Дмитрий Евдовин
Российский экспресс: преодолевая стереотипы.

Август 2068 во Владивостоке выдался знойным — даже по тропическим меркам. Каждый божий день моего короткого, недельного отпуска солнце поднималось на небесный ринг и с рвением новичка бросалось в бой, не оставляя попыток отправить меня в нокаут. По правде говоря, жёлтый карлик уже давно бы одержал победу, если бы не потрёпанная бейсболка на голове и освежающий морской бриз, наполняющий паруса 50‑футовой красавицы «Ники».

В тот год мне исполнилось семьдесят пять, и я окончательно распрощался со всеми активными видами спорта, кроме яхтинга, который по‑прежнему дарил ощущение свободы и позволял чувствовать спортивный азарт, не считаясь с возрастом. Конечно, сейчас, в 2078, вы удивитесь моим словам, ведь теперь этот период жизни называют «второй молодостью», но тогда наши учёные ещё не изобрели вакцину долголетия, поэтому я расценивал свой возраст как завершение шумной вечеринки под названием «жизнь».

К слову, несмотря на то что остальные члены команды были двадцатилетними юнцами и любили шумные тусовки по вечерам, я легко нашёл с ними общий язык. Днями мы отлично проводили время, наматывая шкоты и фалы на лебёдки, поднимая и опуская паруса в дружеских гонках с соседними лодками по акватории Японского моря, а вечерами, пока молодёжь делала всё, что положено в их возрасте, я пил вино и травил байки о своей жизни.

Сама же история началась уже после окончания яхтенных приключений. Сойдя на берег в Спортивной гавани, юнцы шумно со мной распрощались, напоследок бросив последний грустный взгляд на чёрные вымпелы на мачтах, и дружной ватагой укатили в аэропорт на сверхзвуковой «Орлан». Я же не хотел подвергать своё немолодое тело перегрузкам в 5g, поэтому заранее приобрёл билет на скоростной поезд «Российский экспресс», который отправлялся ровно через 4 часа.

За время морских походов я покрылся бронзовым загаром и блестел, как начищенный ботинок. На мне была пёстрая гавайская рубашка с попугаями, лёгкие серые шаровары и белоснежные кеды на резиновой подошве. Отросшая борода слегка развевалась на ветру, а лицо не покидала счастливая улыбка. Удивительно, за эту короткую неделю я будто помолодел лет на двадцать, поэтому подтянул рюкзак, поправил бейсболку и решил прогуляться до Золотого моста.

На часах было ровно 14:00. Солнце нестерпимо палило, и над гранитной набережной плясало марево, будто кто‑то решил жарить навагу. В небе покрикивали чайки, лёгкий бриз шевелил шевелюры пальм, а пляж был завален телами туристов, шкворчащих на раскалённом песке в ожидании идеального загара.

Выйдя с набережной, я неторопливо побрёл в сторону моста, любуясь просторными улицами, обрамлёнными стеклянными башнями небоскрёбов. Город жил своей курортной дальневосточной жизнью: толпы загорелых, едва прикрытых туристов слонялись по тротуарам, мороженщики манили сладкой прохладой, а из бесконечных кафе и ресторанов доносились аппетитные запахи кофе и барбекю. В этом курортном карнавале жизни, пестрящем рекламой и белоснежными улыбками, никто не обращал внимания на очередного престарелого туриста, глазеющего по сторонам, — и мне это нравилось.

Последний раз я был во Владивостоке лет сорок назад, поэтому изменения поражали воображение. По матовым индукционным плитам улиц со свистом проезжали электрические автомобили, в небе шмелями гудели транспортные дроны, а тротуары, выложенные кварцевой плиткой, были идеально чисты и обрамлены цветущими азалиями. Кругом сновали иностранцы со всего дружественного мира, которые с любопытством оглядывались по сторонам, фотографировали каждый шаг и баулами скупали дизайнерские вещи модных российских брендов.

Кто бы мог подумать, что то самое всемирное потепление, о котором повсеместно жаловались СМИ, рассказывая со скорбными лицами о невероятных проблемах и тому подобном, сыграет на пользу России. Сомневаюсь, что кто‑то из Владивостока или с Сахалина расстроился, когда климат стал тропическим, и восток России превратился в мировой центр туризма.

Неторопливо шагая по городу, примерно в 15:00 я вышел на Корабельную набережную к старенькому мосту, который хотел увидеть исключительно из чувства ностальгии. Взглянув на старого друга и пришвартованные неподалёку круизные лайнеры, я вдруг получил странную мысль с пометкой «От контрразведки».

Несомненно, первым делом я подумал о мошенниках и удалил послание, даже не распаковывая. Пройдя пару десятков метров, я вдруг звонко хлопнул себя по лбу, вспомнив, что с мошенниками покончили ещё лет сорок назад. Тогда доступ в наш суверенный интернет закрыли «Красной кремлёвской стеной», а всех внутренних мошенников выловили и показательно поотрубали их шаловливые пальчики, чтобы больше не могли жмакать на кнопки..

Вспомнив об этом обстоятельстве, я заинтересовался, залез в удаленные сообщения и распаковал ту самую мысль.

Кстати, если этот рассказ будут читать жители малоразвитых стран, сообщаю: у нас в России лет уже как пять при наличии средств, конечно же, можно встроить в голову микрочип «Байкал-нано». Этот девайс подсоединён к орбитальной группировке спутников и выполняет всё то, к чему вы привыкли в своих устаревших смартфонах, плюс много чего ещё вам недоступного. Поэтому, если я говорю, что «распаковал мысль», то для собственного удобства можете представлять сообщение в электронной почте.

В пришедшей мысли наши уважаемые разведчики просили меня оказать посильную помощь в проработке подозрительного мигранта, который только что пересёк границу и должен ехать в Москву тем же поездом, что и я. Для начала они предложили как бы невзначай с ним познакомиться, втереться в доверие и разведать о планах. Дальнейшие действия зависели от первичной информации.

Недолго думая, я согласился и, чувствуя легкое покалывание в висках от предстоящего участия в шпионской драме, отправил ответную мысль. Как писатель, я просто не мог пропустить эту бондиану мимо себя. К тому же за содействие мне обещали повысить «Социальный рейтинг» до платинового уровня, позволяющего заходить в больничные кабинеты без очереди.

В ответ молниеносно пришла ориентировка на «объект» и его геолокация — он был совсем рядом. Судя по краткой справке, это был молодой парень двадцати лет, азиатской внешности, прибывший из Эритреи по рабочей визе.

Я неодобрительно поцокал языком и желчно, по-стариковски пробормотал себе под нос: «Понаехали... Стоило только России подняться с колен и стать мировым экономическим лидером — сразу ломанулись на всё готовенькое кто ни попадя... Где вы были все эти десятки лет?!»

Пройдя не больше сотни метров, я заметил цель. Одет он был явно не по погоде: крепкая походная одежда цвета детской неожиданности и чёрные кроссовки явно не добавляли свежести в этот жарки день, поэтому по его худому, острому лицу скатывались крупные капли пота. За спиной у него был средних размеров рюкзак, чем-то набитый до отказа; на голове — широкополая джинсовая панама, а на носу — древние, в толст