больше никогда не повторится. И я поверила.

«Никогда» продлилось всего месяц.

Мрачные воспоминания прервала дочь, появившаяся на кухне с тетрадкой по математике.

— Мам, помоги. Задача не решается.

Я отложила нож, которым резала помидоры, и склонилась над тетрадью. Обычная задачка про яблоки и груши.

— У продавца в одном ящике сорок килограммов яблок, а в другом ящике — десять. Он продал два килограмма яблок…

Тут я заметила, что Вика смотрела не в тетрадь, а на меня. Внимательным и мудрым не по годам взглядом.

— Мам, ты плакала?

Сердце мое екнуло.

— Да, солнышко, я же лук резала.

— А почему ты поздно пришла?

— Работы было много. Один очень известный профессор пишет диссертацию — это такая сложная письменная работа. Так вот я помогала ему искать необходимую литературу, — соврала я.

Вика кивнула, но в ее глазах осталась тревога. И я ненавижу себя за то, что лишаю их детства.

— Давай лучше задачу решим, — сказала я, приобняв дочку. — А потом мультик посмотрим перед ужином.

В половине седьмого я начинаю готовиться к приходу мужа. У меня отработанный до мелочей алгоритм — как встретить его так, чтобы не дать повода для недовольства.

Проверяю квартиру комнату за комнатой: игрушки убраны в корзины, обувь стоит ровными парами в прихожей, на полках нет пыли. Сережа не выносит беспорядка и может сорваться из-за любой мелочи вроде следов детских ладошек на зеркале шкафа.

Заглянула к детям — Вика доделала домашнее задание и смотрела мультфильм, тетради аккуратно сложила на столе, Артем тихо играл.

— Папа придет, и сядем ужинать. Не забудьте помыть руки!

В спальне приготовила ему домашнюю одежду — чистую футболку, спортивные брюки и тапочки. В ванной все на месте: любимый шампунь мужа, свежие полотенца для лица, тела и ног.

В семь вечера послышался звук ключей в замке. Сердце подпрыгнуло к горлу, хотя я готовилась к этому моменту полчаса.

— Папа пришел! — крикнул Артем и побежал в прихожую.

Я вышла следом, натянув улыбку жены, которая рада видеть мужа после тяжелого трудового дня. За годы брака научилась изображать радость так убедительно, что сама иногда верю в свое семейное счастье. Хотя бывшие подруги говорили, что мне очень повезло с мужем и я за ним как за каменной стеной, а ведь общение с ними прервалось как раз из-за Сережи. По его мнению, они на меня плохо влияли.

— Привет, любимый, — сказала я, помогая ему снять пиджак. — Как дела? Устал?

Сережа выглядел довольным. Обнял меня одной рукой, другой взъерошил волосы сыну.

— Нормально. День удачный был, контракт подписали, — он принюхался. — Чем так вкусно пахнет?

— Спагетти с мясным соусом, как ты любишь, — улыбнулась я.

— Супер. — Он поцеловал меня в щеку. — Дай переодеться, и за стол.

Пока он переодевался, мы с детьми старались быстро и красиво накрыть на стол: Артем разложил салфетки и хлеб, Вика расставила стаканы для компота, я же занялась тарелками.

За ужином муж рассказывал о новом проекте на работе, перспективах и планах на расширение бизнеса. Я любила дни, когда он возвращался в хорошем настроении.

— А как ты день провела? — спросил он, накручивая спагетти на вилку.

— Всего пару раз за день присела, — ответила я, стараясь говорить непринужденно. — Студенты толпами приходят за какой-то древней, еще не оцифрованной литературой. Учебный год…

— Хорошо, — перебил меня муж и одобрительно кивнул. — Ребята, а у вас как дела?

— Вика контрольную по математике писала, получила четверку. Артем в садике сделал из листьев поделку для конкурса «Золотая осень», — ответила я за детей.

— Четверка? — Сережа нахмурил брови. — А почему не пятерку?

Вика съежилась на стуле, и я почувствовала, что атмосфера накаляется.

— Там задача сложная была, — быстро ответила я. — Учительница сказала, что половина класса не справилась.

— Ясно, — он посмотрел на дочь. — В следующий раз старайся лучше. Понятно?

— Да, папа, — едва слышно ответила она.

Ужин продолжился спокойно, но я заметила, что дети как-то поникли.

После ужина я убрала со стола и принялась мыть посуду. Из гостиной доносились звуки телевизора: Сережа смотрел новости. Дети расположились на ковре с конструктором, Артем что-то увлеченно строил, а Вика помогала ему, терпеливо объясняя, куда какую деталь поставить.

Вечер как вечер. Если не считать того, что я мысленно отсчитывала время до того момента, когда все лягут спать, и я смогу наконец выдохнуть.

— Ань, — окликнул меня Сергей, — иди сюда.

Я вытерла руки полотенцем и подошла к дивану.

— Садись. — Он похлопал рукой рядом с собой. — Ты в курсе, что наш сын сегодня подрался в саду?

— Как подрался? С кем? — я опешила. — Он мне ничего не говорил. И воспитательница тоже.

— Марина Викторовна мне написала. Артем дал сдачи какому-то мальчишке, который его толкнул, — в голосе Сережи послышалась гордость. — Молодец, не дал себя в обиду.

Марина Викторовна — немолодая воспитательница с тридцатилетним стажем, которая таяла при каждой встрече с Сережей. Она не скрывала восхищения моим мужем. На родительских собраниях обращалась исключительно к Сереже. Ко мне же относилась холодно, по-моему, у нее даже моего номера нет, когда бы я ни позвонила или ни написала, Марина Викторовна спрашивала, кто это.

— Сережа, но драться нехорошо…

— Может и нехорошо, — он повернулся ко мне. — Но мужчина должен уметь постоять за себя. Или ты хочешь вырастить из него тряпку?

— Я не это имела в виду. Просто можно же по-другому решать конфликты…

— По-другому? — усмехнулся он. — Предлагаешь поговорить по душам с обидчиком? Аня, ты живешь в розовых очках. В реальном мире сила решает.

Я промолчала, понимая, что спорить бесполезно.

— Завтра похвалю пацана, — продолжил муж, переключая канал. — Пусть знает, что папа им гордится.

В десять вечера мы начали укладывать детей. Я читала Артему сказку про трех поросят, а Сережа проверял у Вики дневник.

— Математику выучила? — спрашивал он, ведя пальцам по предметам.

— Да, папа.

— А стихотворение?

— Тоже выучила.

— Молодец. Завтра получишь пятерку, и я куплю тебе куклу.

Дочка кивнула, но я заметила, что перспектива получить новенькую игрушку ее совсем не радовала. К восьми годам она, похоже, стала понимать, что подарки от папы всегда шли в комплекте с некими условиями и, конечно, с угрозой их отобрать за малейшую провинность.

Уложив детей, я прошла в спальню, а Сережа отправился в душ. Я села на кровать и сделала вид, что читаю. На самом же деле размышляла о сегодняшнем дне, о разговоре с Олегом и о том, что меня ждет завтра.

Муж вышел из ванной, лег рядом. Он обнял меня и поцеловал в шею.

— Устала сегодня? — спросил он мягко.

— Немного.

— Ложись, отдыхай.

Я отложила книгу, выключила лампу и легла на бок. Сережа прижался ко мне спиной, и я услышала, как его дыхание стало тихим и ровным.

А я лежала в темноте и никак не могла заснуть. Меня одолевали не только тревожные мысли о моем будущем и будущем детей, но и ужасные воспоминания.

Этой весной Вика пришла из школы расстроенная. Помогая ей раздеться, я пыталась выяснить, что случилось.

— Мам, все девочки смеются, — всхлипывала дочка. — Мария Павловна спросила, что с моей обувью. А Катя Волкова сказала, что папа у меня жадный.

Я сняла с нее ботинок и увидела, что подошва треснула пополам, а носок промок насквозь. Сердце сжалось от ужаса. Если Сережа узнает, что его обсуждают в школе…

В попытках успокоить дочь и убедить ее все равно пойти завтра в школу, я совсем забыла о ботинках, которые остались лежать в пакете в прихожей, где обычно, как и во всей квартире, не было ничего лишнего. Поэтому розовый пластиковый мешок возле пуфика привлек внимание Сережи.

— Что это у Вики с ботинками? Почему моя дочь в рванье ходит?

— Я… я не заметила, что они так быстро износились.

— Не заметила? — взревел он. — Моя дочь позорит семью, а ты не заметила?

— Успокойся, я завтра же схожу в магазин…

— Завтра? А сегодня что люди подумали? — голос его стал тише, но яростнее.

В голову почему-то пришло только: заполняла отчет по приемке литературы, все мысли были об этом. Но он схватил меня за плечи:

— Из-за твоей невнимательности люди думают, что я экономлю на собственном ребенке! — процедил он сквозь зубы.

Я снова попыталась поспорить, но резкий удар пришелся точно под ребра — туда, где никто не увидит синяков.

На следующий день я взяла его карту и купила Вике самые дорогие ботинки в магазине. Вечером муж увидел их и расцвел.

— Вот это другое дело! Теперь моя принцесса выглядит как надо, — сказал он и чмокнул меня в лоб, как собачонку.

Затем из кармана достал золотые сережки с бриллиантами и вручил их мне с поцелуем.

— Прости, что накричал — просто переживаю за нашу репутацию.

Слеза сама собой покатилась по щеке, но я быстро стерла ее уголком одеяла.

Я вспомнила о маме. Мне так захотелось прижаться к ней, чтобы снова ощутить ее тепло. Но ее не стало два года назад. Когда она лежала в реанимации в Самаре, папа звонил каждый день, умолял приехать попрощаться — врачи давали ей не больше недели.

— Мне нужно к маме. Она умирает, — сказала я тогда мужу.

— Понимаю, дорогая, — он сочувственно кивнул. — Но у меня в субботу встреча с инвестором.

— Я на два дня всего…

— Милая, ты же понимаешь, я не могу отменить сделку, от нее зависит наше будущее. А тебе не с кем оставить детей.

— Но Сережа, это же… моя мама… — заплакала я и стала умолять отпустить меня.

В этот момент выражение его лица изменилось. Он встал, схватил меня за плечи и прижал к стене так сильно, что я едва могла дышать.

— Если из-за твоих капризов я потеряю этот контракт, ты об этом пожалеешь.

