Олег Даров
Неликвид и смысл жизни

Глава

С коррекцией Фёдор-Чата ЖиПиТи

В память Дмитрия Копыла — друга, радиста, моряка.

Dedicated to the memory of Dmitry Kopyl — friend, radio operator, sailor.

Неликвид и смысл жизни

Публикабельный рассказ — история о маленьком человеке и одном моменте его жизни.

Sailor Tales. The Incompetent and the Meaning of Life

Long ago, in a life I used to live, in a country that no longer exists, about people who are mostly already dead.

Моряцкие рассказки

Белый теплоход.

«Я вас много лет на этот параход собирал» (анекдот — наоборот)

СССР. Ноябрь 1986 года. Японское море.

Пассажирский теплоход «Туркмения» идёт своим курсом, бороздя просторы Японского моря, неся на борту более двухсот пятидесяти пионеров — «отличников боевой и политической подготовки».

С городов и весей Приморского края — примерные дети большой страны, лучшие детские творческие коллективы и победители олимпиад по всем возможным номинациям. За всё хорошее награждены пятидневным путёвкой-круизом на белом параходе. Всех вместе - 413 человек. Для экипажа — очередной рейс. Для них — приключение, награда, почти сказка. Море смеялось…

10 ноября, 00:25. В музыкально салоне еще продолжались танцы. Младших уже отправили по каютам спать.

Вспыхнул пожар в машинном отделении.

Где-то что-то как-то… Был ли это главный двигатель или дизеля… Но факт — топливо на горячее, асбестовое покрытие, короткое замыкание, вспышка. Потом — огонь, который не спрашивает разрешения и не ждёт команды.

Дежурная вахта — механик и моторист. Что-то успели сделать, что-то нет.

Через несколько минут электричество вырубило. Судовое освещение погасло. Опять появилось уже на аварийном генераторе или батареях…

00:43 был подан сигнал бедствия.

“… Пожарная тревога была объявлена немедленно. Но огонь, несмотря на усилия пожарных расчетов, распространяется по всему судну…”

Пожар на судне — это не просто огонь. Это скорость. Это паника. Это дым, который убивает быстрее пламени. Горели многолетние слои краски, пластик, обшивка. Дым был чёрный, густой, едкий. Он не просто мешал видеть — он лишал дыхания.

В коридорах панели взрывались, пластик разлетался осколками, как шрапнель. Как в плохом боевике.

И сразу стало понятно — это уже не рейс. На круизном судне в открытом океане с таким количеством детей борьба с огнем — так себе история. Это уже была борьба за жизни. Экипаж действовал.

Очередная команда:

— Покинуть судно. Пассажирам занять места в спасательных шлюпках…

Панику — за борт. Работать. Как учили. Как умеем. Да, с суетой, с криками, где-то с матом — но каждый делал своё дело.

- Шлюпки на воду.

00:48 — почти четыреста человек в спасательных плотиках и шлюпках. На борту горящего судна осталось три десятка из членов экипажа продолжают бороться за живучесть… До берега 50 миль…

Ночь. Японское море.

…а какие здесь глубины? Ну, если на трамвае — полчаса ехать…

Та темнота — аж чернота: нет ни горизонта, ни неба, ни моря, ни глубины.

Только огни фальшфейеров от спасательных шлюпок, дрейфующих по соседству и иногда уже редкие сигнальные ракеты. Чуть вдали догорающий теплоход.

И тишина.

Та самая тишина, в которой каждый слушает:

будет ли помощь.

— Спасатели будут? — тихо спросил старпом.

Радист ответил не сразу:

— Всё передали… SOS… координаты…

Пауза.

— Подтверждения, что кто-то принял, нет… Не слышали… Не успевали…

…там чёрный дым стеной стоял, внизу чуть просвет — почти на ощупь. Мокрые полотенца на лицах. Дышать нечем было … меня через две минуты из радиорубки на крыло мостика уже без сознания вытащили…

— Принял кто?..

— Не знаю, чиф… не знаю…

Неликвид.