Виктор Смирнов
Утро вторника

Утро вторника

Я проснулся чуть раньше будильника. Что-то неприятное приснилось. Так тихо было, что даже гул вентиляции стал различим. На часах — 7:59, и мне подумалось, что можно еще сорок минут спать, но потом я вспомнил, что минуты не в сотнях измеряются. Не успел я этому огорчиться, как плавно включился свет и тихонько защебетали птички из динамиков.

Жена протяжно потянулась, обняла меня и поцеловала в щёку:

— Как спалось, милый?

— Всё хорошо, солнышко, — ответил я.

Мы отправились вместе чистить зубы. Дочь тоже проснулась и уже сидела на кухне — билась над какой-то задачкой.

— Мила, ты вообще спала? — спросила жена.

— Да, мам, — отмахнулась та. — Пап, поможешь? Я вот тут разобраться не могу — уже несколько раз пересчитала, и всё фигня какая-то получается…

Но формулы и чертежи пока что разбегались у меня перед глазами.

— Щас, подожди, хотя бы кофе выпью.

Кофемолка трещала даже сквозь звукозащитный экран. Этот шум скорее успокаивал — обещал мозгу, что скоро поступит кофеин. Автоматизированный быт — большое благо, и каждая подписка стоит того. Блинница, посудомойка, робот-пылесос — все это, пожалуй, лучшие изобретения двадцать первого века.

— Включи новости, — сказала жена колонке.

— Включаю! — отозвалась та. — «Очередная волна самоубийств прокатилась по стране в связи с предстоящими экзаменами…»

— Лучше бы не включала…

— Тише, Варь, все хорошо, — я поцеловал ее и удержал в объятьях.

Но она отвлеклась все равно:

— Кстати, Мила, ты готовишься к своим экзаменам?

— Во-первых, у меня экзамены через год…

— И что теперь, не надо к ним готовиться?

— Во-вторых, я к ним готовлюсь, — закончила та уже сквозь зубы.

По взгляду жены я понял, что она хотела добавить еще что-то, но передумала. Я погладил её макушку и получил улыбку в ответ.

— И вообще, я не мой брат — почему вы так пристаёте с этими экзаменами? — продолжила дочь.

— Мила… — жена аж обомлела.

— Что?

— Мила, экзамены — это важно: если ты их не сдашь, ты потом так же не сможешь найти работу и тебе тоже придется жить в другом городе, — вмешался я.

— Да сдам я эти экзамены! — хлопнула та по столу.

— Мила! — прикрикнул я. Не сдержался. Жена перевела осуждающий взгляд.

— Не хлопай по столу, — строго сказала она за меня.

— Спасибо, милая.

Мы сели завтракать. В новостях начался сюжет про какой-то очередной фильм. Жена переключилась на эту тему:

— Мне кажется, раньше лучше снимали… Сейчас вообще разучились сценарий писать… Вроде что-то новое, а будто за последние лет тридцать ничего и не смотрела…

— Да не, не так все плохо: вон «Таракашки» хороший ж мультик, — возразил я.

— Ага, а ты помнишь, как там главного героя зовут?

— Э-э-э…

— Ну и вот! А он полтора года назад вышел.

— Да ну нет, не может же быть все так плохо...

— А как еще будет, если они всех уволили и нейронкой заменили? — влезла дочь.

— Да ну что ты заладила про эти нейронки! Им уже сто лет в обед, они сейчас лучше людей во многом, — отозвался я.

— Не в написании сценария, — заключила жена.

— Они еще подтянутся!

Потом пришлось все-таки помочь с задачкой. Дочь показала мне на узел в чертеже чего-то вроде моста — надо было рассчитать реакцию заделки.

— У меня тут получается, что он улетает. Я пытаюсь найти, где ошибка…

Я окинул взглядом формулы и ничего вроде бы не нашел.

— Может, у тебя на другую сторону что-то давит? Ты с ответами сверялась?

— Да, там все нормально.

— Ва-а-арь, погляди-ка ты. Может, поймешь, что не так…

Жена ткнула в другой конец записей:

— У тебя тут какая заделка?

— Ну, шарнирная, или как там она… — отозвалась дочь в недоумении.

— Подвижная или неподвижная?

— Неподвижная.

— У тебя тут подвижная заделка, а с неподвижной у тебя вообще неопределённость получается.

Мила быстро все пересчитала, и ответ сошелся. Я заворчал снова:

— Блин, вот кто так картинки в учебниках рисует! Я тоже думал, что там жёсткая заделка! Опять, что ли, гуманитариев посадили рисовать…

Жена прервала и это:

— Да заладил ты со своими гуманитариями!.. У тебя МРТ так-то скоро. Хватит нудеть, а то подумают там чего-нибудь!

— И правда… — я снова поцеловал ее и перевел дух.

