Tatjana Vselennaya
Август — это мы (Книга о том, как переписать судьбу, превратив месяц потерь в месяц любви)

Введение

Август всегда был для меня месяцем тишины. Не той тишины, в которой слышишь птиц и ветер, а той, после которой нечем дышать. В этом месяце уходили мои мама, бабушка, дедушка по маминой линии, один за другим, словно август заключал с моим родом договор: я забираю, а ты помни.

И я помнила. Каждый год я ненавидела этот месяц. Знала: где-то между 1 и 31 числом случится что-то, что напомнит: я потеряла, я одна, я не справилась.

Но вот что я поняла, прожив тридцать шесть лет, пройдя через «Перезагрузку», через кармические треугольники, через ипотеку в Звенигороде, через работу в «Красном и Белом», через усадьбу Введенское и сны, через развод и встречи с теми, кто был дан мне, как зеркало: Август никогда не забирал, Август ждал, когда я научусь принимать.

И когда я научилась, он пришёл. Он — тот, кого я не ждала, потому что перестала ждать и начала жить.

Эта книга не про магию, она про закон, закон жизни, который называется Любовь.

Глава 1. Месяц, которого я боялась

Долгое время август был для меня не календарной датой, а состоянием. Сжатие в животе, учащённое сердцебиение в конце июля, нежелание смотреть на цветы, потому что цветы в августе пахнут кладбищем.

Мама умерла в августе.

Бабушка — в августе.

Дедушка — тоже в августе.

Я не выдумываю — так сложилось. И каждый год я думала: это проклятие. Мне казалось, что кто-то там, наверху, выбрал мой род для эксперимента: а сколько потерь она выдержит?

Я не выдерживала. Я злилась. Я плакала. Я ходила в Покровский монастырь к Матронушке и шептала: «Сделай что-нибудь». Но Матронушка молчала. Август наступал. Боль приходила снова.

Я не знала тогда, что боль — это не наказание. Боль — это указатель. Она показывает, где внутри меня не зажило, где я продолжаю держаться за страх, а не за любовь.

Глава 2. Карма рода. Как я распутывала узлы

Карма — слово, которое многие боятся. И зря.

Карма — это не око Божье, следящее за тобой с линейкой. Карма — это просто память, память тела, души, рода о том, что было недолюблено, не прощено, не отпущено.

У меня была родовая карма. Она проявлялась в повторяющихся сценариях: я притягивала мужчин, которые смотрели на меня, как на фаворитку, но не как на жену. Сильных, но сломленных. Властных, но без достоинства. Тех, кто говорил: «Ты — моя», а сам убегал в алкоголь или к другим женщинам.