Путешествие к справедливости

Предисловие

В суете дней мы часто игнорируем собственные эмоции — гоним прочь раздражение, маскируем усталость улыбкой, подавляем обиду ради «сохранения лица». Но эмоции не исчезают бесследно: накапливаясь, они могут перерасти в озлобленность — состояние, когда негатив становится фоновым, а мир видится в тёмных тонах. Как не пропустить этот момент? Ответ прост: нужно научиться прислушиваться к себе.

А что, если тебе поможет кролик?

Неправильный кролик, или Кроличьи уши

Рони топала вперёд по яркой дорожке, которая переливалась всеми цветами радуги. Девушка не помнила, зачем идёт. Но если есть дорога, то нужно по ней идти, верно? В голове крутилось что-то неуловимое: оно ускользало, словно кусок льда из тёплых пальцев.

— Куда иду? Зачем? — пробормотала Рони.

Дорожка будто ловила настроение девушки и постоянно менялась.

«Какая изворотливость, — подумалось Рони. — Прямо как у начальника, который не хочет повышать зарплату».

Вдруг дорожка чихнула, и это спровоцировало странный дождь из пыли. Пыль осыпалась сверху, собиралась облачком у ног девушки, а потом из этой бесформенной массы возник кролик. Мех зверька переливался в тумане, а глаза походили на две маленькие звёздочки.

— Это ты чихнул? — спросила Рони, протягивая руку к кроличьим ушам.

— Но-но-но! Убеви вуки! — истошно завопил зверь.

— Ладно-ладно, не нервничай только, — девушка одёрнула ладонь. — Странный ты. Почему серый? У Алисы белый был…

— Так и ты не Алиса. И я из пыви, — кролик развёл лапками и кивнул в сторону.

Рони послушно обернулась туда, куда указал зверь: вдоль дорожки одна за другой жёлтым светом вспыхивали травинки, будто указывая путь. Кролик же с громким «пуф» растворился в воздухе, оставив после себя пыльное облачко. Одинокий серый волосок подхватил ветер и унёс куда-то за горизонт.

Рони шагнула дальше, и дорожка сузилась, словно хотела ухватить её за ногу. Шаг. Ещё шаг. Воспоминания отступали с той же частотой, с которой она двигалась вперёд.

Что это было? Начало нового пути или чья-то ловушка? Пожалуй, с этим мы разберёмся позже. И куда же делся кролик?..

Потанцуем?

Дорожка вывела Рони из леса на другую дорогу, которая очень напоминала проселочную. Девушка оглянулась: за спиной — ночь, а впереди — день и яркое солнце.

Рони шагнула вперёд, и в ушах захрипело, словно заиграла старая бабушкина пластинка. Следом раздался скрип — громкий и протяжный, будто кто-то плакал. Девушка зажала уши ладонями, но это помогало не особо. Через несколько секунд всё затихло.

В наступившей тишине Рони расслышала то, что, по всей видимости, слышать не должна была. Шёпот, отдалённые голоса… Они спорили, обрывались на полуслове. А потом позвали её. Не по имени, но Рони точно чувствовала, что зовут именно её. Эхо, казалось, звучало по всей улице.

И Рони пошла за голосами. Дорога уводила её всё дальше и дальше, пока девушка не поняла, что оказалась в начальной точке: за спиной снова был ночной лес. Рони снова двинулась вперёд. Шёпот не прекращался. Снова всё повторилось. Снова и снова начало, голоса, дорога, начало… Место играло с ней, меняя правила, которые понять не удавалось.

Когда Рони села на обочину, раздумывая, что делать дальше, раздался знакомый чих. Голоса затихли, и появился кролик.

— Будь здоров, — сказала Рони.

— Я не бовен! — возмутился кролик.

— Но ты чихнул! Второй раз!

— Я не чихав!

Нос зверька нервно дёргался.

— Ты такой маленький и такой невоспитанный, — упрекнула Рони кролика.

— А ты гвупая! — кроличий нос дёрнулся ещё раз.

Девушка обиженно отвернулась, а кролик изящно взмахнул лапой — и появился трамвай. Он ехал без рельсов, скользя будто по водной глади. На крыше красовался только один ус, который ни к чему не крепился и выглядел скорее как антенна. Рони поискала на трамвае табличку с указанием маршрута, но таковой не обнаружила. Зато на передней табличке красовалось: «Один ум».

— Ты ищешь спваведвивость, — произнёс кролик, и голос его звучал прямо в голове Рони. — Но в этом месте она в танце между веавьностью и вымысвом.