Серж Винтеркей
Ревизор: возвращение в СССР 59

Глава 1

Москва, Кремль

Громыко обычно достаточно быстро попадал на прием к Брежневу. Генсек прекрасно понимал, что у министра иностранных дел всегда может возникнуть какое-то срочное дело, которое нужно с ним согласовать или хотя бы даже просто по нему его проинформировать. Генсек он или не генсек?

Вот и сегодня, воспользовавшись тем, что появилась свежая информация по идеологической кампании, развернутой западными странами в связи с Солженицыным, Громыко, проинформировав его помощника, уже через час оказался в кабинете Брежнева.

Как и запланировал Андрей Андреевич, вначале он изложил все новости по проделкам западных стран в отношении этого писаки. Затем затронул вопрос помощи компартиям в странах Южной Европы. Там всегда были какие-то нюансы, которые нужно было знать генеральному секретарю. А потом тут же перевел разговор, как и планировал, на Азию. Он спросил у Брежнева, как он считает, не пришло ли время развивать отношения с какой-либо из стран азиатского региона, лежащих на сухопутной или морской границе Советского Союза.

– А у тебя какие предложения будут, Андреич? – задал вполне ожидаемый вопрос Брежнев, который не мнил из себя большого специалиста по международной тематике. У него для этого был штат помощников. Ну и, собственно говоря, и он сам – министр иностранных дел Советского Союза.

– Выбор-то у нас не такой и большой, – ответил Громыко. – С Индией у нас неплохие отношения и так. С Китаем шансов на улучшение отношений при безумном Мао нет. С монголами прекрасные отношения, как и с северными корейцами. Остаются японцы и южные корейцы. Вот кстати говоря, южные корейцы сейчас очень пытаются с нами подружиться. Японцы тоже шлют сигналы о готовности налаживать отношения.

– Ну, не знаю даже, – сказал Брежнев. – Если с Южной Кореей налаживать отношения, так КНДР вой поднимет, примчится сюда к нам Ким Ир Сен с обиженным видом. А еще хуже, если не примчится, а демонстративно в Пекин поедет, намекая на то, что может вместе с китайцами на американскую сторону перебежать. Оно нам надо?

– Согласен, Леонид Ильич, – послушно кивнул Громыко. – Нам это точно не надо.

– Ну а по поводу японцев, – продолжил Брежнев, – так с ними же все не менее сложно. Они же от нас, едва с ними хоть чуть вежливее начинаешь разговаривать, тут же свои клятые острова начинают требовать. Вот что за люди? Принимают нашу доброту за беспомощность и готовность отдать часть территории нашей страны. А ведь наши предки за нее кровь проливали. Не будем мы ничего им отдавать, само собой. Ну и все эти американские базы в Японии никуда же не денутся из нее, само собой. Не думаешь же ты, что японцы, решив с нами отношения улучшить, их оттуда выкинут? Так что с японцами, скорее всего, ничего у нас уже и не получится лучше нынешнего уровня. Либо ты, Андреич, мне скажи, как сделать так, чтобы что-то более серьезное получилось, – предложил Брежнев.

Громыко внимательно, все это время, пока они обсуждали эти азиатские темы, смотрел на генсека. Он ни малейшей заминки не заметил, когда тот обсуждал с ним эту тему. И никакой у него явно задней мысли по этому поводу не было. Что по Северной Корее, что по Японии он рассуждал немного лениво и расслабленно. Никаких признаков того, что он с Кулаковым согласовал поездку туда Ивлева с какими-то предложениями для японцев, и близко не видно.

Значит, все что Кулаков затеял по Японии, отправив туда Ивлева, все это с генсеком никак не согласовано…

У Громыко даже мысль появилась немедленно сообщить Брежневу о творящемся безобразии. Он как раз получил свежий отчет от посольства СССР в Японии, в котором указывалось, что Ивлева видели около Токийского театра в том же лимузине, на котором и в аэропорту встречали. Он так на нем по Токио и разъезжает. А ведь официально приехал как драматург. А все что делает – привозит днем к Токийскому театру руководство театра «Ромэн» и Андрея Миронова и тут же куда-то уезжает. Куда? Явно какие-то тайные переговоры ведет.

Но все же он не решился Брежневу сейчас об этом говорить. Какие у него доказательства, что Кулаков за Ивлевым стоит? Только то, что его помощник видел, как тот из приемной Кулакова выходил? Генсеку же не объяснить, что для него это доказательством стало, когда он всю голову уже сломал, пытаясь понять, кто за проделками Ивлева на Кубе стоял. Он такими глазами на эту информацию не посмотрит.