Александра Блонская
Интерлюдия. Запретное чтиво

Интерлюдия. Запретное чтиво.

— Вот!

В чердачном люке сначала показалась рука с увесистой книгой, а следом — пунцовое от ликования лицо Генри.

— Достал запрещённую. Точно неприличная.

Эдвард опустил глаза.

— Твой отец сказал, что ты завалил рунические обереги.

— И то правда, — легко согласился Генри. — Но ещё я залез под кровать сестры и нашёл это.

Эдвард с сомнением посмотрел на потрепанный фолиант.

— Думаешь, Анна читает такие книги?

— Чайник на голове поправь. Ты её идеализируешь донельзя.

Эдвард нахмурился, но ничего не ответил, только проследил взглядом за Генри. Тот уже затянул лестницу, захлопнул люк и устроился на старом цветастом диване с книгой в руках.

Чердак в доме Мэлфоев давно стал убежищем двух друзей. Чего они только сюда не натащили. У стены стоял стол, заваленный картами окрестных поместий. Цветными чернилами на них были отмечены десятки путей побега. В основном для Генри — Эдварда пока ни разу не сажали под домашний арест.

В дальнем углу стоял сундук с сокровищами. Несколько лет назад Генри установил правило: если один кладёт туда ценность, второй обязан добавить равноценную.

Первым сокровищем стала бумажка с заговором против его старшей сестры. Заговор сработал не так, как задумывалось. Не Анна, а Эдвард покрылся мерзкими водянистыми волдырями и пропустил целую неделю обучения. Тогда ему пришлось травиться лекарствами от загадочной хвори. Генри объявил заклинание историческим достижением и спрятал листок в сундук. Эдвард, недолго думая, положил рядом свой кубок победителя академических скачек. Позже коллекцию пополнила лента Рози Фил, выловленная Генри из придорожной лужи после ярмарки. В ответ в коллекцию отправился серебряный браслет, вручённый Верховным жрецом за лучшее сочинение. Так за несколько лет сундук наполнился десятками реликвий. Эдвард считал, что немного надул друга, ведь все его награды вполне можно было получить заново. А вот первое заклинание Генри существовало только в одном экземпляре.

— Ну, смелее! — Генри выразительно заиграл бровями и Эдвард подчинился, прыснув. Сел немного поодаль от книги, но не мог оторвать взгляд от обложки.

— То, что читать запрещено. — торжественно огласил название Генри. Эдвард сглотнул. Друг потянулся к корешку и вдруг остановился. Потом снова взялся. И опять замер.

— Может, ты откроешь?

— Да ну тебя!

Эдвард выхватил фолиант и открыл сразу на середине. Серые глаза быстро побежали по строчкам. Генри тут же подался вперёд.

— Ну что там?

— Вообще любопытно…

Генри вырвал книгу из рук друга и завертел в поисках картинок. Из середины выпорхнул пустой листок и опустился на диван. Фолиант упал на пол, всё внимание Генри захватила записка. Стоило потереть краешек, как на бумаге проявились символы. Генри возмущенно взвыл.

— Ах она!

— Что там? — Эдвард уже поднял книгу с пола и аккуратно закрыл. Он не мог прочитать сам, записка была на тайном языке Генри и Анны.

— Хочет испортить мне жизнь! — взвыл Генри. — Теперь мы должны читать книгу вслух, пока она сама не закроется… иначе…

— Что?

— Во время первого поцелуя, во рту у меня появится жаба!

Эдвард нахмурился. Буквально неделю назад Генри бахвалился, как лобызался с девочкой из соседнего поместья.

— Ну да… — опустил взгляд друг. На секунду оба с серьёзными лицами умолкли, а затем громко рассмеялись.

— Ну давай спасать твою честь! — Эдвард плюхнулся на диван с явным облегчением. — Тут древние мифы.

— Скукотища… я начну!

Про хребет Люци Гёхта.

Когда-то не было гор и были одни равнины, да озера. И не нужно было лошадям тащить тяжёлый груз по отвесным дорогам. Тогда Саха, великая богиня, родила своего первенца, сына и наследника Униса. Ждало того ребёнка великое будущее. Сама вселенная вздрогнула в момент первого вздоха его. Черная энергия склонилась, когда вскрикнул малыш. Вечный шум на секунду умолк в восторге от красоты его. Но не смог отец приветствовать дитя: уже пятьдесят лет шла Столетняя Великая война. И днём и ночью Унис сражался с безграничной тьмой на самой границе миров.