Ирина Славская
Портал

В обычном дворе ночью разверзлась твердь земная. Прямо на месте дворовой стоянки под одиноким фонарем. Свидетелем происшествия был жилец дома, которому не спалось. Он стоял на балконе, курил и вдруг увидел фиолетовое марево, фонарь замигал морзянкой.

В какой‑то момент асфальт под джипом словно вздохнул и подался вниз. Яма увеличилась. Машина неторопливо опускалась в черное болото, которое с громким чавканьем проглотило ее. Фары мигнули в последний раз, и через несколько секунд от машины не осталось и следа. Только легкая рябь парила в воздухе, будто над горячим асфальтом в знойный день.

Фонарь перестал мигать, дыра затянулась. А машины как будто и не было…

Хозяин этого джипа Витя Понтюшкин славился тем, что парковался так, будто двор принадлежал только ему. Лысый и толстый, словно колобок, он любил скандалить, спорил с соседями из‑за парковки, громко включал музыку и считал, что все ему должны.

Утром Виктор вышел из подъезда, поигрывая брелоком, посмотрел туда, где должен был стоять его джип, и замер.

– Где мой джип? – закричал он так громко, что даже голуби, дремавшие на козырьке подъезда, разлетелись в разные стороны.

Он обошел место стоянки, посмотрел под каждый куст, даже заглянул в мусорные баки, словно джип мог туда спрятаться. Потом начал стучать во все двери, требуя, чтобы соседи признались, куда дели машину. Его мучили смутные подозрения, что жильцы ему отомстили, вызвав эвакуатор. Никто не признался в коварном поступке.

Через час во дворе уже стояла полицейская машина. Двое сотрудников, зевая, слушали Виктора Степановича Понтюшкина, который размахивал руками и кричал, что его машину угнали.

– Угнали? – спокойно переспросил один из полицейских, глядя на пустое место на стоянке. – А камеры есть?

– Камеры? – Виктор чуть ли не подпрыгнул. – Они все смотрят в другую сторону! Никто ничего не видел! Ее не эвакуировали – я узнавал. Это угон!

В этот момент из подъезда вышел пенсионер Николай Петрович. Невысокий, жилистый старик с умными глазами. Он жил на верхнем этаже и слыл ученым человеком и любителем фантастики. Он подошел к троице.

– Это не угон. Ночью тут дыра была. Прямо из ниоткуда появилась. И втянула машину, – глядя на место, где раньше стоял джип, сказал он.

– Что за бред? Какая дыра? Вы что, выпили с утра? – стал по привычке хамить Виктор и резко развернулся к старику.

– Я это видел. И я не пью – сердце не позволяет. Возраст, – спокойно ответил Николай Петрович.

– Оно и видно, что возраст. Маразм пришел? – попытался съязвить Понтюшкин.

– Хотите верьте, хотите нет. Я выглянул в окно около часа ночи. Асфальт будто растаял, а машина медленно опустилась вниз. И все. Исчезла.

Полицейские переглянулись. Один из них едва заметно улыбнулся.

– То есть, по‑вашему, машину поглотила дыра? – уточнил он. – И где она? Где следы? Асфальт без каких-либо повреждений.

– Именно, – кивнул старик. – Межпространственный разлом. Я читал про такое.

– Ага, – протянул полицейский и, ухмыляясь, достал блокнот. – Понятно. Так и запишем: машину угнали инопланетяне через черную дыру посредством межпространственного разлома. Дело раскрыто! Спасибо за информацию.

Было видно, что он не верит ни единому слову.

– Да вы что, с ума сошли? – взорвался Понтюшкин. – Какой разлом?

– Может, на эвакуаторе увезли? – предположил кто‑то из соседей, недавно подошедших из любопытства.

– На эвакуаторе? – Виктор чуть не задохнулся от возмущения. – Да я уже звонил! Не увозили!

— Так тебе и надо! Карма, однако… Бумеранг «добра» вернулся, – тихо пробормотал дворник, который стоял неподалеку с метлой. У него с Виктором были неразрешимые разногласия – тот вечно кидал свой мусор где попало.

Николай Петрович вздохнул. Он понял, что его никто не слушает. Но все равно не сдавался. Попытался еще раз донести до Фомы неверующего правду.