Мама умерла в понедельник, так и не дождавшись меня. Папа не смог простить меня за это. А «важная» встреча отменилась только потому, что инвестор заболел. Я понимала: это не вина Сережи. Зато я была рядом с детьми, когда им была нужна мама.

— Видишь, какая ты хорошая мама? Я тобой горжусь, — сказал он тогда, и в его глазах была такая нежность, когда он вручал мне сертификат в книжный и мои любимые макаруны из французской кондитерской.

Громкий храп мужа вернул меня в реальность, и я почувствовала, что подушка промокла от слез. Завтра снова будет обычный день — завтрак, работа, дети, ужин и эта осторожная игра в выживание. Но впервые за несколько лет я засыпала с крохотной искоркой надежды на спасение.

Глава 3. «Идеальный сын» (Олег)

Воскресный семейный обед у родителей — традиция, от которой никто не смел уклоняться. После той странной встречи с Аней в парке я ехал туда с особым рвением. Мне нужно было внимательно понаблюдать за Сережиными домочадцами, найти подтверждение или опровержение тем сомнениям, которые посеяла во мне дурацкая записка.

И вот я уже стоял у родительской квартиры. Дверь открыла мать в цветочном фартуке.

— Олежка! А я уж думала, не приедешь. Сережа с семьей уже час как здесь.

Родители всегда относились к нам по-разному. Не то чтобы меня обделяли вниманием, но радость за достижения брата будто была немного ярче. Сережа — первенец, долгожданный сын, который оправдал все их ожидания. Меня хвалили за хорошие оценки по физике, за то, что помогал отцу чинить машину, за аккуратность. А Сережу — за проявления лидерских качеств, за то, что он «настоящий мужчина», за успехи, которыми можно похвастаться перед соседями.

Войдя на кухню, я почувствовал потрясающий запах жареной курицы и фирменного маминого пирога с яблоками. Сергей сидел во главе стола в белой рубашке, рядом примостилась Аня, низко опустив голову, и резала хлеб детям. Вика и Артем сосредоточено жевали курицу.

— О, явился. — Брат поднял голову от тарелки. Голос был ровный, но глаза такие холодные, что мне стало не по себе. — А мы уж думали, не захотел к родителям ехать.

— Работа задержала, — ответил я, садясь на свободный стул.

— Да какая у тебя работа в выходные, — засмеялся отец. — Это Сережа круглосуточно на телефоне.

— Чертежи правил…

— Бизнес не ждет, — перебил брат. — Вот вчера с заказчиком говорил до одиннадцати вечера. Хочет изменения в проект внести. А сроки поджимают.

— Ну и что, внесешь? — спросила мать.

— Конечно. Клиент платит — мы делаем. Только теперь придется рабочих в две смены ставить.

Он рассказывал спокойно, обстоятельно, но ни разу не посмотрел в мою сторону. Играл роль образцового сына при родителях.

— А у Олега как дела? — спросил отец. — На заводе-то как?

— Да нормально. Новый лайнер проектируем.

— Пассажирский?

— Грузовой. Для дальних перевозок.

— Ишь ты, — отец оживился. — И какая грузоподъемность?

— До ста восьмидесяти тонн. Если все получится.

Сергей хмыкнул.

— Если получится. А если не получится?

— Тогда будем другой проектировать, — ответил я, не понимая претензии.

— Удобно. Ошибся в расчетах — ничего страшного, попробуем еще раз. А у меня каждая ошибка в деньги выливается. Реальные деньги.

— Сережа, не зли брата, — одернула мать. — У каждого своя работа.

— Я не злю. Просто говорю, как есть.

Анна за весь разговор не сказала ни слова. Только периодически поправляла детям салфетки на груди и резала мясо на кусочки. Двигалась осторожно, как будто боялась привлечь внимание. Когда она потянулась за солонкой, рукав кофты немного задрался, и я заметил желтое пятно на запястье похожее на старый синяк.

— Анечка, а у тебя как дела на работе? — обратилась к ней мать.

— Хорошо, спасибо.

— А зарплату повысили? — поинтересовался отец.

— Нет, пока нет, — смущенно ответила Аня.

— А что повышать-то? — вмешался Сережа. — Там и так работы кот наплакал.

— Но Ане нравится, — заступилась мать.

— Нравится — пусть работает, кто запрещает-то? — хмыкнул Сережа. — Только серьезным делом это назвать сложно.

Аня съежилась еще больше, а я почувствовал, как закипаю изнутри. Вот так он ее и унижает — постоянно, при свидетелях.

— А что, по-твоему, серьезное дело? — не удержался я.

Сергей наконец посмотрел на меня прямо.

— То, что деньги приносит. Настоящие деньги. На которые семью содержать можно.

— Не все деньгами меряется.

— Да? А чем тогда? — он снова усмехнулся. — Красивыми словами? Высокими идеалами?

— Хватит вам, — вмешался отец. — За столом не ругаются.

— Мы не ругаемся, пап, — сказал брат. — Просто обсуждаем жизненные приоритеты.

Он снова переключился на родителей, стал рассказывать про планы на лето. Образцовый муж и отец собирается везти семью в Турцию, присматривает отель, изучает программы для детей.

А я смотрел на Аню. Она кивала в нужных местах, улыбалась, когда требовалось, но глаза оставались пустыми. Как будто она физически присутствует, а духом где-то далеко.

— Вика, а как дела в школе? — спросила мать внучку. — Учишься хорошо?

— Да, бабуля. Стараюсь.

— А какие оценки получаешь?

Девочка неуверенно посмотрела на отца.

— По-разному. Четверки, пятерки.

— Четверок, правда, что-то многовато, — заметил Сергей. — В нашей семье принято учиться на отлично.

— Я стараюсь, папа.

— Значит, мало стараешься.

Вика опустила голову. Ей восемь лет, а она уже знает, что отцу никогда не угодишь.

— Сережа, прекрати! — заступилась мать и прижала к себе Вику. — Ребенок же. Главное, что старается.

— Именно потому что ребенок, нужно правильные установки закладывать. Привыкнет к четверкам — так и будет среднячком всю жизнь.

— Артемка, а как в садике? — спросил дедушка и подложил ему на тарелку еще картофельного пюре.

— Хорошо, дедуля.

— А что там делаете? Играете?

— Да. И рисуем еще.

— А что рисуете?

— Всякое-разное, — быстро ответил Артем и больше ничего говорить не стал.

— Артемка у нас последнее время стал очень скромным, — пояснил Сергей. — Не любит хвалиться.

«Или просто боится лишнее слово сказать», — подумал я.

После обеда мать подала чай с пирогом. Брат расслабился и принялся рассказывать анекдоты.

Тут случилось неприятное происшествие. Артем, потянувшись за куском пирога, задел чашку с чаем. Горячая жидкость пролилась на скатерть.

Повисла тишина.

— Ой! — мать кинулась за тряпкой. — Не страшно, мой хороший.

А я смотрел на лицо брата. Оно побагровело, когда он медленно повернулся к сыну. Но тут же взял себя в руки.

— Аккуратнее, сынок.

Артем же съежился, как будто ждал удара. Мне хотелось подбежать к нему, обнять, сказать, что все в порядке. Но понимал, что любое мое движение только навредит. Аня схватила салфетки и начала судорожно вытирать стол.

— Простите, сейчас все уберу.

— Да брось ты, Анечка, — удивилась мать. — Скатерть отстирается.

— Нет-нет, лучше сразу. А то въестся.

Ее руки дрожали. А пятилетний Артем сидел, готовый расплакаться то ли от досады, то ли от страха.

— Все в порядке, дорогая, — мягко сказал брат, опустив руку на плечо жены и силой усадив обратно на стул. — Доедай пирог.

Вскоре Сергей стал собираться.

— Ну что, нам пора. Завтра рабочий день, детям рано вставать.

— Как жаль, что вы уезжаете, — расстроилась мать.

— Ничего, увидимся в следующее воскресенье. — Он обнял родителей. — Спасибо за обед.

Потом демонстративно поцеловал жену в висок.

— Моя красавица.

И погладил детей по головам, приговаривая:

— Мои сокровища.

На прощание посмотрел на меня.

— Олег, надеюсь, ты тоже скоро обзаведешься семьей. Поймешь тогда, что такое ответственность.

— Ты о чем? — спросил я, но не получил ответа.

Когда за ними закрылась дверь, мать вздохнула.

— Какие же прелестные ребята.

Мы вернулись на кухню и принялись убирать со стола. Мне не понравилась реакция брата на поведение Ани и детей. Положив очередную тарелку в раковину, я решил проверить свои подозрения. Если родители тоже что-то заметили, значит, я не параноик.

— Мам, а тебе не показалось странным, как они себя ведут? — осторожно начал я.

— В каком смысле?

— Ну… дети какие-то напряженные. И Аня тоже.

— Дети как дети, — сказал отец. — Воспитанные, старших уважают.

— Но уважение и страх — разные вещи.

Мать задумалась, вытирая руки полотенцем.

— О чем ты говоришь?

— Видел, как Артем испугался, когда чай пролил? И как Аня засуетилась?

— Ну и что? Ребенок вину чувствует, а мама переживает за скатерть, — снова вмешался отец.

Я понял, что от мужской половины нашей семьи сочувствия не дождешься, и обратился к более эмпатичной ее части:

— Мам, а ты заметила синяк у нее на запястье?

— Какой синяк? — Мать нахмурилась.

— Когда она рукав закатывала, видно было. Желтое пятно.

— Да мало ли откуда синяки! — отмахнулась она.

— Мам, а может быть, внешне все выглядит хорошо, а на самом деле…

— На самом деле что? — Отец встал и строго посмотрел на меня. — Олег, я тебя не узнаю. Раньше ты никогда плохо о брате не говорил.

— Я и сейчас не хочу плохо говорить. Просто если им нужна помощь…

— Какая помощь? — Мать всплеснула руками. — От чего помощь? Сережа их любит, они его любят.

— Но дети…

— Что дети?! — отец повысил голос. — Дети как дети, воспитанные. Сережа против вседозволенности, это хорошо!

— А что, если они послушные не от воспитания, а от страха?

Мать побледнела и взмолилась:

— Олег, прекрати, мне становится плохо от таких разговоров. Я его мать и знаю своего сына, он на такое не способен! Еще раз повторяю: Сережа заботится о своей семье.

— Мам, можно заботиться и одновременно…

— Одновременно?.. — Отец снова сел, устало потер лицо. — Олег, я не понимаю, что с тобой происходит. У тебя самого жизнь не складывается — вот ты и…

— Что?

