Отшельники во Вселенной

Глава 1. Странная находка

На полу что-то блестело, словно далёкая звёздочка в глубинах космоса. Алёна направила туда сканер: свет остался зелёным, ровным, никакого предупреждающего писка. Странно… Стерильное помещение на то и стерильное. Посторонним предметам здесь не место. Посадочные модули, датчики и оптические приборы фирмы «Заслон» заслуживали хороших условий.

На всякий случай держа руку на рации, Алёна подобралась ближе. Между стыками плит оказалась цепочка. Сканер вновь никак не отреагировал, и она ловко подцепила её пинцетом. Цепочка оказалась достаточно длинной ближе к краю болтался кулон в виде скрипичного ключа, чудом удерживаясь на разорванных звеньях. Изначально были ослаблены или?.. Алёна пригляделась. Возле ближайшего контейнера лежала пара колечек. А на полу виднелась полустёртая борозда. Кто-то его перетаскивал и зацепился украшением? Но кто и, главное, зачем?

— Леночка, твоя работа в стерильном помещении закончилась десять минут назад, — булькающий голос за спиной заставил вздрогнуть. Ох уж эти водники, бесшумно проникающие в помещения!

— Спасибо за беспокойство, профессор, уже ухожу. — Алёна терпеть не могла, когда её называли Леночка, но профессор спас её практику, и перечить она не смела.

— Вот и славненько! Всё, не смущаю.

Илландеваге Мако Фернандо затряс желеобразным синим телом, стёк лужей на пол и в таком виде просочился в вентиляцию. Порой она завидовала особенностям этой расы: Нерейда практически копия Земли, только вся покрытая океанами, а сколько различий у видов.

Герметичные створки распахнулись с мягким причмокиванием, которое напомнило поцелуй мамы утром. Как давно это было! Сердце на миг сжалось. Алёна стиснула зубы — и переключилась на рутину. Сняла безликий одноразовый комбинезон, встала в кабину для очистки кожи и натянула уже привычную зелёную форму с чёрными лампасами. Выпустила волосы из пучка в конский хвост и проверила, не сместился ли чип на затылке. Однажды она сможет позволить себе воспользоваться услугами Ярило, но пока и этот малыш исправно выполнял свои функции.

***

— Зодченко, как прошёл осмотр? — Капитан поднялась из кресла и посмотрела в упор; под пристальным взглядом Алёна почувствовала себя неуютно.

— Всё в штатном режиме, Эльвира Ларионовна.

— Рада слышать. Почему задержалась?

Заметила! Вот глазастая. Не зря управляется с кучей мониторов…

— Сканер засбоил, — ложь, максимально близкая к правде, легко соскочила с языка.

В прошлый раз, когда Алёна подняла тревогу из-за найденного пинцета, её подняли на смех. Хватит, довольно. И так находилось немало поводов комплексовать.

Эльвира Ларионовна — высокая поджарая женщина с коротко стриженными тёмными волосами. Никакого макияжа, из украшений только миниатюрная бабочка-наушник, а будто сошла с рекламного проспекта. Может, генную терапию делала? Или персонализацию на основе микробиома… Алёна вздохнула, вспоминая ценник на процедуры. В её двадцать пять думать о подобном рано, но примеры мамы и бабушки не обнадёживали.

— Дай посмотреть сканер Макфлинну, потом пришлёшь мне отчёт.

— Хорошо.

Первое, что Алёна усвоила на борту «Отшельника»: никогда и ни в чём не спорить с капитаном. Да и с Яриком лишний раз поболтать — милое дело. В отличие от остальных членов команды, он хотя бы улыбался, подбадривал и не препарировал взглядом за малейший проступок или вопрос. Хорошо, что на капитанском мостике больше никого не было.

— Макфлинн в машинном отделении. — Капитан уже вернулась обратно к экранам, но всё равно отозвалась на невысказанный вопрос. Не только глазастая, ещё и мысли читающая.

Глава 2. Бунт крыс

О звездолёте «Отшельник» ходило множество разных слухов. Одни говорили, что это образцово-показательная команда, другие шептались, что экипаж сплошь состоит из каторжников. Каким из них верить, Алёна не знала. Собранная информация рисовала образы фанатиков и трудоголиков, и при других обстоятельствах она бы ни за что не подписала с ними договор.

«Отшельник» исследовал только отдалённые и часто необитаемые космические тела, что шло вразрез с её основным профилем, время на каждую миссию превышало лимит практики в два, а то и три раза, и, наконец, никто не хотел курировать аспирантку-неудачницу. Дурацкая болезнь, вызванная инопланетным вирусом, выключила её из привычного режима почти на целый триместр. Сессию кое-как закрыть удалось, а вот лакомое место на борту «Искателя» ушло из-под носа вместе со звездолётом, отправившимся на межгалактическую миссию. Как бы там пригодились её навыки лингвистки! Увы, в итоговые списки вошёл более расторопный и, главное, здоровый студент.

Вздохнув от горьких воспоминаний, Она двинулась по коридорам звездолёта. Стены были отделаны модульными панелями разных оттенков. Стальной, например, обозначал исследовательские отсеки, а красный — опасные зоны. В эти зоны доступа у неё не имелось и вряд ли появится. А так хотелось отличиться!

— Хэй, ты чего в облаках витаешь? — Ярик возник перед носом ярким солнцем. Алёна чуть не врезалась в него, ойкая на ходу.

— Извини, как раз тебя искала! Посмотришь сканер?

— Что-то случилось? — Ярик проигнорировал протянутый девайс и наклонил голову к плечу, из-за чего рыжие косички-дреды забавно спружинили. Они вообще были довольно подвижными, и то закручивались в спирали, то даже складывались в слова или фигуры.

— Ну-у, мне кажется, он перестал определять градации стерильности.

— Кажется? Ну-ка, посвети на меня!

Ярик раскинул руки и ноги — на нём тоже красовалась зелёная форма, а вот лампасы, погоны и отдельные вставки горели оранжевым. Прямо под цвет волос. Или, наоборот, покрасился под личный идентификатор? Надо будет спросить. Конопушки вроде настоящие…

Сканер, лениво наведённый на фигуру, оглушительно запищал. Алёна вдавила кнопку выключения, которую некстати заклинило. Вот что за допотопные технологии? Вся галактика давно перешла на сверхчувствительные панели, пока здесь продолжали использовать раритет. Да её бабушка и то с мультилинком щеголяла и для умного дома использовала гало-панель!

Ярик, положив ладонь на её, чуть сместил палец, и сканер наконец-то замолчал. Алёна выдохнула, присмотрелась к кибер-руке, украшенной плетёными фенечками, и не спешила разрывать прикосновение. Удивительно, что протез на ощупь ничуть не отличался от кожи, тёплый, и мягкий, и самую капельку влажный, словно от пота.

— Вот видишь, всё в порядке, — голос звучал вкрадчиво и нежно, — но при плановом осмотре что-то тебя смутило?

— На «Отшельнике» все такие прозорливые? — попыталась свести всё к шутке, но Ярик продолжал смотреть настойчиво-вопросительно и стоял близко-близко, отчего разбегались мысли.

Может, просто спросить, не терял ли кто из команды цепочку? Без уточнения, где она её нашла.

— Ты можешь доверять мне, Лёля. — Ярик подбадривающе улыбнулся. И назвал так… Неужели она ему правда нравилась?

— Нуу, я кое-что заметила…

— О, молодёжь! — Из-за поворота к ним подплыл профессор. — Вы-то мне и нужны. Помогите Наталье с крысами.

— Опять? Может искина запрячь?

— Животные не воспринимают синтетические музыку и голос, ты же знаешь.

— Подождите, нужно будет петь? — Алёна дёрнулась, испытывая приступ паники. Пела она только наедине с собой и никогда на публику. Откуда профессор вообще узнал о её хобби?

— Ага, операция «Гамельн», как Тата называет. — Ярик деликатно подтолкнул её в спину. — Целый день убил в КвантНете, ища первоисточник. История довольно жутковатая, скажу я тебе, но у Таты сдвиг на всём земном. Чистокровная землянка, что с неё взять…

***

В лаборатории царил полумрак. Сильно пахло озоном, сквозь который всё равно пробивалась смесь мускусных и аммиачных нот. Многоголосый писк резал слух.

