Алексей Рубан
Господин поросенок

Глава

В одном королевстве, где башни дворцов касались облаков, а сады благоухали круглый год, жил бедный поросёнок по имени Нуфтий. Он обитал в ветхой хижине на окраине города, рядом с выгребной ямой.

Каждый день поросёнок ломал голову над тем, где раздобыть хоть немного еды. Порой ему удавалось выменять старый гвоздь или найденную блестящую пуговицу на чёрствый ломоть хлеба. Иногда сердобольная старушка из соседней лачужки делилась с ним варёной картошкой, а мальчишка‑рыбак бросал пару вяленых рыбок — но такие дни случались редко.

Чаще всего Нуфтий довольствовался тем, что мог найти: собирал дикие ягоды на опушке леса, выкапывал корешки, подбирал объедки у трактира, пока его не прогоняли злобные торгаши. Живот часто сводило от голода, а силы покидали поросёнка так быстро, что к вечеру он едва мог дойти до своей хижины.

Но, несмотря на нужду, Нуфтий умел видеть красоту там, где другие её не замечали. Он мог часами любоваться игрой солнечных лучей на каплях росы, рассматривать причудливые узоры паутины или восхищаться оттенками осенних листьев.

Поросёнок часто бродил по окраинам города, подбирая брошенные вещи — лоскутки ткани, сломанные пуговицы, обломки кружев — и видел в них потенциал для чего‑то прекрасного.

«Разве не чудесно, — думал он, — что даже то, что другие считают мусором, может обрести новую жизнь?»

Нуфтий не просто любовался найденными вещами — он умел дать им вторую жизнь. Когда соседский мальчишка выбросил потрёпанный гобелен с выцветшими узорами, поросёнок подобрал его, аккуратно обрезал повреждённые края и превратил в изящную настенную картину.

Он дополнил выцветшие мотивы новыми стежками, используя нитки, которые удалось выпотрошить из старых чулок, а для акцентов пришил несколько блестящих пуговиц, найденных на свалке.

Со временем Нуфтий оттачивал своё мастерство. Из лоскутков мешковины и остатков бархата он вышивал пейзажи: серые облака из грубой ткани, изумрудные холмы из бархатных обрезков, а солнечные блики передавал с помощью старых металлических заклёпок и осколков зеркальца.

Однажды он нашёл выброшенную шторку с прорехами — вместо того чтобы выбросить её, поросёнок превратил повреждения в часть композиции. Прорехи он оформил как окна старинного замка, обрамлённые кружевами из распущенных нитей, а вокруг вышил виноградные лозы из скрученных шнуров и мелких бусин.

Эти картины он развешивал в своей хижине. Они не были роскошными, но в них чувствовалась душа: каждый стежок, каждая пришитая деталь рассказывали историю преображения.

Соседи порой заходили посмотреть — кто с насмешкой, кто с искренним любопытством, — а дети часто крутились рядом, зачарованные тем, как из «хлама», как говорили взрослые, рождается красота.

«В каждом кусочке есть потенциал, — размышлял Нуфтий, разглядывая очередную находку: сломанную брошку или обрывок парчи. — Нужно лишь увидеть его и дать ему шанс засиять по‑новому».

Каждый день Нуфтий вынужден был зарабатывать на хлеб самым унизительным способом — участвовать в «Свинячьих забавах» на городском ристалище. Раз в месяц здесь устраивали турнир: рыцари сражались в поединках, а между схватками зрителей развлекали разными потехами. Одной из них была «Поросячья гонка»: поросёнка гоняли кнутом по арене, заставляя кувыркаться, прыгать через обручи и ловить носом брошенные объедки под хохот толпы.

Однажды состоялся великий турнир в честь дня рождения короля Адальберта III. Арена была украшена гирляндами цветов, знамёна трепетали на ветру, а на трибунах собрались самые знатные вельможи королевства.

Нуфтия, как обычно, вывели на арену. Зазвучала весёлая музыка, захлопали кнуты, и он, под гомерический хохот зрителей, пустился бежать по кругу.

Один из кнутобоев слишком сильно замахнулся кнутом — раздался резкий щёлк, и от мощного удара поросёнок вылетел прямо в сторону королевской ложи.

Он с грохотом ввалился между стульями, чуть не опрокинув кубок с вином короля, и — о ужас! — грязными копытцами испачкал прекрасную обувь монарха. Это были изысканные туфли стиля «Валентай» с утончёнными носами, украшенные драгоценными камнями, которые переливались на солнце, словно россыпь звёзд.

Наступила мёртвая тишина. Все замерли в ужасе. Но король, к всеобщему удивлению, расхохотался:

— Ха‑ха‑ха! Вот это номер! Да ты прирождённый акробат, поросёнок! И какой оригинальный способ оценить мою обувь — прямо копытцами!

Нуфтий, дрожа от страха, поднялся на дрожащие ноги, торопливо отряхнул копытца и пропищал:

— Прошу прощения, Ваше Величество… Я не хотел… Ваша обувь великолепна! Утончённые носы подчёркивают благородство и красоту ступни, а камни расположены так, что ловят каждый луч света — это создаёт эффект сияния без излишней вычурности. Если позволите, я бы лишь посоветовал чуть уменьшить количество камней у каблука — так образ станет ещё более выразительным, и Вам будет легче ходить.

Король удивлённо поднял брови:

— Уменьшить камни у каблука… Выразительный образ… Любопытно!

Он тут же хлопнул в ладоши и велел позвать придворного ювелира:

— Немедленно принеси инструменты! А прежде — помоги мне снять эти туфли стиля «Валентай». Нужно снять несколько камней с каблука. Этот поросёнок подметил верно — излишек украшений утяжеляет, и, признаться, ходить в них порой бывает не так удобно, как хотелось бы.

Король аккуратно снял туфли и передал их ювелиру. Мастер поспешил исполнить приказ: бережно, один за другим, удалил несколько драгоценных камней с области каблука — как раз столько, сколько подсказал Нуфтий.

Король с любопытством примерил обновлённые туфли. Он сделал несколько шагов, слегка покрутился перед высоким зеркалом, затем прошёл туда и обратно, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям.

— Хм… — задумчиво произнёс монарх, — действительно легче. Нет этого неприятного ощущения тяжести в ногах, которое появлялось к концу дня. И походка стала свободнее, будто сам воздух поддерживает меня.

Он ещё раз оглядел себя в зеркале, оценивая внешний вид:

— А визуально… Да, линия силуэта выглядит изящнее. Раньше взгляд невольно цеплялся за перегруженный декор у каблука, а теперь — гармония!

Король повернулся к поросёнку, его глаза светились одобрением:

— Ты не просто заметил изъян — ты предложил решение, которое улучшило вещь и сделало её более гармоничной. Это и есть истинный вкус. Отныне ты будешь помогать мне и всему двору находить баланс между роскошью и изяществом. Отныне ты — мой придворный маэстро вкуса!

Придворные, наблюдавшие за происходящим, закивали в знак одобрения. Кто‑то шёпотом заметил:

— Надо же, а поросёнок‑то и впрямь разбирается в красоте!

Другой добавил: