Sintetica /
Контора беспокойных дел. «Чёрный колодец»

2.1

ГЛАВА 1. ВЕЧЕРНИЙ ГОСТЬ

Морис сидел в своём кресле у камина и читал старую книгу. На улице давно стемнело, в окно стучал дождь — мелкий, осенний, унылый. Вода текла по стёклам, собиралась в лужи на подоконнике, капала на пол. В камине потрескивали дрова, освещая комнату неровным жёлтым светом. На столе горела свеча, её пламя колыхалось от сквозняка.

Он был один. Элис ушла к Кроту за новыми рунами — сказала, что он привёз редкости из Студёного тракта. Джек — в таверну «Три оленя» пить пиво с кузнецом. Дела в конторе не было. Совсем. Уже неделю никто не стучал в дверь, не приносил писем, не просил помощи. Морис начал привыкать к тишине, но тишина была обманчивой. Он знал: затишье перед бурей. Всегда так.

Он перевернул страницу. Книга оказалась скучной — какой-то старый трактат о ядах. Элис дала почитать, сказала, что полезно для общего развития. Морис не спорил, но читал без интереса. Мысли были далеко: о деле, о городе, о том, когда же наконец появится кто-нибудь с настоящей проблемой.

В дверь постучали.

Три удара — громких, отрывистых, почти отчаянных. Кто-то барабанил кулаком, не жалея сил, будто боялся, что ему не откроют.

Морис отложил книгу, встал, подошёл к двери. Спросил:

— Кто там?

— Помогите, — ответил голос — мужской, хриплый, срывающийся на плач. — Ради всего святого, откройте. Я из деревни Заречье. У нас беда. Люди пропадают.

Морис отодвинул засов, открыл дверь.

На пороге стоял человек. Мокрый, замерзший, в грязной одежде. Плащ его промок до нитки, сапоги были в грязи. Ему было лет пятьдесят, не больше, но выглядел он на все семьдесят — седые волосы, глубокие морщины, красные опухшие глаза. Он дрожал — то ли от холода, то ли от страха.

— Кто вы? — спросил Морис.

— Меня зовут Всемил. Я староста деревни Заречье.

— Заходите.

Всемил перешагнул порог, остановился посреди комнаты, не зная, куда деть мокрую одежду. С него на пол капала вода.

— Садитесь, — сказал Морис. — Рассказывайте.

Он пододвинул стул, налил кружку горячего чаю из заваренного с вечера кувшина. Всемил сел, обхватил кружку дрожащими руками, отпил. Чай обжёг губы, но он не обратил внимания.

— У нас беда, — начал он. — Люди пропадают.

— Сколько?

— Пятеро за месяц.

— Где?

— У старого колодца.

— Какого колодца?

— Чёрного. Он в центре деревни. Говорят, там вода отравлена. Но я знаю — там что-то другое.

— Что?

— Дух. Или призрак. Не знаю. Люди говорят, что по ночам из колодца слышен плач. Женский. Тихий.

— Вы слышали?

— Нет. Но другие слышали.

— Кто пропал?

— Муж Серафимы, Пахом. Рыбак. Пошёл воды набрать и не вернулся.

— Нашли?

— Нет.

— А другие?

— Тоже нет. Один крестьянин, два охотника, молодой парень, который поспорил с друзьями.

— Вы обращались в стражу?

— Обращались. Они сказали — сами виноваты, пьяные упали.

— А вы не верите?

— Нет. Пахом не пил. И крестьяне не пили. И охотники.

— Что говорит знахарка?

— Говорит, в колодце живёт дух утопленницы.

— Какой?

— Девушки. Её убили много лет назад и бросили туда.

— Кто убил?

— Не знаю. Говорят, жених.

— За что?