– Я вам говорю: дыра была, – повторил он. – И она не просто так появилась. Это портал. Или трещина между мирами. Я еще ночью подумал: надо что‑то бросить туда, проверить, что будет. Но не успел.

– А че не снял? – спросил Понтюшкин. – Заснял бы видео – миллионы бы заработал. Трещина! В мозгу у тебя трещина, старый маразматик!

– Дедушка, вы не волнуйтесь, – мягко сказала молодая мать с коляской. – Ночью всякое может показаться. Фонарь мигает, тени, усталость…

Старик посмотрел на нее, хотел что‑то сказать, но лишь махнул рукой.

– Ладно, – пробормотал он. – Как знаете. Не верите – вам же хуже.

Полицейские тем временем заполняли протокол. Один фотографировал пустое место на стоянке, другой записывал показания Виктора, который уже перешел от криков к жалобному тону.

– У меня там все: документы, навигатор…

– Понятно, – сказал один полицейский.

– Будем разбираться, – тут же продолжил второй.

Толпа потихоньку начала расходиться. Только старик остался стоять на месте, глядя на ровный асфальт. Ему казалось, что там, в глубине, все еще чуть‑чуть пульсирует что‑то темное. Как будто дыра просто затаилась, поджидая новую жертву.

Вечером он снова вышел на балкон. Двор был тихим. Фонарь больше не мигал. Но старик не мог отделаться от липкого страха. Что‑то произойдет…

На следующий день Николай Петрович сидел на скамейке возле своего подъезда, листал книгу про квантовые аномалии и изредка поглядывал на то место, где вчера исчез джип. Он все еще был уверен: дыра никуда не делась, просто мимикрировала, чтоб ее раньше времени не заметили бдительные граждане.

Вдруг к нему подскочил Петька, взъерошенный подросток, известный всему двору своими шалостями и вечными побегами из дома. Петька был красный, как помидор, отводил глаза, словно страдал косоглазием, и мял в руках край футболки.

– Николай Петрович, – начал он, запинаясь. – Я… я вам верю. Про дыру. Я сам видел.

Старик оторвался от книги, внимательно посмотрел на мальчишку.

– Рассказывай, что видел, – коротко сказал он.

Петька глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, и выпалил:

– Я ночью из дома сбежал.

– Папаша опять напился и решил заняться твоим воспитанием?

– Ну да. Я понял, что он все равно мне поспать не даст. Вот и смылся. У нас же первый этаж, да и лето… Я через окно и выскочил. Пошел на детскую площадку, в домик спрятался. Думал, пережду, пока он уснет. И вот сижу там, в темноте, и вдруг… – он сделал драматическую паузу, – асфальт разошелся. Прямо посередине стоянки. И эта… дыра. Черная, пульсирующая. И оттуда жар шел, как от огромной печки.

Николай Петрович кивнул, будто все это уже знал.

– И что дальше? Может, еще что увидел? Или кого-то?

– А дальше джип начал опускаться. Медленно так, будто его кто-то тянул вниз. Фары мигнули. И все. Вообще странно: фары мигали, а сигналка не сработала. Воя не было. Исчез. А дыра… она как будто захлопнулась. Но не до конца. Еще минут пять там что-то пульсировало, и асфальт вокруг был горячий, прямо дымился.

Петька замолчал, потупился, а потом вдруг вытянул вперед ногу и с гордостью продемонстрировал кроссовок. Подошва была вся в бугристых наростах. Одна белая, другая черная, будто Петька наступил одной ногой в свежий асфальт.

– Я это самое… подошел поближе, – сказал он чуть тише, но с явной гордостью. – Встал прямо на это место.

– Глупость и отвага. Эх, Петя, Петя! На премию Дарвина претендуешь?

– Да ладно вам… В общем, оно было горячим, но не обжигало. Только… в общем, когда я ногу отдернул, этот асфальт как-то потянулся за подошвой. Как жвачка, только горячая. Вот и налип. Теперь кроссы хоть выкидывай.

Петька горестно вздохнул, но тут же расплылся в улыбке.

– Хотя нет, не выкину. Во‑первых, денег на новые нет. А во‑вторых… прикольно же! Смотрите, как застыло, будто инопланетная слизь!