Наталья бегала от контейнера к контейнеру, пытаясь успокоить грызунов. В инфракрасном излучении белые полоски на её форме казались ярче обычного, серьги-колбы изображали маячки, а биолюминесцентные пряди вовсе светились. Довольно спорный писк моды — окрашивание при помощи бактерий, Алёна никогда бы на подобное не рискнула пойти! Биологи — странные люди…

— Ума не приложу, что на них нашло. — Наталья поправила пластиковые очки-маску, по которым скользили формулы. — Ещё полчаса назад всё было в порядке.

— А в корм не могли попасть какие-нибудь примеси? — Ярик наклонился к одному из контейнеров, где металась крыса, взметая хлопья наполнителя.

— Какие? Откуда? Корм подаётся в гранулах автоматически, его состав проверен и перепроверен ещё в институте.

— Может, приближаемся к радиоактивному космическому объекту? — Алёна осторожно вклинилась в диалог, жалея, что у неё нет хотя бы портативного спектрографа.

— Девочка, мы в космосе, здесь радиация повсюду, — Наталья ответила как учебником в нос тыкнула.

Алёна вздохнула, повторила про себя строчку любимой песни «Дай мне рычаг — переверну планету, крича» и выдохнула.

— Я имею в виду точечный источник с интенсивностью выше фоновой на два порядка. Ну, знаете, чёрная дыра, нейтронная звезда, старый реактор инопланетян…

— Я уже уточнила у капитана, — перебила Наталья. — И нет — вокруг нас не будет космических объектов ещё пять циклов минимум. Более того, мы приближаемся к Зеркалу Теней.

— Только не это! — Ярик схватился за голову. — Опять по сто раз перепроверять все системы!

— А ты как хотел? Запускать сканер автопроверки пару раз в цикл и всё? — Наталья, отвечая, направилась к дальнему шкафу. — Будто первый раз с нами летишь.

— Каждый раз как первый. Мы же обычно не повторяем маршруты…

— А то ты забыл, какую находку совершили в прошлую миссию!

— Правильно понимаю, что в этом «Зеркале» фиксируется аномально высокое гамма‑излучение? — Алёна навострила уши. Её по поводу находок никто не просвещал — да что там, на её помощь, похоже, и не рассчитывали.

— В этом «Зеркале», — Ярик обозначил пальцами кавычки, — вообще творится нечто необъяснимое. Искажение электромагнитных волн, сбои в работе датчиков, аномалии гравитационного поля…

Алёна с досадой переводила взгляд с Ярика на Наталью. Ей бы сейчас к приборам, а не с крысами возиться!

— И мы с этим ничего сделать не можем. — Наталья открыла шкаф и выудила из него самую обыкновенную акустическую гитару. — Так что давай-ка уже играй.

Алёна во все глаза уставилась на инструмент. Гитара казалась раритетом. Деревянный корпус, натянутые струны. Нынешние музыканты использовали или цифровые копии, заточенные в полупрозрачный корпус, или вовсе симуляторы, позволяющие играть безукоризненно, даже если первый раз в жизни взял инструмент. Музыку писали и воспроизводили нейросети, люди лишь распространяли её, беря необычными образами и харизмой.

Ярик легко перехватил гитару. На её грифе застыло изображение стилизованного солнца. Вроде Алёна уже где-то такое видела… На афише нейроартиста? В какой-то игре?

В следующий момент мысли разбежались, поскольку Ярик, на пробу проведя по струнам и подкрутив колки, начал играть. Басовые струны гудели, задавая ритм, а верхние пели пронзительно и чисто. Мелодия лилась плавно, пробуждая забытые воспоминания — летний вечер, запах свежескошенной травы, смех у костра… Алёна невольно закрыла глаза, позволяя музыке унести прочь от суеты. И тихо запела: слова рождались сами, ложились под такт. Про космос, про научные достижения, про мечты и вдохновлённые порывы совершить какое-нибудь открытие. Ярик чуть изменил аккорд, подстроился, и вдруг музыка обрела цельность, словно до этого не хватало именно её голоса.