Скелет в шкафу человечества

Глава

Скелет в шкафу человечества.

Армену и Фёдору с благодарностью.

В те времена, когда не было уже ни шариковых ручек, ни кнопочных телефонов, ни югославских стенок, ни латвийских шпрот, ни либерального меньшинства, ни демократического большинства; в те времена будущего, когда дорога из Москвы в Петербург стала занимать двадцать минут, когда голосовали и покупали мебель одним кликом на госуслугах, а осенние деревья скидывали друг другу картинками в инсаграм; когда уже не читали книги, ни на бумажном, ни на цифровом носителе, не писали сочинение по литературе, да что говорить, не писали от руки вообще; в те далёкие недалёкие времена и случилась эта история.

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Вадик Жуков обнаружил, что сессия как всегда подошла неожиданно. Первый экзамен — философские подходы к сознанию. Этот курс — не только головная боль молодого человека двадцати лет, с наушниками в ушах и википедией в глазах, главного героя этого рассказа. Это боль всего потока. Все понимали, что сдать экзамен будет трудно: студенты факультета «Робототехника и Искусственный интеллект» философию за предмет не считали, зачем она им нужна — не понимали, и ужасались ужасом безумным.

Ещё одна проблема — лектор. Между собой студенты звали его Мамонтом, и не потому даже, что Мамонтов — его фамилия, а потому что это был доисторический экземпляр. Антон Михайлович сам родом из прошлого века и своих студентов, рвущихся в будущее, настойчиво пытался вернуть туда же. Он не разрешал записывать видео лекций и пользоваться диктофонами. Запрещено было выкладывать конспекты в общий доступ. Он отказывался принимать экзамен онлайн, и ещё в его курсе не было методичек, если вы понимаете, о чём я.

Вадик сидел за столом напротив деда. Одной рукой он орудовал вилкой, уплетая на завтрак дедовские фирменные сырники, другой скролил экран телефона.

— Сейчас любую лекцию из любого университета мира можно найти на ютьюбе. Учи — не хочу, — выплёскивал Вадик своё возмущение.

— Не хочу, — понимающе повторил дед.

— Нет времени слушать — прочитай краткое содержание, — продолжал внук демонстрировать своё недовольство.

— Краткое содержание, — согласился дед.

— А курс Мамонта я хочу найти, но его нигде нет.

— Нигде нет, — поддержал дед Вадика в его негодовании, добавляя внуку сметану в тарелку.

— И самое ужасное: он требует, чтобы студенты конспектировали от руки, в тетрадь. А ведь в школе давно заменили чистописание на скорочтение. Это его требование — дискриминация людей по наличию навыка письма. В чём смысл?

— В чём смысл? — опять поддержал его дед. Он не только повторил вопрос внука, но и сымитировал его интонацию.

Студент оторвал взгляд от телефона. В глазах деда плясали весёлые искорки.

— Я думаю, что курс философии — это пережиток прошлого, — твёрдо сказал Вадик, исключая всякую возможность неоднозначности или сомнения в своих словах.

Эта фраза прозвучала смело и даже где-то новаторски.