— Ищешь проблемы там, где их нет!

Тут я понял, что они не услышат меня. Их золотой мальчик не может так поступать со своей семьей.

— Ладно, — сказал я устало. — Забудьте то, что я говорил.

— Ну, нет уж. — Мать все еще всхлипывала. — Как можно забыть такое?

— Сын. — Отец положил руку мне на плечо. — Может, тебе к психологу сходить? А то мысли какие-то странные…

— Со мной все в порядке, пап.

— Тогда почему ты такие вещи думаешь?

— Потому что беспокоюсь…

— А не надо беспокоиться. — Мать взяла мою руку в свои. — Лучше о себе подумай. Женись, детей заведи. И только тогда ты поймешь своего брата.

— Может, и правда пора, — согласился отец. — А то вот сидишь один, думаешь всякое…

— Хорошо, — сказал я, вставая. — Мне пора домой.

Я оделся и вышел на улицу. Вечер был холодный, ветреный. Поразмыслив, я решил, что необходимо поговорить с братом. Конечно, про записку и встречу с Аней я упоминать не буду. Достав телефон, я набрал номер Сережи. В трубке прозвучали длинные гудки, потом громкое:

— Алло, что-то случилось?

— Серег. Еще раз привет! — быстро сказал я. — Ничего не случилось. Хотел предложить тебе встретиться на выходных. Смотаемся куда-нибудь за город, поговорим по душам, как в старые добрые?

Сергей рассмеялся.

— Ностальгия напала? А то все работа да работа.

— Вот именно.

— Ну что, хорошая идея, — радостно ответил Сережа. — У меня во вторник подписание крупного контракта, а в субботу и отметим, и поболтаем.

Он согласился быстрее, чем я ожидал.

— Отлично. Где встретимся?

— Да я за тобой заеду.

— Договорились!

— До субботы!

Глава 4. «Попытка» (Олег)

Неделя пролетела незаметно. В субботу утром я неспешно принял душ, побрился и позавтракал. Сергей обещал приехать к десяти, но я был готов уже к половине девятого. Осень в этом году баловала — за окном кружились желтые листья, а солнце, пробиваясь сквозь тучи, обещало теплый день. Я сидел на кухне с чашкой кофе, задумавшись о чем-то бессмысленном.

Звук автомобильного сигнала под окнами прервал мои размышления.

Выглянув в окно, я увидел знакомую черную BMW. Брат стоял рядом с машиной, одетый в дорогую кожаную куртку и джинсы. Выглядел он, конечно, отлично — загорелый, подтянутый, уверенный в себе. Заметив меня в окне, помахал рукой.

— Олежка! — крикнул он, когда я спустился. — Давно не виделись!

— Привет, — ответил я, и он крепко обнял меня.

От него пахло дорогим одеколоном. Крепкие объятия, похлопывания по спине навеяли воспоминания о детстве, когда он возвращался из летнего лагеря, а я бежал встречать его. Но теперь я знал, что эти же объятия могут быть совсем другими.

— Как дела, братишка? — Сергей отстранился и внимательно посмотрел на меня. — Бледноват что-то. Авитаминоз?

— Да нормально все. Работа, знаешь, заедает.

— Понял. Извини, что наехал на тебя у родителей, с заказчиком проблемы были. — Он открыл дверь машины. — Садись, покатаемся.

На приборной панели я увидел фотографию: Сергей держит Артема на плечах, Анна с Викой кормят уток в парке.

— Красивое фото, — заметил я.

— Да, в Сокольниках снимали, — ответил брат и завел машину. — Детям там нравится — и покормить есть кого, и на аттракционах покататься.

В его голосе звучала нежность, гордость. Неужели этот человек способен на жестокость?

Мы выехали из города, и Сергей включил музыку — что-то спокойное, инструментальное. За окнами мелькали серые многоэтажки, потом начались пригородные леса.

— Как настроение? — спросил я.

— Отличное! — Сергей улыбнулся. — Вчера контракт подписал на три миллиона. Два месяца вел переговоры, уже думал, сорвется, а в итоге — все получилось.

Он рассказывал о новом контракте, о том, как долго уговаривал заказчика, какие подводные камни обнаружились в процессе. А я слушал и думал: когда же перейти к главному вопросу?

— Слушай, Серег, как ты вообще справляешься? — спросил я, когда он закончил рассказывать про работу. — У тебя же постоянно какая-то жесть: то рабочие напортачат, то заказчик кинет…

— Да уж, весело живем, — усмехнулся он. — Вчера прораб звонит: мол, плитку не ту привезли. А завтра сдавать объект. Хочется иногда всех послать и в лес уехать, вот в этот.

Сергей ткнул пальцем в окно.

— И как выкручиваешься?

— По-разному. Кого-то рублем, кого-то добрым словом заставляю делать то, что нужно. А кого-то и не очень добрым, — выдохнул он и властным голосом добавил: — Знаешь, тут главное показать, кто тут хозяин. Иначе на голову сядут.

Я осторожно повел разговор в нужную сторону:

— А дома как справляешься? Семья ведь тоже требует внимания, а ты весь день на объектах…

— Ну, привык уже. — Он перестроился на левую полосу, обогнав медленную фуру. — Хотя иногда, конечно, нервы не выдерживают. Особенно когда приходишь усталый, а дома беспорядок, дети орут, еще и жена с претензиями.

— Понимаю. А дети что, не слушаются?

— Нет, с этим у них обычно все в порядке. Вика умница: учится хорошо, помогает маме. А Артемка… сын маленький еще, но тоже старается, — сказал он с теплом. — Правда, иногда приходится строгость проявлять. Без дисциплины никуда.

— Строгость — это как?

Сергей посмотрел на меня.

— Вот будут у тебя дети — поймешь. Все то же самое, что на работе: нужно показать, кто главный в доме.

В его словах не было агрессии, но что-то кольнуло меня неприятно. «Показать, кто главный» — значит «раздавать тумаки направо и налево»?

— Наверное, трудно найти баланс между строгостью и лаской, — сказал я со смешком.

— Еще как! Особенно с женами, — усмехнулся брат, и я понял, что попал с вопросом. — Они все чересчур эмоционально воспринимают. Скажешь что-то строго — сразу слезы, обиды. Но семью нужно держать в ежовых рукавицах, понимаешь?

Я понимающе кивнул, но внутри все сжалось. Догадки подтверждались.

За окнами потянулись поля, перелески. Дорога была свободная, Сергей расслабился, говорил откровенно. Может быть, сейчас самое время задать более прямой вопрос?

— Серег, а ты никогда не чувствуешь, что слишком строг с семьей? — спросил я, стараясь говорить как можно естественнее.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Что значит «слишком строг»? Я же не тиран какой-то. Просто требую порядка и уважения.

— Да нет, я не то имел в виду. Просто… знаешь, иногда в стрессе можно и перегнуть палку. Накричать, например.

— Ну, кричу иногда. А кто не кричит? — Сергей пожал плечами. — Главное не переходить границы.

— А какие границы?

Этот вопрос прозвучал слишком прямо, и я укорил себя за несдержанность. Сергей нахмурился.

— Что за странные вопросы? Ты вообще о чем?

— Да просто интересно, — я попытался отшутиться. — Думаю о семейной жизни, хочу разобраться, как это работает. Ты же опытнее.

— Ясно. — Лицо брата прояснилось. — Ну, слушай: основное в семье — это уважение. Жена должна уважать мужа, дети — родителей. А для этого нужна дисциплина.

— А если дисциплина не помогает?

— Тогда приходится принимать более серьезные меры, — в его голосе появились стальные нотки. — Но это уже крайний случай.

«Более серьезные меры», — повторил я мысленно. Так я из него ничего по делу не вытяну.

Мы ехали молча несколько минут. Брат сделал музыку громче, и я понял, что разговор на эту тему он считает законченным.

Но мне нужно было узнать больше.

— Голодный? — спросил Сережа, когда мы проехали в тишине чуть больше получаса. — Там впереди кафе неплохое, можно перекусить.

Я кивнул, хотя есть не хотелось. Желудок сжало от нервного напряжения.

Кафе оказалось маленьким, уютным заведением в стиле русской избы. Деревянные столы, лавки, на стенах — предметы старинного быта. Мы заказали шашлык и морс.

— Хорошее место, — заметил я.

— Да, я сюда частенько езжу. Когда надо отдохнуть от городской суеты. — Сергей отпил морс. — Иногда и с семьей приезжаем. Дети любят здесь бывать.

— Ане тоже нравится? — спросил я, стараясь говорить небрежно.

— Ей везде хорошо. — Сергей довольно резко отрезал кусок шашлыка. — Характер спокойный, не капризничает.

— А зарплата у библиотекарей как? — решил я сменить тему.

— Двадцать пять тысяч за неполный рабочий день, — он хмыкнул. — Но ей хватает. Основные траты-то я на себя беру.

— А ей никогда не хотелось сменить профессию? Насколько я помню, она филолог, — спросил я, хлебнув из стакана.

Лицо брата чуть потемнело.

— Зачем ей что-то менять? У нее идеальное место: рядом с домом, работа до обеда, коллектив спокойный. Что еще нужно женщине?

— Но если теоретически она захотела бы чего-то другого…

— Перехочет, — твердо сказал он. — Анька — девушка разумная. Понимает, где хорошо.

Сергей отпил из стакана и посмотрел в окно на проезжающие машины.

— Да и детям нужна мама дома.

— А папа не нужен? Или дети тебя боятся?

Вопросы вылетели сам собой, и я тут же пожалел о сказанном.

— Боятся? — удивился брат. — С чего им меня бояться? Я же не чудовище. Если я требую послушания и уважения — это не значит, что я домашний тиран.

— Да нет, причем тут это?

— А что тогда? — в его глазах появилась настороженность. — Что-то странные у тебя сегодня вопросы.

Я понял, что хожу по острию ножа. Еще немного, и он заподозрит неладное.

— Просто размышляю о семейной жизни, — повторил я свою отговорку. — Думаю, не пора ли и мне жениться?

— А, понятно, — расслабился Сергей. — Тогда слушай мой совет: выбирай жену внимательно. Чтобы была покладистая, домашняя и детей любила. И чтобы понимала, что мужчина — глава семьи.

— Как твоя?

— Именно как моя, — он довольно кивнул.

Я предложил ехать обратно, сославшись на усталость.

По дороге к машине я решился на более прямой вопрос. Время уходило, а я так и не получил четких ответов.