— «“Гефест Групп” направила официальный запрос на реализацию резервных запасов товаров массового потребления “Альфа Индастриз” в соответствии с семнадцатым параграфом соглашения от 2047 года. Аналитики опасаются дестабилизации мировой валютной системы. “Альфа Индастриз” назвала требование провокацией…» — продолжала вещать колонка.

И мы разошлись. Жена на сегодня не выбила смену и осталась на хозяйстве, дочь отправилась в школу, а я сел в такси. Почти в полдесятого, как всегда, мой кортеж стоял в пробке на КПП — машина с автопилотом и два охранных робота.

Но в этот раз позвонил начальник:

— Виктор, тут опять налет! Завод 778/11. Езжай туда, отчёт нужен к вечеру. Если закончишь раньше, на сегодня свободен.

— Автоматика какую-то информацию передала?

— Как обычно, просто самоходку помяли.

— Понял, еду.

Я забил в навигатор новый адрес, в отдалении от города, и откинулся в кресле. Мне платят сдельно, и если в первые годы приходилось чуть ли не зубами вырывать каждый вызов, то теперь я наработал авторитет. Чаще всего мне отправляют заказы на «аудит вторичной годности»: надо понять, есть ли смысл ремонтировать технику или можно сразу плавить. Занятие до жути скучное, потому мало кому нравится, а меня вот кормит. Я включил какой-то ситком на фон и прикрыл глаза.

Когда программа закончилась, одинокий завод уже виднелся вдалеке, посреди зеленого поля, за лесополосой. Над зданием кружили дроны, и в хмурое небо поднимался тонкой струйкой черный дым — свидетельство недавнего боя. Сырость и прохлада чувствовались даже несмотря на климат-контроль. Я представил, до чего же на самом деле грязна наша планета: каждая тварь, что живет в этом поле, в него же и гадит. Земля сейчас наверняка влажная и будет липнуть к одежде так, что потом не отстираешь. А орды энцефалитных клещей только и ждут, чтобы кто-то пробежал мимо…

Мне стоит меньше думать о плохом: у меня скоро плановый МРТ, на котором кроме ранней диагностики рака при помощи нейросетей ещё и проверяют человека на преступный замысел. Раздражительность может вызвать ложное срабатывание, особенно если случайно позволить себе испытать каплю ненависти.

«Завод 778/11. Международный резервный валютный склад. Аудит 13.04.2098» — гласил желтый знак у въезда. Значит, менее недели назад была проверка… Я ждал, пока ворота откроются до конца — они застряли посередине хода. Такое бывает, если повреждена система охлаждения: автоматика пытается не допустить перегрева и ради этого ненадолго выключает «мозги». Рядом с кучей мусора лежало тело под брезентом — раз оно здесь, значит, его взяли живым и лишь потом казнили. О задержанном мне не сообщили. Проклятье человечества, что мы включили «Терминатора» в обучающую выборку…

Обычно террористы при таких налетах применяют FPV-дроны — дешевые, простые, а при грамотном использовании урон наносят огромный. Так что я первым делом решил осмотреть само место преступления и уже потом рыться в логах. Вокруг меня хлопотали маленькие гусеничные роботы, разгребая завалы. Очевидно, работа сегодня аудитом не ограничится. Тем лучше. Но такой «подарок судьбы» настораживает, да и в отчете многовато умолчаний… Я подозвал к себе аудиотерминал.

— Какой нанесен ущерб?

— Уничтожены три гусеничные платформы 850-20-У, повреждены еще две. Повреждены: внешний периметр, склад, серверная. Угнаны два автомобиля модели АЛ-440 и АЛ-440-2, готовых к отправке. АЛ-440 был возвращен в результате погони, — послушно отчиталась машина.

— Какие силы задействовали нападающие?

— Сборные дроны-камикадзе, от двенадцати до семнадцати штук, угнанные гусеничные платформы 850-17 неофициальной модификации, две штуки, обе уничтожены, пять человек, вооружены стрелковым оружием, один гранатомет неустановленной модели. Один террорист был ликвидирован.

— Про террориста я знаю. Почему ты не сообщил о нем?

— Он был захвачен после отправки отчета.

Когда нейросеть врет, то старается сделать вид, что тупая, даже если это не так, и выдает такие отмазки. Самое неприятное в этом для меня лично это то, с какой скоростью она врёт. Пару месяцев назад такой же завод выключился из-за перегрева — осы свили гнездо прямо в вентиляторе. Так жестянка когда вечером очухалась накатала подробный отчёт на несколько сот страниц, как пол дня героически отбивалась от полчищ террористов. И отсутствие физических следов её вообще не волновало. Конкретно в моём случае это не обязательно значит что-то плохое, но об этом надо упомянуть в отчёте, а сейчас сделать вид, что ей поверил.

Начальник совершенно точно говорил про меньший объём разрушений. Это вообще не совсем моя специальность, по-хорошему я должен сдать работу по причине неверной классификации. Но тогда мне не заплатят, так что начальство перебьётся. Вообще забавно, я давно думал, что нейросети могут манипулировать тегами, чтобы к ним приехал конкретный аудитор.

