Ксения Котова
Мечты создателей

Мечты создателей

Левича высадили рядом с Тикси-11 — купол виднелся в километре, озарённый полярным солнцем. Стеклянную лысину рассекала зигзагообразная трещина, врезаясь в снег. За помутневшей от инея молочной скорлупой серели пятна невыразительных домов.

«Сколько тут уже не живут?..» — спросил себя Левич. Вроде с тех пор, как охладили Крайний Север. Температура за полярным кругом опустилась: кое-где снег не сходил даже летом, зато ледники больше не таяли. Многие поселения законсервировали, людей вывезли, и системы слежения скучно докладывали: «Здесь всё по-прежнему». Ничего не менялось… Пока не включился регулятор Тикси-11.

Левич потоптался на скрипящем снегу и покрутил руками. Издалека экзоединица «Урса» походила на великана в белой шкуре, и Левич сравнивал себя с йети — двухметровым, пушистым. Оболочку покрывал биоматериал, удерживавший и перераспределявший тепло по корпусу. Переднюю часть головы закрывала зеркальная маска с овальной линзой и органическим сенсором.

— Левич, связь под куполом пропадёт, помните? — раздалось в наушниках. Говорил командный центр «Заслона». — Регулятор глушит.

— Помню. — «Урса» пошла к куполу, пружиня на упругом насте. — Разберёмся. И глушилку отключу, и всех роботов верну, и разберусь, отчего регулятор сам собой запустился. Не должен бы…

— Если вдруг что — активируйте маячок. Катер отойдёт. Не будет сообщений дольше трёх часов — вышлем поисковую группу.

— Разберусь! — хмыкнул Левич. — Честное слово, шеф, я создавался под такие задачи! Знаете, какие у меня мощности?

Прозвучал вздох.

— Удачи вам, Левич. Берегите себя. Вы — синтетид продвинутый.

— Знаю-знаю, и дорогой! Влетел в копеечку!

Наушники опять вздохнули и замолчали. Остались треск связи, писк приборов и скрипящий под лапами «Урсы» наст.

Левич дошёл до купола и двинулся вдоль него. Вот и раскол —кривая пасть. Синтетид запрокинул голову, и меховая оболочка повторила за ним. В зеркальной маске отразился посёлок. Трещина шириной в полтора десятка метров у основания, сужаясь, молнией уносилась вверх.

«И откуда взялась? — Левич почесал безволосый силиконовый подбородок. — Да кто знает?.. Может, усталость материала — ничто не вечно. Даже я».

Синтетид шагнул в сиреневую купольную тень. Вокруг, точно по выплеску нейросети, выросли покрытые коркой желтоватого льда параллелепипеды-многоножки — пятиэтажки на сваях. Повеяло началом двадцать первого века, горьковато пахнущими глянцевыми фотоальбомами и архивными снимками. В Левича загрузили память о тех временах. Зачем? Синтетид не понимал. Вероятно, создатели хотели, чтобы он лучше представлял контекст.

Семьдесят пять лет назад у Тикси-11 грохотал порт, обслуживая суда Северного морского пути. По улицам ходили люди в огромных шапках и роботы. Ни днём, ни ночью не умолкал аэропорт, и стрекотали вертолёты. Теперь — лишь крутилась позёмка, налипавшая комками на шерсть экзоединицы. Без купола Тикси-11 давно превратился бы в сугробы. Сквозь трещину уже порядком намело.

Левич запеленговал сигнал регулятора — ровный, скучнейший, он шёл из навигационной башни — и, сканируя улицы, потопал к порту. «Заслон» потерял связь с четырьмя роботами-ремонтниками. Они один за другим отправились проверять регулятор и исчезли. Шеф ярился: «Как в ад провалились!». Левич равнодушно пожимал плечами. Роботы были старыми, ненадёжными, не чета последнему слову техники — синтетиду.

Он засёк приборами запорошённые снегом следы потерянных ремонтников. Цепочки отпечатков вели к источнику сигнала.

«Урса» целеустремлённо шла по пустому городу, почти призраку. Человеку было бы не по себе, но Левич бесстрастно собирал данные.

Сильнее всего его заинтересовала позёмка. Она извивалась в собственном ритме: струилась по дорогам, крутилась между свай, ныряла под доски заколоченных окон и оттуда, казалось, следила за экзоединицей. Сенсоры фиксировали, что порывы ветра возникали с определённой частотой, поднимали снежинки и стихали, а те, в свою очередь, двигались по одинаковому набору алгоритмов. Пару раз завихрения сходились у лап «Урсы», точно оценивая её со всех сторон, и быстро разлетались.

Левич подгрузил в себя массив собранных данных, и по сетчатке правого глаза побежала телеметрия. Колебания позёмки совпадали с ритмом сигнала регулятора. Скорее всего, включившись, регулятор решил не ограничиваться навигационной башней, направил управляющие протоколы вовне и запустил обслуживавшее посёлок в прошлом метеорологическое поле. Снежинки действовали подобно распределённой сети датчиков, где каждый выполнял простейшие измерения. Регулятор использовал мощности среды для наблюдения и анализа.

Синтетид покачал головой, имитируя удивление: «Чересчур продвинуто для его поколения». Век назад возможности автономных управляющих модулей были существенно ограничены из-за слабого программного обеспечения и «железа».

«Что же произошло?» — Левич дошёл до башни. Её основание присыпало снегом, но «Урсе» не пришлось махать лапами и расчищать дверь. Роботы-ремонтники постарались, прокладывая дорогу к регулятору, и синтетид воспользовался их трудами. Правда, в дверь экзоединице всё равно пришлось протискиваться боком, скрючившись и втянув голову в плечи.