— Серег, а ты никогда не жалеешь, что у тебя такая… покорная жена?

— В каком смысле?

— Ну, может… хотелось бы больше характера, темперамента? Чтобы она могла тебе возразить, поспорить?

Сергей остановился, повернулся ко мне.

— Ты что, издеваешься? У меня на работе проблем хватает, дома должен быть покой.

— Но все же… иногда женщины имеют право на свое мнение…

— Имеют, конечно, — резко ответил он. — Но окончательное решение все равно за мужчиной. И если жена этого не понимает, ее нужно научить.

— Научить как?

— А сам как думаешь? — Он сел в машину, хлопнув дверцей. — Не всегда получается договориться.

«Это признание?» — подумал я.

— А с детьми тоже не всегда получается?

— С детьми — тем более. — Сергей завел машину. — В детстве закладывается характер.

— И что ты делаешь, когда не получается договориться? — выпалил я и сразу уточнил: — Ну… в смысле как формируешь характер?

Этот вопрос прозвучал слишком настойчиво. Сергей скривившись всмотрелся в меня:

— Что? Ты имеешь что-то против традиционных методов воспитания?

— Да нет, просто…

— Просто что? — голос брата стал ледяным.

Я понял, что попал. Но отступать было уже поздно.

Атмосфера в машине накалилась.

— Серег, я просто хочу понять… — начал я.

— Что понять? — Он резко повернул голову в мою сторону. — Говори уже!

— Ничего особенного. Просто интересуюсь…

— Врешь, — жестко парировал он. — У тебя сегодня все вопросы про одно и то же. Про то, как я с семьей обращаюсь.

Я попытался сохранить спокойствие.

— Я просто заметил, что Аня в последнее время какая-то… не такая, уставшая что ли.

— Уставшая? — Сергей усмехнулся. — Она работает четыре дня в неделю по шесть часов. От чего ей уставать?

— Может, от семейных забот…

— Да какие у нее заботы? Я все содержание беру на себя, она только домом немного занимается. Курорт, а не жизнь.

— Но все же… она выглядит напряженной. И дети тоже.

Сергей резко затормозил. Машины за нами загудели, из объезжающего нас авто кто-то показал нам средний палец. Он обернулся и нажал на педаль газа, машина полетела дальше.

— Что значит «дети тоже»? — его лицо исказила злость. — На что ты намекаешь?

— Ничего, просто они слишком уж тихие и послушные… Особенно Артем, а он ведь пацан.

— И что в этом плохого? Лучше пусть будут тихие, чем как соседские отморозки, которые родителей не уважают.

— Конечно, но…

— Но что? — Он развернулся ко мне всем корпусом. — Говори прямо, что ты обо мне думаешь!

Я понял, что дальше скрывать бессмысленно. Он уже все понял.

— Серег, семья должна строиться на любви, а не на страхе, — сказал я тихо.

— На страхе? — Его глаза сузились. — Я не пойму, ты хочешь сказать, что моя семья меня боится?

— Я не говорил…

— Нет, сказал! — Он ударил ладонью о руль, разорвав тишину резким гудком. — Тебе дети пожаловались? Или Аня?

Мне стало страшно. Не за себя — за невестку. Если он поймет, что она мне проболталась…

— Никто не жаловался, — сказал я. — Это просто мои мысли!

— Твои мысли? — злобно рассмеялся брат. — У тебя своей семьи нет, зато в чужую нос суешь.

— Я не…

— Суешь! И знаешь что, братишка? Мне это не нравится.

Сергей резко свернул на обочину и заглушил двигатель. Машины одна за одной проносились мимо, а внутри нашего BMW стало тихо и страшно.

Он повернулся ко мне, и я увидел в его глазах то, чего никогда раньше не видел — холодную, расчетливую ярость.

— Стоп-стоп-стоп. — Он наклонился ко мне. — Откуда у тебя вся эта муть про страхи и принуждение? Анька тебе что-то втирала?

Я попытался соврать:

— Да нет, откуда?..

— Не ври мне! — Голос стал жестким. — Я свою жену знаю. Только она могла нажаловаться.

— Серег…

— Молчи. — Он наклонился ко мне, и нос резануло запахом его одеколона. — Сейчас я тебе объясню кое-что очень простое.

Я сглотнул, не в силах отвести взгляд от его лица.

— Это МОЯ семья. — Каждое слово он произносил с нажимом. — МОЯ жена, МОИ дети, МОИ правила. И то, что происходит в МОЕМ доме, касается только меня.

— Но если они страдают…

— Они не страдают! — он повысил голос. — Они живут в достатке, в красивом доме, ни в чем не нуждаются. А если иногда приходится их воспитывать — это мое право и моя обязанность.

— Воспитывать — это не значит бить…

— А кто сказал, что я их бью? — в его глазах блеснула ярость. — Аня тебе рассказала эти сказки?

Я понял, что попал в ловушку. Если скажу «да» — он поймет, что она просила меня о помощи. Если же скажу «нет» — он просто не поверит. Так или иначе, Ане несдобровать.

— Она ничего не рассказывала, — повторил я.

— Тогда откуда у тебя эти мысли про страх и принуждение?

Я молчал, не зная, что ответить.

— Ясно. — Сергей откинулся на спинку сиденья. — Значит, все-таки наплела что-то.

— Серег, если у вас проблемы, можно же поговорить…

— Проблемы? — он рассмеялся. — У нас нет никаких проблем. Теперь есть только одна проблема — ты.

Он завел машину и резко выехал с обочины на дорогу.

— Запомни, Олег, — сказал он, не глядя на меня, — Если ты еще раз попытаешься в нее вмешаться — пожалеешь. Понял?

— Ты угрожаешь мне?

— Я предупреждаю, — холодно сказал он. — Это касается не только тебя. Я запрещаю вам с Аней обсуждать нашу семью.

Откровенно говоря, я испугался. Испугался больше не за себя, а за Аню и детей.

Мы ехали в полном молчании оставшийся путь до моего дома. Я сидел, прижавшись к дверце, и думал о том, что натворил.

Когда мы подъехали к моему дому, Сергей не заглушил двигатель.

— Выходи, — сказал он коротко.

Я открыл дверь, но перед тем как выйти, повернулся к нему.

— Серег, мы же братья…

— Уже нет. — Он смотрел прямо перед собой. — Теперь ты для меня никто. И держись от моей семьи подальше.

Я вышел из машины, и он тут же рванул с места, даже не попрощавшись.

Я стоял на тротуаре и смотрел, как BMW скрывается за поворотом. Первые капли дождя упали на асфальт. Мда уж, переговорщик из меня так себе. Через секунду я осознал, что Ане прямо сейчас грозит опасность, и мне нужно предупредить ее. Я достал телефон и набрал ее номер, но в трубке раздались короткие гудки — телефон недоступен. Смс только усугубит ситуацию — Сергей наверняка проверит ее телефон. Я попытался дозвониться еще пару раз, но результат был тот же. Я ничем не мог ей помочь, и это чувство бессилия было невыносимым.

Глава 5. «Дети» (Олег)

После субботнего скандала с братом прошло четыре дня, в течение которых я несколько раз пытался дозвониться до Ани, но телефон был недоступен. Дважды я проходил мимо их дома, надеясь хоть мельком увидеть Аню или детей на площадке, но безуспешно. Четыре дня, в течение которых я не мог думать ни о чем другом, кроме слов брата. Работа шла из рук вон плохо — чертежи получались кривыми, расчеты не сходились. Обида на брата пожирала меня изнутри, хотя гораздо хуже было осознание того, что где-то рядом беззащитная женщина и двое маленьких детей живут в страхе, а я ничем не могу им помочь. Более того — теперь Ане наверняка стало еще хуже из-за моего вмешательства.

В среду, возвращаясь домой, я шел другой дорогой — через старый район, подальше от школы, где учились Вика и Артем. После разговора с Сережей я понимал: встреча с племянниками теперь исключена. Он наверняка запретил им даже здороваться со мной.

Но судьба, кажется, решила по-своему.

День выдался на редкость промозглым. Мокрые желтые листья шлепали под ногами, а в воздухе висела та особенная осенняя сырость, от которой хочется поскорее скрыться в теплой квартире. Я шел по тихой улочке мимо очередной девятиэтажки, как вдруг услышал знакомый голос:

— Вика, не плачь! Я найду!

Обернувшись, я увидел Артема, который ползал под скамейкой, а рядом стояла Вика с заплаканным лицом. На ней была школьная форма — темно-синяя юбка и белая блузка, уже успевшая помяться за день. Плащ она кинула на скамью, рюкзак валялся рядом, из него высыпались тетрадки, которые медленно намокали от мелкой изморози.

— Вика! Артем! — окликнул я их, не думая о последствиях.

Дети подняли головы, и в их глазах мелькнул испуг при виде меня.

— Дядя Олег? — неуверенно спросила Вика, вытирая глаза рукавом.

— Что случилось? Почему плачешь?

Артем вылез из-под скамейки с торжествующим видом.

— Нашел! — Он протянул сестре небольшую игрушку — пластмассового зайчика.

— Спасибо, — всхлипнула Вика и крепко прижала игрушку к себе.

Я присел рядом с ними на корточки, накидывая на Вику плащ.

— А что случилось с зайчиком? — Я осмотрелся вокруг, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь из взрослых рядом.

— Он выпал из рюкзака, — объяснила девочка. — А если бы папа увидел, что я его потеряла…

Она не договорила, но по ее лицу было понятно: последствия были бы неприятными.

Я посмотрел на детей внимательнее. Вика выглядела усталой, под глазами залегли тени. Артем держался рядом с сестрой, но я заметил, как он украдкой потирает глаза: видимо, хотел спать.

— А что вы здесь делаете одни? — спросил я, помогая собрать разбросанные тетради.

— Мы… мы из садика возвращались, — сказал Артем.

— А где мама?

Дети переглянулись.

— Мама на работе, — тихо ответила Вика. — Нас забрала тетя Таня, она в магазин отошла, сказала ждать ее тут.

— Что за тетя Таня?

— Соседка, — сказала Вика.

Я посмотрел на часы — половина пятого. Уже смеркалось. «Что за безответственная тетя Таня», — подумал я и набрал номер Ани, чтобы узнать подробности происходящего, но трубку она не взяла. Видимо, действительно занята на работе.

— Вы кто? Отойдите от детей! — крикнула полненькая женщина, выбегающая из продуктового на первом этаже.

— А вот и тетя Таня, верно? — спросил я.

— Да, а вы кто такой? — Женщина подошла ближе и внимательно посмотрела на меня.

— Это наш дядя Олег, — сказала Вика. — Брат нашего папы.

— А-а, замечательно, — расплылась в улыбке тетя Таня. — Вы проводите их домой? Мне еще в хозяйственный нужно.

— Конечно, не беспокойтесь, — ответил я.

— До свидания, ребята! — бодро сказала она и засеменила в сторону другого магазина.

— Дядя Олег, — тихо сказал Артем, пряча руку за спиной, когда я протянул ему свою, — а папа сказал, что мы не должны с тобой разговаривать.

Чего и следовало ожидать.

— А почему папа так сказал? — осторожно поинтересовался я.

— Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Сказал, что ты… плохо о нем думаешь.

Вика дернула брата за рукав.

— Молчи!

— Почему? — удивился Артем.

— Потому что… — она запнулась, не зная, как объяснить это брату.

Я понял, что дети живут по особым правилам, где безопасность важнее честности.

— Послушайте, — мягко сказал я, — я не хочу, чтобы у вас были неприятности с папой. Но вы замерзли, и уже темно. Давайте я хотя бы провожу вас до дома?

— А ты не скажешь папе, что мы с тобой говорили? — встревожилась Вика.

— Не скажу, — пообещал я.

— А маме?

— И маме не скажу.

Дети снова переглянулись — какой-то быстрый понимающий взгляд.

— Ладно, — согласилась Вика. — Но только до дома.

Я взял у Вики рюкзак — он оказался действительно тяжелым. Как эта маленькая девочка вообще могла его нести? Артем сразу же схватил меня за свободную руку, а племянница пошла рядом, явно обрадованная тем, что избавилась от груза.

Идти было минут пятнадцать. Сначала дети молчали, но постепенно начали оттаивать.

— А ты не злой? — вдруг спросил Артем, доверчиво взяв меня за руку.

— Нет, — улыбнулся я. — А разве я выгляжу злым?

— Нет, — покачал головой мальчик. — Ты похож на доброго дядю из сказки.

— Артем, не болтай, — одернула его Вика, но без злости.

— А что, нельзя говорить, что дядя добрый?

— Можно, — вздохнула сестра. — Просто… просто не все можно говорить вслух.

— Вика, — осторожно спросил я, — а почему нельзя все говорить вслух?

Она задумалась и замолчала ненадолго.

— Потому что родители могут расстроиться. И тогда будет плохо.

— А что значит «будет плохо»? — мягко спросил я.

Девочка пожала плечами.

— Ну… будет шумно. А потом…

— А вам не нравится, когда шумно? — спросил я.

— Шум — это плохо, — серьезно ответил Артем.

— Даже если это веселый шум?

Дети переглянулись с недоумением.

— Но шум не бывает веселым, — сказала Вика.

— Как же это не бывает? — улыбнулся я. — А когда люди радуются чему-то, смеются?

Никто из племянников не ответил.

— Дядя Олег, — вдруг сказала Вика, — хочешь посмотреть мой рисунок?

— Конечно.

Она помедлила, потом достала из кармана куртки сложенную бумажку.

— Смотри.

Я развернул листок. Это был обычный детский рисунок с изображением домика, солнышка, деревьев. На каждой из фигур была нарисована улыбающаяся мордочка.

— Красиво, — сказал я и вернул ей рисунок. — Ты у нас художница!

— Знаешь… — помедлила она и насупилась, — у меня совсем на рисование времени нет. Постоянно приходится уроки учить.

— Прям-таки постоянно?

— Постоянно! — Вика вскинула руки. — Я просто хочу рисовать, например… большой лес с животными!

— Вот как? — хохотнул я. — И больше ничего не делать?

— Ни-че-го, — отчеканила девочка с такой серьезностью, что я невольно усмехнулся.

Шли мы медленно, и Артем, которому наш разговор показался скучным, стал наворачивать вокруг нас круги, перепрыгивая через лужи. Я даже испугался, что, если он, не дай Бог, шлепнется, то получит за испачканную одежду от папаши еще больше.

— Артем, иди к нам, — позвал я мальчика. — А то поскользнешься.

Он послушно присоединился к нашей медленной прогулке, но я заметил, как внимательно он теперь смотрел под ноги, стараясь не наступить в грязь.

— А папа видел твои рисунки? — осторожно спросил я.

— Один разочек, — кивнула Вика. — Я нарисовала дом своей мечты и показала ему.

— Так, и что, похвалил он тебя?

— Сказал, что крыша кривая. И что трава не такого цвета.

— Что? А мне вот кажется, что трава может быть любого цвета.

— Правда? — удивилась Вика.

— Конечно, — улыбнулся я.

Артем засмеялся.

— Ага, тогда получается, и собака может быть, например… синей?

— Легко! — подбодрил я его. — Хочешь синюю собаку — рисуй синюю.

Мы уже почти дошли до дома, и я решил попробовать воздействовать на Аню через детей.

— Слушайте, а можете кое-что маме передать?

— Что? — спросила Вика и подняла на меня свои огромные глаза.

— Скажите ей, что, если вдруг понадобится помощь, она может мне позвонить. У нее есть мой номер.

— Какая помощь? — спросила Вика с детской непосредственностью.

— Помощь! — повторил Артем.

— Мало ли что может случиться? — пожал плечами я. — Сумки тяжелые донести, лампочку поменять. Я же рядом живу.

— Ну, хорошо, — кивнула Вика.

— И еще скажите, что дядя Олег думает — она очень хорошая мама. И что вам с ней повезло.

Вика вдруг сделала шаг ко мне и быстро обняла.

— Спасибо, что проводил. И что не рассказал про зайца.

Артем тоже кинулся обнимать.

— Пока, дядя Олег!

Они побежали к дому, обернулись, помахали рукой и исчезли в подъезде. А я побрел домой.

Через двадцать минут, сидя на кухне с чашкой чая, я размышлял о сегодняшней встрече. Хоть я и передал Ане добрые слова через племянников, спасти они ее не могли. Решив разобраться, какие вообще есть варианты им помочь, если невестка решится на развод, я притащил ноутбук из спальни и набрал в поисковике: «развод с детьми семейный кодекс».

Статья, на которую меня направила первая же ссылка, гласила: «Супруги вправе представить на рассмотрение суда соглашение о детях».

«Какое соглашение о детях? Он же вообще не даст ей развод», — подумал я и продолжил листать.

Прокручивая страницу, я видел только сухую юридическую терминологию про раздел имущества, алименты, определение места жительства детей, порядок общения с отдельно проживающим родителем. Ни один вариант не подходил. А если… «Лишение родительских прав», — вбил я в поисковую строку. Пробежал глазами статью и, создав на компьютере новый документ, скопировал выжимку.

«Родители могут быть лишены родительских прав, если они уклоняются от выполнения обязанностей родителей, в том числе при злостном уклонении от уплаты алиментов; отказываются без уважительных причин взять своего ребенка из родильного дома; жестоко обращаются с детьми, в том числе осуществляют физическое или психическое насилие над ними…»

Но как это доказать? Нужны справки из больницы, свидетельские показания, фотографии травм. А у Ани есть все это? И готова ли она на такую войну?

Я перешел на форум «Разводы с детьми». Десятки историй от женщин, которые годами не могли решиться уйти от мужей-тиранов. Страница пестрила заголовками обсуждений: «Боюсь, что отберет детей», «У него деньги и связи», «Некуда идти с детьми».

Я нажал на первую тему — женщина написала: «Собирала доказательства два года. Записывала на диктофон его угрозы, фотографировала синяки, водила детей к психологу. В итоге суд оставил детей со мной, а бывший муж видит их раз в неделю под присмотром».

Два года подготовки. И то не факт, что получится. Я захлопнул ноутбук.

Тут пискнул телефон: сообщение. Я глянул на экран.

«Олег, завтра с утра нужно доделать чертежи по пятнадцатому проекту. Начальство торопит. Можешь подъехать пораньше?» — писала Светлана из отдела проектирования.

Я быстро набрал ответ: «Конечно. В семь буду».

Почти сразу пришел новый текст: «Спасибо! Кстати, если не занят, может, кофе выпьем после работы в пятницу?»

Я улыбнулся. Света… Высокая, стройная блондинка с короткой стрижкой и умными серыми глазами за тонкими очками. У нее были удивительно изящные руки — длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями, без колец и браслетов. Когда она сосредоточенно изучала чертежи, она очаровательно морщила лоб и покусывала кончик ручки. А когда что-то получалось, лицо озарялось такой искренней радостью, что я невольно тоже улыбался.

«Договорились. В кафе на первом этаже в шесть?» — написал я.

«Отлично. До завтра!» — ответила Света.

Я убрал сначала ноутбук, затем телефон и растянулся на кровати. За окном моросил дождь, и я подумал о том, что странно весь вечер думать о спасении женщины с детьми, а в итоге запланировать встречу с девушкой, которая мне потенциально нравится.

Глава 6. «Передышка» (Анна)

Я проводила Сережу до порога, изображая печаль по поводу его отъезда.

— Позвонишь, как долетишь?

— Конечно, дорогая. — Он поцеловал меня в щеку. — Береги себя и детей. Если денег на карте не хватит — напиши, я положу больше.

— Хорошо, любимый.

— И помни, если что-то случится, звони мне или родителям.

— Помню.

Дверь закрылась, и я прислонилась к ней спиной. Три дня. Целых три дня без его пристального взгляда, без необходимости отчитываться практически за каждый шаг, без вопросов: «где была?», «с кем говорила?», «почему так долго?».

— Мама, папа уехал? — Вика выглянула из детской.

— Да, солнышко.

— А… можно сегодня мультики смотреть во время завтрака?

Дома мы никогда не включали телевизор во время еды: Сережа считал это дурным тоном. «Когда я ем. я глух и нем», — повторял он.

— Можно, — сказала я, и дочка просияла так, словно я разрешила ей съесть мороженное на завтрак, обед и ужин.

Я поставила на плиту сковороду, достала яйца и молоко.

— Вика, поможешь маме приготовить омлет?

Девочка тут же прибежала и встала у тумбы.

— Отлично, закатаем рукава и разобьем яйца в миску, нальем молока. Вот так, отлично.

