Вань Жуйси
Жемчужина Падшего Дракона

Глава 1

На дне всегда было тихо, но эта тишина никогда не была пустой. Она то вихрем забивалась в виски, то шептала в уши, что ты здесь никто, лишь простая песчинка, которой даже не суждено стать жемчужиной. Именно это морские течения пытались донести. А я в это время сидела в позе лотоса на холодном камне и пыталась поймать нить, которая постоянно ускользала. Мои чёрные волосы, стоя в воде, медленно колыхались, словно были живыми. А вокруг, в полумраке перламутрового грота, мерцали мхи — к сожалению, они были моими единственными друзьями и слушателями.

«Вдох, и впусти воду через меридианы. Стань водой и растворись в ней», — мысленно приказала я себе и холодной колючей воде. Вода начала течь по каналам моего тела. Я её ощущала так, как никто другой, и она напоминала мне лёд, который мелко расползался по венам, дошёл до самой груди и кольнул в сердце. У большинства тех, у кого в груди сияет прекрасное духовное ядро... У меня же было лишь мутное, треснувшее зерно. И это меня печалило. Я только стискивала зубы и терпела. Ведь принцесса клана речных ракушек обязана терпеть и не подавать ни звука, ни каких-либо мыслей о том, что ей может быть больно.

Я чувствовала, насколько сильно бьётся моё сердце. И наконец ци смогла добраться до кончиков пальцев и... рассыпалась. Я открыла глаза и посмотрела на мир вокруг. И снова неудача: двадцать лет жизни, а я всё ещё на стадии капли росы. Уровень, который дети проходят к семи годам и начинают совершенствоваться дальше, выше, и только я — недоразвитая уродина.

— Это бесполезно.

Тихий голос разрезал воду, и я вздрогнула. Я даже не услышала, как мой старший брат вошёл сюда. Гордость клана, генерал Северного Течения Цзинлан, который обладал рангом штормового предела, сейчас стоял в моём гроте. Само его присутствие заставляло воду вокруг вибрировать от мощи, которую он скрывал в своей сути. Его доспехи, сотканные из чешуи речной щуки, тускло поблёскивали в свете мхов. Мой красивый, идеальный и такой уже бесконечно далёкий старший брат посетил свою сестрицу. Я поспешно спустила ноги и склонилась в глубоком поклоне, прижав ладони ко лбу. Вокруг меня колыхалось простое платье. Оно было скромным для принцессы, но слишком дорогим для обычной служанки.

— Брат, я не ждала вашего визита, — произнесла я, но он не ответил.

Я чувствовала его тяжёлый взгляд, он словно смотрел на трещину в дорогой вазе... А может, так оно и было по сути — принцесса, а на самом деле мусор. Он медленно проплыл внутрь, отчего течение от его движений толкнуло меня, заставляя немного отступить.

— Отец тебя спрашивал, — наконец он соизволил объяснить, почему сюда явился. Голос его был ровным, без всяких чувств, как и подобало великому принцу. И в нём же, как всегда, сквозил холод.

— Надеюсь, брат, вы сказали ему, что я здорова и не доставляю никаких хлопот? — произнесла я, даже не поднимая головы и разглядывая узоры на полу, чувствуя себя песчинкой. И ущербной.

— Я ему сказал, что ты продолжаешь тратить время на бесполезные медитации. — Цзинлан проплыл к моему столу, провёл пальцем по поверхности, проверяя пыль, которой здесь и не должно было быть, потому что вода уносила любую грязь. — Когда ты поймёшь, что рождённый ползать не сможет поплыть против течения? Твои меридианы чересчур узкие, прямо как у креветки.

Он говорил это, его слова жалили меня, как будто меня касалась медуза, но я уже привыкла и знала эти слова наизусть: «Ты слабая, ты позор, лучше бы ты родилась в клане улиток». Но почему-то сейчас, после того как опять моя медитация не удалась, это звучало слишком больно.

— Я срараюсь, брат. Может быть, если бы вы дали изучить свитки из Зала Глубины Мудрости... — тихо ответила я и выпрямилась, не смея напрямую смотреть ему в глаза, но тут он меня перебил.

— Чтобы что? Чтобы ты сожгла свой разум и от тебя осталась лишь одна оболочка?

Цзинлан развернулся, и в его руке появился небольшой свёрток. Он небрежно бросил его на мой стол, и тот ударился о камень.

— Что это? — спросила я.

— Объедки с императорского пира, — буркнул он и отвернулся. — Наши повара хотели выбросить пилюли из печени синего краба. Сказали, что они вот-вот пропадут и принимать их будет уже бесполезно. Потому, может, это не даст тебе окончательно засохнуть здесь.

Пилюли из печени синего краба... Это было редчайшее лекарство, которое могло укрепить стенки меридианов. Одна такая могла стоить как годовой доход деревни русалок. «Они просто хотели выбросить». Я взглянула на свёрток, от которого исходил запах поверхности — запах дождя и ветра. Никакие это не были объедки, он специально их принёс. Может, купил, а может, и выбил силой. Внутри меня поднялась тёплая волна, но я тут же её подавила, так как мне нельзя это показывать. Если покажу, что понимаю, как сильно он обо мне заботится, то он от этого разозлится. Ведь в нашем мире забота — это слабость.

Я знала, что моя семья на самом деле меня любит. Но их любовь была странной. Они прятали меня здесь, в удалённом от дворца гроте, чтобы никто не мог увидеть моего позора и тем более навредить. Они унижали меня словами, чтобы я не питала никаких иллюзий и ни в коем случае не посмела лезть в мир политики, где меня могли бы сожрать за мгновение. Вот такая у них была любовь.

— Спасибо, брат, я уничтожу это, — бесстрастно произнесла я, и его плечи едва заметно расслабились.

— Скоро начнётся сезон штормов. Не заплывай выше средних вод, так как течение может быть непредсказуемым... — Он замялся, что было ему обычно не свойственно. — И проверь защитные печати. Я слышал, что в водах появились паразиты, я не хочу, чтобы моя сестра заразилась ими.

— Хорошо.

Он исчез точно так же, как и появился — быстро и незаметно, оставив после себя лишь вихрь воды и слабый запах, который тут же рассеялся. Медленно, стараясь не делать резких движений, я подплыла к столу и развернула лист, где на подушечке из водорослей лежали три пилюли, светившиеся голубым цветом. По ним было понятно, что никакие это не объедки — они были свежие и самого высокого качества. Я прикоснулась к одной, ощущая, насколько она тёплая.

— Дурак... Ты бы просто мог сказать, что волнуешься за меня, — прошептала я, и пузырёк воздуха сорвался с моих губ, уносясь наверх, к далёкому и недосягаемому небу.

Я проглотила пилюлю, ощущая горький вкус, который тут же сменился сладостью, начавшей разливаться по животу. Я прекрасно понимала, что пилюля не поможет мне прорваться на новый уровень. Ведь моя проблема была вовсе не в нехватке ресурсов. Скорее, может, в ране моей души... Или, я не знаю, мой духовный корень был повреждён с самого рождения, и никто не мог объяснить, почему так. Но это лекарство должно было убрать озноб, который мучил меня всегда по ночам, хотя бы на несколько восходов.

Я подошла к окну, рассматривая окружающий пейзаж. Мой грот был на окраине владения клана, откуда открывался вид на тёмную бездну, куда нам строго запрещалось даже смотреть. Но сегодня я смотрела не на дно, а наверх, так как именно верх привлек моё внимание. Далеко над водой что-то происходило. Обычно свет солнца всегда доходил до нас голубым сиянием, рассеивающимся в толще. Сейчас вода была серой, тени сгущались, а поверхность воды штормило, словно там бурлило множество акул. Рыбы, которые всегда сновали между скал, исчезли, и даже крабы зарылись в песок, чтобы переждать бурю. А здесь, на дне, словно замерла в ожидании того, что что-то произойдёт.

