Галина Гуженко
Сказка о Тимофее, который боялся мышей

Сказка о Тимофее, который боялся мышей.

В некотором царстве, в уютном государстве, за печкой да за окошком, жил-был на свете рыжий кот. И звали его Тимофей.

Тимофей был котом не просто красивым, а писаной красотой: шубка у него искрилась на солнце – пушистая, рыжая, с белым галстуком на шее и полосатым хвостиком, будто сказочная сабля. Усы торчали как у бравого генерала, а глаза были такой зеленющей хитринки, что им любо-дорого было заглянуть. Все во дворце им любовались и говорили: «Ах, какой Тимофей видный! Настоящий мышелов!»

Но была у Тимофея одна большая тайна, что пряталась глубже, чем клад в волшебном лесу. Он ужасно, просто до дрожи в хвосте, боялся мышей, при одном только шорохе или тонком писке из-под пола его пушистая шерсть вставала грозным частоколом, а сам он пулей, быстрее ветра, летел на самый верх шкафа.

Каждый раз, когда он слышал подозрительный шепоток из норки, он говорил себе: «Вот сейчас досмотрю свой самый сладкий сон, вылижу лапку до зеркального блеска, а потом уж и займусь этой невеликой бедой с мышью».

Или, например, увидев дыру в углу кладовки черную, как вход в подземное царство, Тимофей лениво подходил, нехотя совал нос в тёмную глубину, слышал оттуда писк и сразу же, будто ошпаренный, убегал.

— А, ерунда, — мяукал он, пятясь задом, словно рак. — Дырочка такая махонькая, и мышь, наверное, тоже ма-а-аленькая сидит там, с наперсточек. Не страшнее комара. Вот завтра и заделаю эту дырочку.

И он шёл греться на окно под волшебные, тёплые лучики солнца. Тимофей очень любил свою хозяйку, принцессу Машу, которая ухаживала за ним, чесала за ушком нежнее пёрышка, поила молоком из блюдечка и гуляла с ним во дворе дворца.

Наш Тимофей любил откладывать дела на завтра, на потом, и вот тут-то и начиналось самое необыкновенное, почти колдовство: маленькая проблема начинала расти, словно зернышко, политое дождиком. И та самая мышка, которую он боялся и не решался прогнать, становилась больше.

Сначала она была крошечная-прекрошечная, меньше яблока, потом, когда у кота становилось всё больше отложенных дел, она выросла и стала с небольшой мяч. Тимофей увидел это и подумал: «Ого, какая беда вымахала! Ну её, лучше в другой раз подумаю, что с ней делать».

Он и не ведал, что его бездействие работает как волшебный насос, который день ото дня надувает мышь, как серебряный шар. Она росла и росла в объёме, заполняя собой тишину.

Однажды утром Тимофей проснулся от жуткого грохота такого, что задребезжали стёкла. Открыл глаза и обомлел: сердце в груди ёкнуло и покатилось куда-то в лапы. Посреди кухни сидела ОГРОМНАЯ Мышь. Размером с барана, а глаза как два чёрных угля. У неё были длинные, как вожжи, усы, и она преспокойно доедала молоко из его личной миски, закусывая колбасой, которая была на столе.

— Пи-и-пи-и! — сытно чавкала Большая Мышь, и от этого противного звука у Тимофея шерсть на спине встала дыбом, а сердце и вовсе ушло в пятки.

— Это… это ты кто? — прошептал Тимофей, пятясь к двери, словно от наваждения.

— Как это кто? — удивилась Большая Мышь и хвостом по полу провела, как метлой.