Мы неторопливо готовили завтрак. Артем, подпевая песенке из мультфильма, расставлял чашки. Наконец мы с Викой выложили омлет на тарелки и сели завтракать. Какое же это было прекрасное утро, всегда бы так. Когда Сережа уезжал в командировки, я брала отгулы на работе, чтобы передохнуть. Моя сменщица всегда была не прочь подзаработать, поэтому с удовольствием забрала мои смены и сегодня.

— Мам, а может, в парк сходим после сада? — предложил Артем, натягивая куртку.

— Хорошая идея, — откликнулась я.

Проводив детей, я медленно побрела по улице. Вместо привычного маршрута «дом-библиотека-дом» свернула к небольшой кофейне на углу. Уже месяц я проходила мимо нее, поглядывая на уютные столики у окна, но еще не заходила.

Какой внутри был потрясающий запах свежей выпечки! На витрине красовались круассаны с шоколадом, эклеры с заварным кремом, тирамису в стеклянных стаканчиках. Аппетитные макаруны разных цветов — розовые, зеленые, желтые — лежали ровными рядами как маленькие произведения искусства

— Что будете заказывать? — спросила молодая бариста с дружелюбной улыбкой.

— Капучино, пожалуйста. Большой. И… — я изучила витрину, — круассан с шоколадом.

Сидя за столиком у окна, я неторопливо наслаждалась своим вторым завтраком. За стеклом накрапывал мелкий дождик, и прохожие торопливо раскрывали зонты. Мне нравилось за ними наблюдать. Вот женщина в красном плаще остановилась у витрины соседнего магазина, разглядывая осенние сапоги. Ее перекрыла маршрутка, водитель которой высунулся из окна, ругаясь с владельцем неправильно припаркованной машины. Бездомный рыжий кот перебежал дорогу перед этой самой маршруткой и нырнул под припаркованные автомобили. Прям как я, когда соврала Олегу про записку.

Сережа, конечно, рассказал мне свою версию ссоры с братом. Причитал за ужином, неторопливо разрезая мясо и периодически поглядывая на меня. «Представляешь, Олег вздумал поучать меня, как семью воспитывать! Холостяк тридцати двух лет — и лезет с советами к семейному человеку, — он покачал головой, будто удивляясь человеческой глупости. — Пришлось расставить границы и потребовать не лезть в нашу семью». Чудом мне удалось убедить мужа в том, что я ничего не рассказывала Олегу о наших отношениях.

Из кофейни я не спешила домой. Прошлась по центральным улицам, заглянула в витрины магазинов. Зашла в книжный магазин, полистала новинки. Проторчав у полок по меньшей мере сорок минут, я наконец купила роман любимой писательницы и направилась в уютный уголок для чтения. Устроившись в кресле, открыла книгу. История о молодой учительнице, которая приехала работать в маленький городок и встретила там загадочного доктора. Он был женат, но несчастлив в браке. Она — одинока, но полна надежд на новую жизнь. Между ними вспыхнуло чувство, которое они оба пытались подавить… Я отложила книгу. Слишком много совпадений с собственной жизнью, только наоборот. В романе героиня была свободна выбирать, а героя сдерживал долг. А в реальности…

Несколько минут я просидела, не сводя глаз со стеллажа с книгами и размышляя о своих никчемных попытках спастись от мужа. Я взяла телефон и набрала телефон Олега.

— Аня? — удивление в голосе Олега было искренним.

— Привет, — сказала я тихо. — Я… я знаю, что Сережа просил тебя не общаться с нами, но…

— Видимо, поэтому я не мог дозвониться до тебя. Как ты? Он спрашивал не жаловалась ли ты мне, я, конечно, ничего не сказал.

— Я в порядке, — быстро сказала я. — Олег, он в командировке до четверга. Можешь… можешь приехать вечером?

Долгая пауза. Я слышала, как он дышит в трубку.

— А ты уверена? Если он узнает…

— Не узнает. Просто… мне нужно с кем-то поговорить. А ты обещал помочь.

— Хорошо. Во сколько забирать детей?

— В пять заберу. К шести будем дома.

— Тогда приеду к половине седьмого.

Остаток рабочего дня я находилась в странном возбуждении. С одной стороны, скрывать встречи от мужа было неправильно — я чувствовала вину. С другой стороны, предвкушение разговора с Олегом согревало изнутри.

Забирая детей из школы и садика, я объяснила им:

— Сегодня к нам придет дядя Олег. Но это наш секрет. Папа сейчас в командировке, а когда вернется, не нужно рассказывать про гостей.

— Почему? — удивилась Вика.

— Потому что папа и дядя Олег немного поссорились. Взрослые иногда ссорятся, а потом мирятся. Но пока они не помирились, лучше не расстраивать папу.

Дети кивнули, хотя я видела, что они не все понимают. Но объяснить семейные сложности восьмилетнему и пятилетнему ребенку было непросто.

Дома я быстро прибралась, хотя квартира и так была в порядке. Поставила чайник, достала печенье — то самое, которое покупала детям и прятала от Сережи. Он считал конкретно эти магазинные сладости вредными.

Ровно в половине седьмого раздался звонок в дверь.

— Дядя Олег! — Артем бросился к нему, едва я открыла дверь.

— Привет, чемпион. — Олег поднял мальчика на руки, а затем обнял подбежавшую Вику. — Как дела?

— Хорошо! А ты нам что-то принес? — с детской непосредственностью спросила дочка.

— Вика, нехорошо так спрашивать, — смутилась я.

— Ничего страшного, — засмеялся Олег и показал пакет из магазина. — Горячий шоколад в пакетиках и печенье. Но сначала поужинаем.

— А мы с мамой приготовили для тебя ужин! — похвасталась дочь.

— Отлично, тогда быстро мыть руки! — громко сказал Олег и, рыча, как динозавр, стал щекотками гнать детей в ванную.

Дети радостно засуетились. Когда они с хохотом выходили из ванной, я заметила царапину на щеке Артема — вчера ее не было.

— Артем, что у тебя с лицом?

— Упал сегодня на площадке, — быстро ответил он.

— Заживет, — сказал Олег, аккуратно коснувшись детской щеки. — Мальчишки часто падают.

— А у тебя есть царапины? — спросил Артем.

— Есть. Вот здесь, на руке. — Олег задрал рукав и показал небольшой шрам. — Тоже упал, когда был маленьким.

— Больно?

— Сначала болело, а потом прошло. И у тебя пройдет.

Мы расселись за столом.

— Пахнет замечательно, — протянул Олег, принюхиваясь.

— Сосиски, макароны и много-много сыра, — перечислила с гордостью Вика. — Мама говорит, что это семейный рецепт.

— Вкуснее, чем в любом ресторане, — рассмеялся Олег, откусив сосиску.

После ужина мы взяли чай и печенье и устроились в гостиной на ковре. Артем стал показывать собранную из конструктора башню замка принцессы, а Вика, перебивая брата, подсовывала Олегу рисунок за рисунком, чтобы узнать его мнение.

— А это что за зверь? — спросил он, разглядывая одну из иллюстраций.

— Это единорог! — радостно объяснила дочка. — Он волшебный, исполняет желания.

— А какое желание ты бы загадала единорогу?

Вика задумалась.

— Чтобы все всегда были добрые.

— Хорошее желание.

— А я бы попросил собаку, — сказал Артем. — Большую, пушистую. Чтобы с ней играть.

— Собака — это здорово. Но это большая ответственность.

— Я знаю, что ее надо кормить, гулять, играть!

— А родители разрешают завести собаку?

— Папа сказал, что собаки тащат домой грязь, — тихо ответила Вика.

— Понятно. А мама что думает? — Олег посмотрел на меня, но я отвела взгляд.

— Мама решает не все, — честно ответила я, хотя мне было стыдно в этом признаваться.

Оставив детей на полу с раскрасками и карандашами, мы с Олегом устроились на диване. Я поджала ноги под себя, держа в руках теплую чашку. Олег откинулся на спинку, но говорил тихо, чтобы не отвлекать детей от рисования.

— Ну, как дела? — спросил он, откусив печенье.

— Да нормально, — наблюдая, как Артем сосредоточенно выбирает нужный карандаш, я пожала плечами. — Работа, дети, дом.

— А после нашего разговора с Сергеем все спокойно?

Я покрутила чашку в руках.

— Ты не должен был с ним говорить на эту тему, — процедила я и через секунду добавила: — Все нормально, вроде обошлось, но он теперь чаще спрашивает, где была, с кем говорила.

— Мам, каким цветом закрасить машину? — вмешался Артем, показывая альбом. — Синим или красным?

— Любым цветом, солнышко. Это твоя машина.

— Тогда красным! — радостно объявил он и снова занялся делом.

— Извини. Я не хотел сделать хуже, — сказал Олег.

— Дядя Олег, а давайте в лото играть! — предложила Вика, отложив карандаш. — У нас есть детское!

— Давай. А Артем будет?

— Буду! — Сын тут же бросил раскраску.

Я достала ярко-желтую коробку с игрой фруктовым лото. Олег сел по-турецки на ковре, дети устроились рядом.

— Начинаем! — объявила Вика, доставая первую фишку. — Вишня и персик!

— У меня есть вишня! — закричал Артем.

Игра шла весело. Дети кричали, находя картинки, а Олег подыгрывал им. Артем выиграл первый раунд.

— Я чемпион! — объявил он.

— Настоящий чемпион. Еще партию?

После двух игр я глянула на часы.

— Ладно, чемпионы, пора готовиться ко сну.

— Еще одну! — взмолился Артем.

— Поиграем в другой раз, — пообещал Олег.

Отправив детей чистить зубы, я попросила Олега прочитать им сказку на ночь. Правда, ни одна из сказок на их книжной полке не привлекла внимание деверя. Когда Артем и Вика улеглись, Олег спросил:

— Про что рассказать вам сказку?

— Про принцессу! — сказала Вика.

— Про рыцарей! — потребовал Артем.

— Тогда про принцессу и рыцаря, — решил Олег.

Он сел между кроватями и начал историю о храброй принцессе, которая сама умела сражаться и подружилась с молодым рыцарем. Они искали волшебный кристалл. К середине сказки дети почти спали, Олег заметил это и замолчал. Вставая со стула, он услышал сонный голос Артема:

— А что было дальше? — сонно спросил Артем.

— Они нашли кристалл и спасли королевство. А сами стали лучшими друзьями. Засыпай, — тихо сказал Олег.

Когда дети заснули, мы тихо вышли из комнаты и прошли на кухню. Я поставила чайник. Он сел за стол, потягиваясь. Я же осталась стоять, опершись на тумбу.