Я приложила ладонь к холодному тонкому камню, чувствуя вибрацию, которая с каждым разом всё больше нарастала. От этой вибрации у меня начали стучать зубы. Это точно необычный шторм. И тут... Прозвучал звук, похожий на гром, который проник под воду, как будто гром, а мое сердце тревожно пропустило удар.

— Что это такое? — тревожно прошептала я, видя, как вода за окном внезапно осветилась золотой вспышкой, которая выглядела совершенно ненормально для здешнего сине-зелёного мира.

И тогда я увидела это. Нечто, что сначала напоминало звезду. Её огненный росчерк пронизал толщу океана, словно молния. Вода вокруг этого нечто закипала, превращаясь в белые пузыри, стремительно летящие вверх, а само оно падало настолько быстро... И падало прямо в мой крошечный коралловый сад, находившийся неподалёку от грота.

Слова, которые мне вбивали братья о том, что нужно прятаться, начали кричать в моей голове. Я должна была забиться под кровать, закрыть ставни и активировать печати. Но я этого не сделала — наоборот, из глубины моего естества поднялось любопытство — порок всех отверженных. Я схватила накидку из полупрозрачного медузьего шёлка и выскользнула из грота. Я предполагала, что стражники, которых ко мне приставили, спят или играют в какую-нибудь игру, уверенные, что бесполезная принцесса никуда не сбежит. Я плыла, отталкиваясь от воды утяжелёнными туфлями, и чувствовала, как сильно изменился вкус воды. Так пахла только кровь.

Когда я добралась до своего сада, увидела мутную воду — пузыри всё ещё поднимались на поверхность, скрывая всё, что происходило внутри. Я спряталась за выступом скалы и наблюдала. Вскоре ил начал медленно оседать, открывая картину происходящего: мой любимый сад был уничтожен вдребезги. Изящные кораллы были сломаны, песок оплавлен. А в центре лежало существо. Это был мужчина, обнажённый по пояс, если не считать обрывков ткани, плававшей вокруг него. Его бледная кожа сейчас была покрыта какими-то странными золотыми трещинами. И он не шевелился.

Разум кричал о том, что я должна бежать отсюда и позвать стражу, в конце концов, хотя бы своего старшего брата Цзинлана, ведь это явно был враг, монстр или божество, спустившееся сюда, чтобы покарать подводный народ. Но я ничего из этого не сделала, только лишь начала медленно плыть вперёд. Вода вокруг него была поистине горячей, дышать становилось трудно, но я всё равно приближалась. Его лицо было искажено от боли, которую он испытывал, но даже так оно оставалось слишком прекрасным: острые скулы, чёрные брови и чёрные как смоль волосы, плававшие вокруг его головы.

Но не только это было странным, как и его трещины, — его лопатки выпирали острыми углами, и там виднелись обрубки. Из рваных ран сочилась золотая сукровица, которая тут же растворялась в воде. Сразу стало понятно, что на тех местах когда-то были крылья, которые ему оторвали. Внезапно его веки дрогнули, и я отшатнулась, пытаясь скрыться. Коварное течение не стало мне подчиняться и толкнуло вперёд, и вскоре он открыл глаза, в которых словно расплавилось золото. В них было полно такой ненависти, что казалось, вода начала превращаться не то чтобы в пар, а в пар от извергающегося вулкана.

Его губы шевельнулись, но звука я так и не услышала — его голос прозвучал прямо в моей голове:

— Смертная где моё небо?

Он попытался приподняться, но его тело рухнуло обратно в ил, и золотая кровь продолжила вытекать из его спины. Было видно, что он умирал. Существо, которое могло одним своим взглядом вскипятить воду, умирало на моих глазах, прямо в грязи. И в этот момент где-то внутри я поняла, что теперь моя прежняя, унизительная жизнь закончилась.

И я протянула руку.