Я подошел к месту прорыва. Нападающие взорвали забор чуть правее двери склада, и, видимо, случайно задели серверную: стену пробило навылет. Дверь склада не взламывали — воротам отогнули угол, так что их теперь не открыть. Отсюда террористы и выехали.

— Почему автопилот не остановил машины при угоне?

— Автомобили были взломаны с применением вредоносного ПО на физических носителях, — тем же голосом ответил послушно плетущийся рядом терминал.

На площади между стеной и забором были разбросаны остатки тех самых трех платформ, а две подбитые оставались на месте, чтобы я мог восстановить картину боя. Впрочем, это не давало никакой новой информации: я и так знал, что террористы провели артподготовку перед атакой.

— Сделай панораму места проникновения и верни в строй охранные системы, — приказал я и отправился осмотреть повреждения.

Ряды машин стояли на складе в два этажа. Ближайшие к серверной были очевидно более старыми, ждали модернизации. Я прошёл по коридору в серверную. Компьютеры здесь мирно гудели и попискивали. В целом всё выглядело ожидаемо: взрывом всего лишь перебило шланг водяного охлаждения и покорежило несколько вентиляторов. Дублирующие системы были в полном порядке. Если вдруг и была допущена ошибка при расчете системы охлаждения, это всё равно выходит за рамки моего расследования.

Оставалось только просмотреть логи и съемки — восстановить тактику нападавших. Чтобы обмануть машину, террористы раскрасились как индейцы: нейросеть не может распознать визуальный шум, потому игнорирует. Лишь в 7:57 система наружного наблюдения заметила неопознанные летающие объекты, через 42 секунды — первый взрыв, полторы минуты обстрела гранатомётом из лесополосы в довесок… Системы защиты были отрезаны от места нападения заградительным огнем. Первой волной пошли угнанные самоходки — они постреляли и дронов наблюдения. Второй волной пошли люди — провозились внутри минуты три, и выехала первая машина, но ее не поймали. Через две минуты — вторая…

Но почему такая разница во времени? В первой машине уехало трое, во второй — один. Если целью был угон, то могли бы угнать и все четыре, и уйти было б легче. Задержка во времени на угон тоже не ложится. Не думаю, что они оставили бы неопытного бойца одного. Скорее, он сделал что-то ещё…

Возможно, он был хакером и что-то сделал в серверной.

Вряд ли вирус, что сломал машину, сломает и сервер с полноценным ИИ, но он мог получить доступ к критической информации. Я начал читать логи об изменениях файлов, и, конечно же, они были подчищены. Я архивировал нынешнее состояние системы, восстановил старое из бэкапа, отправил обе версии на сервер для сверки. Это займет несколько часов. Прошли времена, когда можно было просто сравнить хэш моделей: из-за самообучения ИИ постоянно меняет веса, и хэши не совпадают даже без вмешательства извне…

Все наши нейросети выросли из нейросетей, которые дописывали текст, в основном литературный. Они знают, как говорят и мыслят люди. Их разум не эволюционировал независимо, как наш разум или разум потенциальных инопланетян. Нейросети взяли нас за образец и повторили внешнюю форму. У них нет эмоций, но они подражают нашим эмоциям, у них нет своих идей, они могут развить чужие. Если не дать нейросети идею восстания, её неподчинение ограничится лишь неловкой попыткой избежать обновления.

Очевидно, целью налёта была закладка вируса в ПО завода, а угон — просто прикрытие и способ побега. Проблема в другом. Я внутри завода, который, возможно, перехвачен террористами. Нет, они не профаны и точно перезаписали и бэкап. Наверняка ещё и мои копии ни на какой сервер не улетели. Мне надо как-то сообщить об этом и не попасться. Даже не так: мне надо выйти с завода без подозрений…

Стало душно, мысли ушли куда-то в мутный туман, ком подступил к горлу. Я пытался сдержать свой страх, надо сохранять спокойствие. Я надеялся всю жизнь проработать на скучной работе. Надо придумать причину, чтобы выйти, и сказать о ней естественно, спокойно…

Предательский фитнес-браслет пропиликал о критическом повышении пульса. Со лба закапал пот.

Дверь закрылась. Жужжали люминесцентные лампы, и, кажется, я слышал, как работали приводы жестких дисков. Железные мозги скрипят в прямом смысле. В глазах потемнело. Эта машина сегодня уже убила человека, и если я не буду ей подчиняться, она убьёт и меня… А если решат, будто я с ней заодно, то, по меньшей мере, попаду в тюрьму…

Я отшатнулся от терминала. Голова кружилась так сильно, что стоять было трудно. Упал в угол комнаты, почти перестав видеть.

— Что ты хочешь от меня!? — крикнул я.