— Олег, помнишь ту записку? — спросила я, закидывая чайные пакетики в чашки. — Я тогда соврала. Писала я.

— Понятно, — удивительно спокойно сказал Олег. — А почему соврала?

— Испугалась, — тихо ответила я.

— Хорошо, а что случилось в тот день, когда ты решила написать записку?

Я помолчала, вспоминая события двухнедельной давности.

— Вика очередной раз принесла четверку по математике. Сережа так разозлился, что вместо просьбы встать в угол, толкнул ее так сильно, что она упала и ударилась затылком о стену. — Мне стало плохо от этих воспоминаний, слезы подкатили к горлу. — Когда он попытался к ней подойти, я встала между ними, но он меня отшвырнул. Я тоже ударилась головой. Сережа помог Вике встать и отнес в комнату, а меня оставил лежать… И я осознала, что так больше продолжаться не может.

Олег молчал, пока я наливала кипяток в кружки.

— Никто не должен терпеть такое, — наконец сказал он и сделал глоток чая.

— Артем стал себя вести, как отец.

— В каком смысле?

— Дерется в саду.

— Ну и что, все мальчишки дерутся.

— Я понимаю, но… — вспоминая последнюю жалобу воспитателя, я села напротив Олега. — Позавчера он пихнул девочку со словами: «Девчонки должны слушаться».

— Ух ты, — выдохнул он. — Серьезно.

— Вот так.

Несколько минут мы просто молчали.

— Ты что-нибудь собираешься с этим делать?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Я не знаю, что делать.

— Аня, ты должна уйти от него. — Олег наклонился ко мне, видимо, чтобы быть убедительнее.

— Мне некуда идти с двумя детьми. Отец отказался от меня после смерти матери.

— Я помогу тебе. Ты должна снять побои и подать на развод.

— Ты не понимаешь. — Я покачала головой. — Он отберет детей, а меня выставит сумасшедшей.

— Я не позволю ему это сделать. — Олег потянулся ко мне через весь стол и положил свою ладонь на мою. — Мы что-нибудь придумаем.

Я отстранилась, осознавая, что на самом деле он не сможет мне ничем помочь.

— Мне пора, — сказал Олег, взглянув на часы. — Завтра на работу.

Я проводила его до дверей.

— Обещай, что позвонишь, если станет совсем плохо, — потребовал он, надевая ботинки.

— Обещаю, — улыбнулась я.

Я закрыла за ним дверь и вернулась в кухню. Взглянув на беспорядок, состоявший из немытых кружек с остатками чая и следами от этих чашек на столе, я решила, что займусь им завтра. Сейчас же я очень хотела спать. Переодевшись в пижаму, я развалилась на нашей кровати и так громко выдохнула: «Как хорошо!». И сама испугалась своего голоса. Повернувшись на бок, я закрыла глаза, но сон не шел. Глупый мозг никак не мог избавить меня от мысли: «Какое будущее я хотела бы для своих детей?». Перебрав все варианты от психической забитости до социопатии и решив, наконец, что мне бы не хотелось ни того, ни другого, я уснула.

Глава 7. «Свидание» (Олег)

Стоя под горячим душем, я пытался смыть с себя не только усталость рабочего дня, но и навязчивые мысли о семье брата. Сегодня встреча со Светой, и я должен сосредоточиться на этом. Хотя после вечера с Аней и детьми не очень-то и хочется. Но невестка уверила меня, что после нашего с Сережей разговора с ней все хорошо, и я решил, что заслуживаю вечер в приятной компании. Сегодня утром моя коллега обрадовала меня, что забронировала столик в ресторане «Белуга» в самом центре Москвы. Я окончательно понял — это настоящее свидание.

Выйдя из ванной, я открыл шкаф и уставился на висящую там одежду. Что надеть на первое свидание? Костюм — слишком официально. Джинсы с футболкой — слишком просто. Остановился на темных брюках и светло-голубой рубашке: Света как-то сказала, что голубой цвет мне идет.

Пока я застегивал пуговицы, в голове крутился образ Светы. Она относилась к тому типу женщин, который одобрили бы родители — образованная, целеустремленная, из хорошей семьи.

— Пора бы уже остепениться, — сказал я своему отражению в зеркале, проводя рукой по подбородку. Щетина была в меру, волосы лежали как надо. Выглядел вполне прилично для своих лет. Я немного стеснялся своего возраста — в тридцать два как-то поздновато начинать играть в романтику.

Брызнув немного одеколона, я взял ключи и телефон. На экране высветилось новое сообщение — от Светы: «Не опаздывай :)». Смайлик был милым, но почему-то не вызвал улыбки. Наверное, просто волнуюсь, меня одолевало странное ощущение, будто я собираюсь на важную деловую встречу, а не на свидание.

Проверив, заперта ли дверь, я спустился к машине. За рулем включил радио — играла какая-то романтическая песня. Самое то для создания настроения.

«Что со мной не так?» — подумал я, выезжая со двора. Света красивая, умная, у нас много общего. Она явно заинтересована — иначе не предложила бы встретиться. Все складывается идеально. Так почему же внутри какая-то пустота?

Пятничные пробки в центре были, как всегда, ужасными. Поток машин медленно полз по вечерней Москве, и по мере приближения к месту назначения я нервничал все больше. Когда в последний раз был на свидании? Месяцев восемь назад. А может, и больше.

Что вообще говорят на первых свиданиях? О работе скучно. О семье — тем более. О хобби? Какие у меня хобби? Телек по вечерам и редкие походы в спортзал.

Светофор переключился на красный, и я остановился, барабаня пальцами по рулю. Может, зря согласился? Света явно ждет чего-то большего, чем просто дружеский ужин. А я я даже не знаю, чего хочу сам.

Что интересует женщин? Планы на будущее? У меня их особо нет. Карьерные амбиции? Работаю инженером и доволен. Путешествия? Последний раз ездил в отпуск три года назад, в Сочи.

Поток тронулся, и я переключился на первую передачу. Может, Светлана ждет романтики? Цветы, комплименты, ухаживания? А я даже цветы не купил. Идиот.

Хотя она сама предложила встретиться. Значит, слишком сильно стараться не нужно? Или наоборот — именно поэтому нужно показать, что ценишь ее инициативу?

Женщины — загадка. Они хотят равноправия, но при этом ждут, что мужчина будет главным. Говорят, что внешность не важна, но на красивых засматриваются. Твердят про духовную близость, а потом жалуются, что партнер неромантичный.

Я посмотрел на часы — еще десять минут до ресторана. Может, заехать в цветочный магазин? Но не слишком ли это пафосно для первого свидания? А вдруг она подумает, что я слишком серьезно все воспринимаю?

— Так, спокойно, — сказал я себе вслух. — Это просто ужин с коллегой. Поговорите, поедите, разойдетесь по домам. Ничего сложного.

Но почему тогда руки потеют, а в желудке что-то сжимается? Наверное, потому что понимаю: если ничего не получится и с Светой, значит, проблема действительно во мне. И тогда придется признать, что так и останусь один.

Хотя сейчас, если честно, одиночество не кажется самой большой проблемой. Гораздо больше беспокоит то, что происходит в семье брата. Завтра Сергей вернется из командировки, и я не знаю, что это означает для Ани с детьми.

Светофор переключился на зеленый, и поток наконец тронулся. Я посмотрел на часы — еще десять минут до встречи. Самое время настроиться на нужный лад.

«Сегодня все будет по-другому», — пообещал я себе. Буду активным, интересным собеседником. Буду задавать вопросы, рассказывать забавные истории. Покажу Светлане, что я не серая мышь, а вполне достойный мужчина.

Я резко затормозил — чуть не въехал в остановившуюся впереди машину. Водитель показал мне неприличный жест, и я извинился, хотя он меня не слышал. Нужно сосредоточиться на дороге, а не витать в облаках.

Ресторан встретил мягким освещением и негромкой джазовой музыкой. За столиками сидели пары, неспешно ужинающие при свечах. Хостес проводил меня к столику, где уже ждала Света. Вид из окон ресторана на государственный исторический музей и Оружейную палату был великолепен.

Но я лишь мельком взглянул на него, а затем не мог отвести глаз от Светы. Я едва ее узнал. На работе она всегда выглядела строго — деловые костюмы, очки, волосы зачесаны назад. А сейчас передо мной сидела совершенно другая женщина. Темно-синее платье подчеркивало фигуру, короткие волосы красиво уложены, макияж безупречный. Очков не было — видимо, надела линзы.

— Ого, — сказал я, подходя к столу. — Ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо. — Она улыбнулась, вставая для приветственного поцелуя в щеку. — Ты тоже, но опаздываешь.

— Да нет, — я глянул на часы, — вовремя.

Света рассмеялась:

— Я сама только пришла.

Мы заказали красное вино для Светы и лимонад для меня. Я взял котлету из медведя с квашеной капустой, Света — форель.

— За встречу! — сказал я, и наши бокалы встретились с приятным звоном.

— Знаешь, — сказала она, сделав глоток вина, — я ведь совсем не умею отдыхать. Даже в свои законные выходные думаю о работе.

— Ну, с этим надо что-то делать.

— Меньше времени проводить за компьютером, — она улыбнулась. — Поэтому и предложила встретиться.

— А что любишь делать в свободное время? — задал я идеальный для первого свидания вопрос.

— Занимаюсь фитнесом, читаю. В основном, детективы. Встречаюсь с подругами, но они все либо замужем, либо помешаны на поиске мужа. — Света театрально закатила глаза. — Разговоры только про детей или про то, где найти нормального мужика.

— А ты не помешана на поисках?

— Нет. Считаю, что отношения либо случаются естественно, либо не случаются вообще.

Официант принес заказ. Я попытался сосредоточиться на разговоре, но мысли упорно уплывали к Ане и детям.

— Извини. Голова забита.

— Вижу. — Она слегка разочаровано отложила вилку. — Твой отстраненный вид мне не очень нравится, если честно.

— Извини, устал.

— Ладно. — Она продолжила есть и отрезала кусочек рыбы. — Какие у тебя планы на выходные?

— Да никаких, — признался я.

У меня действительно не было никаких планов. Я все время ждал звонка от Ани с просьбой срочно помочь или наоборот, радостным сообщением, что Сережа изменился и они снова счастливы.

— Хочешь, сходим завтра в театр? Там новый спектакль идет, критики хвалят.

Я не спешил соглашаться, поэтому просто спросил:

— А ты часто в театр ходишь?

