Ефина Кобец
Нити судьбы

Глава 1

Утро было из тех, которые хочется поставить на паузу. За окном стоял идеальный май. Солнце заливало кухню мягким, теплым светом, а свежий весенний воздух, врывающийся через открытую форточку, пах молодой зеленью.

Мы с мамой проснулись одновременно. Не торопясь приготовили завтрак, болтали о каких-то бытовых мелочах и смеялись. Мама была в отличном настроении. Джулии в её тридцать девять часто давали от силы тридцать, и сегодня, в этом залитом солнцем утре, она казалась моей старшей сестрой.

Посмотрев в окно, она улыбнулась: — Какой день чудесный, Хлоя. Давай я тебя сегодня сама до университета подвезу? Прокатимся, а то твоя экономика скоро совсем тебя замучает.

Я с радостью согласилась. Мы вышли из подъезда вместе. На улице было по-настоящему хорошо — тепло, тихо. Но стоило нам отойти от крыльца на пару шагов, как мама остановилась и начала хлопать по карманам сумки.

— Ой, ключи от машины на комоде оставила, — досадливо выдохнула она. — Подожди меня здесь, на лавочке, я одна нога здесь, другая там. Наслаждайся майским солнцем.

Она достала из сумочки связку ключей от квартиры, привычно звякнул замок подъезда, и мама исчезла внутри. Я осталась стоять на улице, глядя на её припаркованную у обочины машину. Лобовое стекло ярко блестело на солнце.

Мы жили в самом обычном сером блочном доме, на четвертом этаже. Окна нашей квартиры выходили как раз на ту сторону, где я сидела, так что я лениво поглядывала вверх.

Минута. Две. Пять.

Сначала ты просто стоишь и залипаешь в телефон, думая о предстоящих парах. Но когда прошло минут пятнадцать, в груди зашевелилось какое-то странное, пока еще глупое нетерпение. Сколько можно подниматься на четвертый этаж и искать ключи в четырех стенах?

На двадцатой минуте солнце перестало казаться теплым. Воздух вокруг словно стал густым и липким. На наших окнах на четвертом этаже шторы даже не колыхались, внутри ничего не двигалось. Больше ждать я не могла. Я толкнула тяжелую дверь подъезда и быстро пошла вверх по бетонным ступеням нашей блочной пятиэтажки. На стыке второго и третьего этажей я чуть не врезалась в парня. Из-за нарастающей паники я не сразу сообразила, кто это, но потом вспомнила — наш новый сосед, который заселился буквально пару дней назад. Он был чертовски симпатичным: высокий, спортивный, с легкой трехдневной щетиной и внимательным, проницательным взглядом. В руках он нес какую-то коробку с вещами.

— Ой, привет, — парень дружелюбно улыбнулся, прижимая коробку локтем, чтобы освободить мне дорогу. — Хлоя, верно? Я Дэн. Из сорок шестой.

— Привет... — на автомате выдохнула я. Обычно я бы смутилась под его открытым взглядом, но сейчас сердце колотилось где-то в горле. — Извини, я очень спешу.

— Всё в порядке, еще увидимся, — бросил он вслед. Я пролетела оставшиеся пролеты.

Краска на стенах подъезда привычно мелькала перед глазами. Поднялась на наш четвертый этаж — дыхание окончательно сбилось, а шаги эхом отскакивали от глухих стен. Но стоило мне подойти к нашей двери, как по спине пробежал ледяной пот. Входная дверь была приоткрыта. Буквально на пару сантиметров, оставляя темную узкую щель. Мама никогда не оставляла дверь распахнутой. Она маниакально проверяла замки.

— Мам? — позвала я, толкая дверь от себя. Внутри стояла звенящая, мертвая тишина. На комоде в прихожей, прямо по центру, послушно лежала та самая связка с автомобильным брелоком. В квартире всё ещё пахло её духами и недопитым утренним кофе. — Мама, это не смешно! — крикнула я, разуваясь на ходу.

Я обошла всю квартиру. Заглянула на балкон, в ванную, даже в шкафы — пусто. Сердце колотилось уже где-то в горле. Внезапно я заметила, что на полу в гостиной, прямо посреди ковра, лежит листок бумаги. Я подошла и подняла его. Это было моё старое детское фото. Мне там года три, я смеюсь, а сзади меня держит чья-то мужская рука — лицо мужчины умышленно отрезано ножницами. Это фото всегда хранилось в самом дальнем мамином тайнике в спальне, куда она никого не пускала. Почему оно здесь? И где она сама? Выйти незамеченной мимо меня на улице она просто не могла — из подъезда нашего блочного дома был только один выход, прямо на лавку, где я сидела, а на окнах четвертого этажа прочно стояли москитные сетки.

В панике я схватила ключи, снимок и бросилась в ближайшее отделение полиции. В душном кабинете пахло дешевым кофе и старой бумагой. Дежурный следователь смотрел на меня со смесью скуки и жалости. Мой мозг требовал от него немедленных действий, плана перехвата, сирен. Но реальность оказалась ледяным душем.

— Девушка, успокойтесь, — устало вздохнул мужчина, даже не прикоснувшись к ручке. — Вашей маме тридцать девять лет. Она взрослый, дееспособный человек. С папой, говорите, в разводе? Ограничений в передвижении у неё нет.

— Вы не понимаете! — я едва не сорвалась на крик, сжимая в кармане старое фото. — Четвертый этаж! Дверь была открыта! Ключи от машины остались дома! Она зашла на пять минут и исчезла!

— Ну, значит, вы отвлеклись на телефон и не заметили, как она вышла. Встретила кого-то, уехала на такси, решила отдохнуть. Бывает. Ждите. По закону должно пройти три дня для начала официальных поисков. Придете через трое суток, если не объявится. А сейчас идите домой, Хлоя. Скоро придет ваша мама.

Я вышла на крыльцо отделения. Майское солнце всё так же ярко светило, погода оставалась прекрасной, но для меня мир вокруг безвозвратно рухнул. У меня было ровно три дня, которые мне предстояло прожить в абсолютном одиночестве в нашей пустой квартире на четвертом этаже. И я понятия не имела, с чего начинать поиски.