Геннадий Карпов
Тени вероятностей

Сон, которого не было

Что может быть печальнее заброшенного дома культуры? Только собственная жизнь, когда мир меняется, а ты не успеваешь.

С утра затопили соседи. Натяжной потолок навис надо мной, как облако. Я проснулся, покачал головой и попробовал вспомнить сон. Там были руины, серые стены, пустота. Образ не выходил из головы до самого обеда, липкий и тревожный, будто что-то важное пыталось пробиться наружу.

Весна 2044 года. На улице лил дождь. Сырость пробиралась под одежду, и казалось, что весь город промок насквозь - дома, люди, даже время.

Мой Nissan стоял под окнами. Пороги прогнили напрочь, дворники заклинило намертво, сцепление дышало на ладан. Двигатель ещё держался - и на том спасибо. Я сел в машину, повернул ключ, послушал, как мотор привычно кашлянул и завёлся. В кармане лежала пара тысяч на бензин - ровно столько, чтобы доехать до работы и обратно. Ни рублём больше.

Самое время представиться. Меня зовут Геннадий. Я сварщик: варю межэтажные лестницы в таунхаусах, которые уже давно вышли из моды. Заказов становится всё меньше, но другой работы нет. Живу в коммуналке в самом сердце Сибири, в одной квартире на шестерых соседей - потому что дёшево. Дешевле просто некуда. Многие на моём месте уже давно выбрали бы простую конструкцию из мыла и верёвки, но это не про меня. Я ещё не сдался, хотя иногда сам не понимаю, за что держусь.

Долги висят тяжёлым грузом - не отдашь, и будет очередной суд. Так и вышло. Сначала меня объявили в розыск за долги перед государством. А следом - судили. Самое забавное во всей этой истории - как пришло уведомление об объявлении в розыск. Это был не звонок, не повестка, не визит пристава. Просто сообщение в мессенджере: «Вы объявлены в розыск. Перезвоните».

Я удалил его, убрал телефон в карман и подумал: а может, это сон? Но это был не сон и где-то в полицейской базе данных моя фамилия уже светилась в розыскных списках. Это была не шутка. Это была явь - холодная, липкая, как та весенняя слякоть за окном.

В лобовое стекло что-то резко ударило - я вздрогнул и вынырнул из грустных воспоминаний. Да, всё это происходит со мной. Пора найти возможность закрыть долги и начать нормальную жизнь. Мне ведь всего двадцать два года - в конце концов, я ещё молод, и у меня всё должно получиться.

Неделя возможностей

Я включил первую передачу и начал выкручивать руль в сторону дороги. Машина медленно набирала скорость. На смену первой пришла вторая, и я поймал себя на мысли: хоть с этой развалиной я могу совладать - чего совершенно не скажешь о собственной жизни. Грустно усмехнувшись, я сделал музыку погромче и поехал на работу.

В цеху как всегда было пыльно - воздух казался густым и тяжёлым. Моё рабочее место выглядело убого: остов металлического стола, сверху доска из мелко спрессованных опилок, часть которой безвозвратно выжжена. Удивительно, но за все эти годы человечество так и не продвинулось в усовершенствовании сварки. Единственным прогрессом стали китайские станки, но и они не дают высокого качества - так что по-прежнему приходилось полагаться на мастеров своего дела. Таких как я.

Конечно, я преувеличиваю. Меня пустили варить после всего лишь месяца обучения на полуавтомате, так что никакой я не мастер. Нужно заметить: мне нравилось это дело, хоть платили необоснованно мало - пять тысяч за лестницу, на которую уходил полный рабочий день. Денег хватало едва на бензин, пару пакетов доширака и булку чёрствого хлеба, который при ударе об стол вёл себя как молоток. Правда, я пытался откладывать - и даже получалось. Босс был приемлемым человеком, не придирался по мелочам.

Но больше всего меня успокаивал помощник по сварке Эдуард. Посмотришь на него - и кажется, что у тебя вообще нет проблем. Его истории порой выносили мне мозг, а шутки доводили до настоящей истерики. Раз уж я начал описывать, расскажу и о ещё одном работнике - Серёге. Человек, со слов которого, он был и снайпером, и бизнесменом, и золотоискателем, и кем только не был. Что из этого правда - я так и не понял, да и не особенно пытался, но его истории стали для меня хорошей отдушиной в этой серой, пыльной реальности.

Возвращаясь к Эдику. В одном из разговоров с ним я узнал о проекте под названием Borimar. Новой разработке на стыке инженерии, нейропрограммирования и квантовой физики. Многие умы пытались разгадать загадку мозга, и эти работы велись много лет. С момента моего рождения каждый год объявляли о прорыве, собирали огромные деньги - и всё бесследно исчезало.

Родители рассказывали, как когда-то создали первый стартап в области искусственного интеллекта. Денег собрали колоссально много - люди несли их мешками. Пользователи в разработанном приложении задавали вопросы, получали ответы и были поражены тем, что это работает. Кто-то даже заменил живое общение на виртуальное. Но в какой-то момент скорость ответов упала, а вскоре приложение и вовсе перестало работать. Как оказалось, это был гигантский кол-центр, а вместо ИИ отвечали обычные люди - уставшие, невыспавшиеся операторы, которые просто отвечали сообщениями из скриптов. Скандал разразился дикий - такой же, как мой смех, когда я понял всю «гениальность» того самого ИИ. Люди чувствовали себя обманутыми, а я просто поражался наглости создателей.