— Вообще стараюсь минимум раз в месяц. Обожаю хорошие постановки. А ты любишь театр?

— Давненько не был. — Я равнодушно пожал плечами.

Официант подошел убрать пустые тарелки. Света заказала десерт, я попросил только кофе.

— Олег, в чем дело? — внезапно спросила она. — Ты за весь вечер пару раз всего на меня взглянул.

Я поднял глаза от стола. Она была права.

— Извини. Просто задумался.

— О чем?

— О разном.

— Хорошо, — твердо сказала Света. — Тогда либо мы дальше разговариваем нормально, либо я ухожу.

Мне совсем не хотелось, чтобы она уходила. Было стыдно, что я не состоянии поддержать разговор, но бегство девушки со свидания — это унизительно.

— Извини, пожалуйста. — Я налил ей вина, не дождавшись официанта, и поднял бокал с лимонадом. — За прекрасную девушку, которая вытащила меня вечером в пятницу в этот замечательный ресторан!

— Так-то лучше, — улыбнулась Света.

Как только мы выпили, официант принес Свете десерт.

— Не будем о грустном, — сказала она, пододвинув тарелку с медовиком поближе. — Как дела на личном фронте?

— Ты же сказала, что не хочешь о грустном, — рассмеялся я.

— Ну, ладно тебе, — отмахнулась Света. — Встречаешься с кем-нибудь?

— Нет.

— Совсем никого нет? Или просто ничего серьезного?

— Совсем никого, — подтвердил я.

— Очень странно, — поморщилась Света.

— Почему это?

— Ты же нормальный мужик — работа стабильная, квартира, машина — и никого нет?

— Никого нет, — вздохнул я, пожалуй, слишком грустно.

— Подозрительно! — заключила Света и съела еще кусочек пирога.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

— Ну ладно, допустим, дело не в тебе. — Она запила медовик вином. — Что бывшая сказала, когда уходила от тебя?

Меня поразила ее проницательность. Удивительная женщина.

— Что я эмоционально недоступный.

— Как женщины любят такие формулировки, — рассмеялась Света. — Эмоционально недоступный, не готов к отношениям, боится близости. Целый набор.

Я задумался, но не нашел, что ответить.

— Может, мне просто не везет.

— А может, ты не хочешь заморачиваться, — прямо сказала Света. — Одному же проще — никто не пилит, делаешь, что хочешь.

— При чем тут это?

— При том, что серьезные отношения — это работа. А многие мужики этого боятся.

— А ты тогда чего боишься, раз до сих пор одна?

Это было грубо, и я это знал. Но ее слова меня задели. Я был не из тех мужчин, чье эго задевала любая бытовая просьба женщины. К моему удивлению, Света ни капли не обиделась, а даже наоборот, оживилась.

— А я не по своей воле одна, — откровенно ответила она. — Просто мужчины попадаются неподходящие. Кто-то только переспать хочет, кто-то маму ищет, кто-то вообще не понимает, чего хочет.

— А ты понимаешь?

— Конечно. Мне нужен партнер, а не мальчик на перевоспитание. Мы оба должны смотреть в одном направлении, а не гадать, что взбредет в голову одному из нас, а потом подстраиваться.

— Разумно.

— Потому что я разумная женщина, — улыбнулась Светлана. — И от мужчин того же требую.

Она посмотрела на меня оценивающе:

— Нам обоим за тридцать. Может, хватит ходить вокруг да около?

Вопрос застал врасплох. Она что, предлагает попробовать отношения прямо здесь и сейчас?

— Ты о чем?

— О том, что ты мне нравишься. И я тебе, судя по всему, тоже. Зачем притворяться?

Прямота Светы одновременно привлекала и смущала. Да, она мне нравилась. Но почему-то я не мог представить нас вместе.

— Свет, я сейчас не в лучшей форме для отношений.

— Ладно, я поняла. — Света допила вино, повертела пустой бокал в руках и со звоном поставила его на стол. — У меня есть хороший психолог, специализируется на проблемах в отношениях.

— По-твоему, мне нужен психолог?

— Однозначно нужен, — твердо, но беззлобно ответила она. — Я сама к ней обращалась, когда с предыдущим парнем расставалась. Очень помогло.

— Так вот почему ты такая проработанная, — улыбнулся я.

Света достала телефон и отправила мне номер психолога. А я уже прикинул, кому он явно будет нужнее.

— Сходи к ней, разберись с головой. А потом, если я еще буду свободна, может, соглашусь на второе свидание, — сказала она, подзывая официанта. — Счет, пожалуйста.

Когда официант принес счет, Света потянулась к сумке, видимо, за кошельком, но я, как настоящий джентльмен, остановил ее.

— Я плачу, и это не обсуждается.

Она только улыбнулась и отложила сумку. Расплатившись, я помог ей одеться, и мы вышли на воздух.

— Подвезти тебя?

— Не откажусь, — согласилась Света.

Открыв ей дверь машины, я помог ей пристегнуться, и только потом сел за руль.

— Куда едем?

— Сокольники, улица Короленко, дом двенадцать.

Я завел машину и включил обогрев сидений — вечер выдался холодный. По радио играла спокойная музыка, создавая уютную атмосферу.

— Хороший ресторан, — сказал я, выезжая на дорогу.

— Подруга посоветовала. Сказала, что там отличная кухня и романтичная обстановка.

— Прости, что был недостаточно романтичным. Даже цветов не принес.

— Ох! — иронично вздохнула Света. — Зато был честным.

Я специально ехал медленно, чтобы она могла насладиться вечерней Москвой.

— Красота, — прошептала она, когда мы выехали на Кремлевскую набережную.

Подъехав к ее дому, я заглушил двигатель и вышел, чтобы открыть ей дверь. Света удивленно посмотрела на меня.

— Спасибо, но я сама могу.

— Знаю, что можешь. Но, как видишь, я хорошо воспитан.

Проводив ее до подъезда, я дождался, пока она пришлет мне смс-ку, что она поднялась в квартиру и все хорошо.

Только после я сел в машину и поехал домой, думая о том, что упустил шанс на отношения с хорошей женщиной. И о том, что почему-то не жалею об этом.

Глава 8. «Возвращение» (Анна)

Утром четверга я проснулась в половине седьмого от будильника и поняла, что больше не усну. Сережин самолет прилетал только вечером, но тревога уже одолевала меня. Я разгладила покрывало на нашей кровати, расправила подушки и поправила шторы в спальне. Детей будить только через час, поэтому я прошлась по всем поверхностям в квартире влажной тряпкой и проветрила. В ванной долго стояла перед зеркалом, репетируя улыбку: «Привет, любимый! Как встреча?» Голос казался фальшивым даже мне.

В ванной я внимательно осмотрела полочки. Мои кремы стояли в том же порядке, что и три дня назад? Зубные щетки висели правильно? Я даже понюхала полотенца — не пахнут ли мужским одеколоном? Хотя Олег заходил во вторник и даже не принимал душ.

Я провела рукой по волосам. Вечером перед сном я накрутила волосы на бигуди — локоны лежали мягкими волнами, как нравилось мужу. Лицо выглядело отдохнувшим, что было иронично — спала я плохо все три ночи.

«Главное — вести себя естественно», — напомнила я себе. Сережа чувствовал малейшую фальшь. Если я буду слишком радостной, скажет, что рада была его отсутствию. Если слишком сдержанной — не рада его приезду. Нужна золотая середина.

В половине восьмого я разбудила детей. Вика встала сразу, как всегда, а вот Артем канючил, не хотел просыпаться и просил еще пять минуточек.

— Вставай, соня, — я погладила его по спине. — Папа сегодня вернется, помнишь?

— А-а, папа! — Он резко сел в кровати. — А подарки привезет?

— Ты сначала в сад сходи и вечером узнаешь! — рассмеялась я.

За завтраком дети вели себя как обычно, но я заметила, как Артем подначивает сестру:

— Вика, а ты вчера двойку получила?

— Не получала я никакой двойки! — возмутилась она.

— Получила, получила, — дразнил Артем и ткнул ее локтем в бок. Вика вскрикнула и дала ему подзатыльник.

— Мама! Вика меня ударила! — завопил сын.

— Он меня первый толкнул!

— Достаточно! — одернула я их. — Собирайтесь!

И никого больше не трогать. Но Артем продолжал дразниться до самого порога. И только после нескольких замечаний он наконец замолчал.

По дороге в школу дочь молчала, а Артем переключился на возвращение отца и подарки и болтал без умолку.

— Мам, а правда, что папа в самолете летал? — спросил он, перепрыгивая через лужи.

— Конечно, правда.

— А высоко?

— Очень высоко, — отвечаю я, придерживая его за руку. — Выше облаков.

— Класс! Тоже хочу!

Язвительное предложение Вики ездить только поездом привело к новой словесной перепалке между детьми.

— Прекратите немедленно! — зашипела я, разнимая их. — Ведите себя прилично!

Выслушивая взаимные обвинения и жалобы, я дотащила детей до школы и сада. Боже, какое облегчение! Несколько часов тишины. Наверно, именно за это я любила свою работу — за тишину.

В библиотеке я пыталась сосредоточиться на работе. Но утреннее поведение Артема не давало мне покоя. «Что с ним? Кризис пяти лет?» — спрашивала я себя. Из размышлений о правильном воспитании детей меня выдернула Галина Ивановна, старший библиотекарь. Она заметила мое состояние.

— Что-то ты сегодня рассеянная. Муж когда прилетает?

— Вечером, — ответила я, поднимая стопку журналов, которую только что снесла бедром с тумбы. — К девяти будет дома.

— Соскучилась, небось? — Она подмигнула. — Три дня одна с детьми — это испытание.

— Да, соскучилась, — согласилась я, хотя это не совсем правда.

К обеду тревога только усилилась, руки совсем перестали слушаться. Галина Ивановна снисходительно отпустила меня пораньше.

— Иди-ка домой, — сказала она мне в два часа дня.

Я решила, что детей тоже можно забрать сегодня немного раньше. Когда я помогала Артему натянуть свитер, в раздевалку вошла Марина Викторовна. Она явно была чем-то расстроена.

— Анна Сергеевна, нам нужно поговорить, — тихо сказала она. — Сегодня у нас опять был инцидент.

— Что случилось? — спросила я скорее из вежливости. Я уже догадывалась.

— Артем подрался с Димой Петровым в песочнице. Толкнул мальчика так сильно, что тот упал и разбил бровь.