Венера Журавлёва
Тропа Киранчы. Печать сердца.

Глава 1. Там, где стены слушают.

Гуляйха осторожно отодвинула ветку сирени с почками, набухшими не по времени. От ветки веяло весной, хотя двор дышал мартовской сыростью и старым снегом. Она задержала взгляд на тонких ветках — каждая шептала истории прошлых зим, тихие вечера, когда дома пахло лепешками и чаем с медом, а за окном сидели вороны.

Сквозь ветки Гуляйха уставилась в узкий проход между общежитием и соседним корпусом. Никого.. Только горка грязного льда в тени и пара ржавых труб, ведущих к подвалу. Тишина стояла тише обычной. В ней не хватало чего-то простого. Шороха шагов, например.

Общежития она никогда не любила. Очень много одинаковых дверей, тесных коридоров, запахов чужой еды, внезапных встреч с людьми в халатах и тапках. А теперь — ещё и пропажа. И не абы кого, а Лейсан. Они знали друг друга три года. Истфак, кафедра археологии. Лейсан всегда появлялась с ворохом листов, исписанных так, что даже опытный дешифровщик войны бы всплакнул. И только недавно, за чашкой крепкого турецкого кофе в старом кафе на Кремлевской, она сказала: «Есть работа мечты!».

Работа мечты Гуляйха тогда усмехнулась:

— Это когда за тебя моют посуду и еще платят.

Но Лейсан загорелась. «Где-то в университетских фондах, —утверждала она, — пылятся артефакты из верховьев Камы. Среди них камни. с рунами, которых никто прежде не видел». Гуляйха пообещала взглянуть «когда появится время».

Времени теперь было сколько угодно. Лейсан исчезла.И исчезла она красиво. Как из тех историй, которыми любила пугать первокурсников. Вчера вечером, по словам соседки, Лейсан вышла «на пару минут». С рюкзаком, в пуховике. Бросила: «Надо кое-что проверить». А утром её вещи так и лежали на стуле, ключи в кармане пальто. Сама Лейсан исчезла.