Василий Шадрин
чёрный песок

Черный песок.

Учёные нас обманули.

Ядерная война уничтожила почти всех. И всё. Городов больше нет, вместо них лишь одноэтажные руины, засыпанные чёрным песком. Иногда встречались случайные группы людей, искавших выживших, хоть с какой-нибудь коммуникацией и зачатками цивилизации.

Из-за отсутствия внешней угрозы кланы больше не объединялись. Человечество безудержно скатывалось в варварство. Инфекции оказались настоящим бичом. Женщины от отсутствия элементарной медицины и гигиены умирали при родах. Из каждых десяти младенцев в живых оставался один.

Люди оказались абсолютно не приспособлены к жизни.

Почему я не пошёл учиться на какого-нибудь инженера? Знал хотя бы как сделать батарейку или несколько способов разведения огня. Что мне сейчас делать с моим экономическим образованием?

Я не успел получить диплом. Последняя война началась за полгода до защиты. Мне тогда было двадцать три. Не нужно было прятаться в бомбоубежищах. Для большей эффективности бомбы взрывались на высоте полтора километра. А после города разрушались до основания.

Раньше повсюду были леса и реки, а теперь — только чёрные пустыни. Вода теперь это ресурс, за который можно убить кого угодно. Растений нет в привычном понимании. Теперь это колючки, которые, едва успев прорасти, съедаются насекомыми. Сами насекомые по большей части очень ядовиты. Не знаю, всегда они такими были или мутировали.

Сейчас мне около сорока — не могу сказать точнее — и я считаюсь самым старым из всех известных людей.

До войны я смотрел фильмы про постапокалипсис. Оказалось, что они были очень далеки от реальности. Бесконечно далеки.

Люди рождались больными. И если они доживали до двенадцати, их шансы дожить до двадцати возрастали.

Оружия в мире не осталось. Только копья, дубинки, куски арматуры, пращи... У меня была праща. Я учился пользоваться ей очень долго. Но, научившись, я смог избегать ближнего контакта.

Так и в этот раз. Невдалеке от меня, за поворотом того, что осталось от здания, я услышал голоса. Двое бродяг. Они не разговаривали как люди. Их речь состояла из каких-то мычащих звуков. Понятно. Эти родились после войны. Возможно, их единственными игрушками были человеческие черепа и кости.

Я давно не пил. Размахивая пращой, я вышел из-за угла на середину того, что было улицей, и с размаху влепил увесистый камень одному точно в затылок. Не теряя времени, я побежал ко второму, и, пока он поворачивался, успел вытащить арматуру и с размаху раскроить тому череп.

---

Говорили, что какие-то ЧВК, спонсируемые западными правительствами, постоянно провоцировали Россию. Я тогда не очень интересовался политикой. Может, и зря, но я жил своей жизнью. Насыщенной, беспечной, молодой.

И кто первый нажал красную кнопку — теперь уже точно не узнать.

Мне часто снилось, как я хожу по супермаркету с тележкой и набираю мяса, колбас, всех видов сока, яблок... А главное — это были арбузы! Штук тридцать. Моя тележка была уже размером с машину. И я прямо на ходу ел арбузы и выбрасывал под ноги корки. Сладкие, сочные и прохладные арбузы...