Операция "Бурхановка"

Глава

1.

Ученики средней школы № 27 Горшков и Паровозов прогуливали английский язык. Они шагали через школьный двор по направлению к старым гаражам. Там, на берегу грязной речушки Бурхановки, двоечники расположились на солнцепёке и достали из портфеля пирожки с капустой.

— Балдё-ё-ёж! — Горшков улёгся на нежную майскую травку и откусил сразу полпирога.

— Хорошо! — подтвердил Паровозов.

На траву он падать не собирался, просто стоял на песчаном бугорке и смотрел на поросшую тиной и другими разными водными растениями речушку. В реке было много интересного: по мутному водяному потоку плыл разный мусор: пустые бутылки, пластиковые стаканы, разноцветные пакеты. У берегов скопилось и кое-что посерьёзнее: старый сапог, бурая тряпка, бывшая когда-то мужской курткой, обломки от старого пылесоса. Горожане не очень-то ценили свою живописную речку: уже много лет они кидали в неё всё, что было им уже не нужно. Паровозова это нисколько не удивляло: он сам не раз выкидывал в общую свалку какую-нибудь тетрадь с двойкой или пакетик из-под семечек.

— Гляди, Горшок! — восьмиклассник загоготал так, что в средней школе № 27 учащиеся восьмого «Г» класса посмотрели в окно. Горшков подскочил и уставился в сторону противоположного берега.

— Вот это жаба! Дремлет, что ли? Погоди — погоди, сейчас я тебя разбужу…

Что же так удивило наших резвых двоечников? В зелёной ряске на поверхности воды распласталась лягушка. Она не замечала подстерегавшей её опасности — морщинистое тельце плавно колыхалось на тёплых волнах. Паровозов схватил валявшуюся в кустах стеклянную бутылку и метнул в цель. Метал камни он лучше всех в школе, и бутылка попала в голову старой лягушки.

2.

— Это просто возмутительно! Нужно положить этому конец!

Голубоглазая стрекоза в белом фартучке склонилась над кроваткой, где на подушках под кружевным одеялом лежала пожилая лягушка. Голова её была перебинтована, глаза закрыты, она вздыхала и постанывала от боли и обиды. Стрекоза гладила подругу по голове и причитала:

— Ударить Луизу Карловну бутылкой по голове! Да и я хороша — видела, как эти два хулигана подошли к побережью, и ничего не предприняла!

Дело происходило в маленькой квартирке под одним из мостов Бурхановки вечером того же дня. В уютном жилище уже много лет проживала пожилая Луиза Карловна со своей подругой стрекозой Розой. Скромная квартирка состояла из одной довольно просторной комнаты с розовыми стенами, старинной мебелью и бесконечным количеством салфеток и корзинок с живыми и сухими цветами. В небольшом серванте красовалась начищенная до блеска посуда. На столе стоял видавший виды кофейник, в который можно было смотреться, как в зеркало. В углу располагалось кресло-качалка, у входа деревянная лавка, а у стола выстроены старинные стулья. Внимательный посетитель сразу же угадал бы в хозяйке дома необыкновенное гостеприимство. Так оно и было: в гости то и дело приходили друзья и знакомые старой Луизы, все они жили в окрестностях Бурхановки. Сегодня Роза собрала самых близких друзей: в кресле восседал старый паук Поликарп, по комнате отмерял шаги молодой комар Пьер. Гости находились в духе невероятного возмущения. Особенно негодовал Пьер (по природе своей он был очень вспыльчив и горяч).

— Я давно хотел сказать…— остановившись посреди комнаты, произнёс он писклявым голосом. — Сколько можно это терпеть? В Бурхановке, кроме нас с вами, инфузорий и дафний, уже давно никто не водится! Мало того, что нашу реку завалили мусором, так ещё и разные…лю-ю-юди добивают нас бутылками?

— Пьер, не волнуйтесь, а то у Вас снова поднимется температура…– умоляюще произнесла стрекоза.

— Нет уж, позвольте, — нервно продолжил комар. — Ещё мой прапрадед и пра-прабабка жили в этих местах! До меня дошли воспоминания, что здесь никогда не было так грязно — река была полноводной, растительный и животный мир был разнообразен. Даже рыба водилась в этих благословенных водах! И что же теперь?