Но проект Borimar обещал нечто иное. Там говорили об огромных перспективах, утверждали, что за ним будущее. Реклама была везде - из каждого утюга, в подкастах, на билбордах, даже на самолётах. Компания, которая всегда держалась за свой зелёный цвет и никогда не велась на такие ходы, тоже согласилась на сотрудничество - это был знак. Всем тестировщикам обещали огромные деньги за участие в сеансах, которые назывались «Неделя возможностей».

Суть заключалась в следующем: отбирали людей, на неделю подключали к аппарату жизнеобеспечения и воспроизводили различные жизненные ситуации. Концепция строилась на квантовой физике - люди так и не научились её по-настоящему понимать, но проект Borimar утверждал, что разгадал эту загадку. Объясняли мутно. Что-то про суперпозицию. Будто твоё сознание перестаёт быть одним и становится всеми версиями тебя сразу - из миров, где ты жил иначе. Не симуляция, говорили. Реальные воспоминания других «я». Шесть заданий - шесть фрагментов жизней. Что именно делать - не уточняли. Сказали только: «Вы увидите свои вероятности». Звучало как бред, но деньги платили огромные. А за всем этим стоял человек, который отказался от идеи покорения Вселенной и решил создать свою собственную новую вселенную прямо на Земле. Проект набирал обороты с каждым днём. Его компаньон - не менее знаменитая личность с колоссальными связями в высших кругах - тоже участвовал. Созвучие его фамилии с другим гением прошлого лишь подогревало интерес публики.

За очередным обедом мы с Эдом снова заговорили о тестировании. А деньги там действительно водились - по билбордам было понятно: за один день платили двести тысяч рублей, за семь - почти полтора миллиона. Я почувствовал, как внутри шевельнулся холодный страх: что же нужно будет делать за такие деньги? Но положение толкало - долги не спрашивают, хочешь ты или нет. Выбора у меня, по сути, не оставалось.

Красный крест для друга

Впереди стояло лето. Мы решили взять две недели отпуска за свой счёт и отправились записываться на участие. Зайдя в офис, мы не увидели ничего сногсшибательного: небольшой холл, улыбающийся менеджер на ресепшене - она улыбалась скорее пугающе, чем приветливо, и от этой улыбки становилось не по себе. Зелёные кабинки с полупрозрачными стёклами уходили вглубь здания, теряясь в полумраке коридора. Менеджер быстро поняла, что нам нужно, и проводила в одну из них. Через час мы выходили с проколотыми пальцами, не отрываясь от экранов смартфонов.

Раньше для таких процедур нужен был паспорт - классическая бумажка с фотографией, но пять лет назад документы упразднили. Все данные теперь хранились в телефоне. Чтобы убедиться, что ты тот, за кого себя выдаёшь, делали моментальный забор капли крови, после чего на экране всплывала вся информация о человеке: от имени до судимостей. Подделать такое невозможно - биометрию не обманешь. Все перешли на эту систему, посопротивлявшись вначале, разумеется, но потом смирились - куда деваться?

Выйдя из офиса, мы направились в кафе неподалёку - надо было перевести дух и обсудить увиденное. Наши старые смартфоны всё ещё грузили информацию, крутили иконку загрузки. Этот мир менялся слишком быстро - мы просто не успевали за ним. Через сорок минут ожидания загрузка наконец завершилась, и на экранах всплыли два знака: зелёная галочка у меня и красный крест у Эдуарда.

Комментарий тоже присутствовал. В его телефоне было написано: «Судимость у кандидата».

Мы переглянулись. Я ничего не понимал. Почему красный крест у него? Судимость-то у меня - это я объявлен в розыск, это меня судили. Я ещё раз всмотрелся в свой экран - зрение не подводило. Всё было чётко: зелёная галочка, никаких красных крестов.

— Эд, у тебя судимости нет? — спросил я, чувствуя, как в голове начинает шуметь.

— Точно нет! — ответил он, и в его голосе прозвучало искреннее удивление.

Я всмотрелся в его телефон. Судимость действительно всплыла на экране. Но не его. Моя. Моя фамилия, мои данные. Тогда почему же красный крест достался ему, а не мне? Мысленно я уже начал прокручивать варианты: может, система посчитала, что раз я уже в розыске и судим - мне терять нечего? Или Эд - «чистый», его жалко, а я уже всё равно пропащий? Или меня просто не хотели терять как подходящий «материал» для их экспериментов?

Я не знал ответа. И, честно говоря, боялся его узнать.

Делать было нечего. Моя «Неделя возможностей» начиналась через два дня. На этой грустной ноте мы разъехались по домам. Я остался один - со своими мыслями, вопросами и зелёной галочкой на экране, которая должна была изменить всё. Или разрушить.