Саша Игин
Коптевский дедуктор 7: Дело о царской короне

Глава 1.

Глава, в которой бабушка достаёт небесно-голубую папку, котёнок Шерлок царапает диван, а внук получает письмо из прошлого

Суббота в Коптево пахла весной. Февраль в этом году выдался на редкость капризным — то мороз, то оттепель, то снег, то дождь. Но сегодня солнце пробилось сквозь тучи, и двор, залитый светом, казался почти уютным, несмотря на лужи и грязные сугробы. С крыш капало, воробьи чирикали на проводах, а дворник дядя Вася, матерясь вполголоса, раскидывал лопатой остатки снега, чтобы вода не застаивалась у подъездов.

Илья Ветров припарковался на своём месте — между старым «Москвичом», который вернулся неизвестно откуда, и новеньким китайским кроссовером из соседнего дома. В багажнике, кроме обычных продуктов — творога, сметаны, кефира, пряников «Тульские», двух батонов бородинского хлеба и банки чёрной икры, — лежала небесно-голубая папка. Пустая, но уже подписанная бабушкиным мелким каллиграфическим почерком фиолетовыми чернилами: «Дело о царской короне. Начато. 2025 год». Илья взял её с собой, хотя понимал, что сегодня только разведка — нужно услышать историю, понять, есть ли зацепки.

Лифт работал, но Илья, по привычке, поднялся пешком, считая ступеньки. Тридцать девять — число, которое он знал наизусть с детства, когда бегал к бабушке после школы. На площадке второго этажа его встретил дед Гриша — без сигареты, потому что бросил, как он сказал, «по состоянию здоровья».

— Здорово, Илья, — сказал он, постучав себя по груди. — Слышал, у вас новое дело? Бабушка твоя вчера весь вечер по телефону с кем-то говорила, а сегодня утром котёнка принесла. Такой пушистый, рыжий. Назвала Шерлоком Холмсом. Говорит, будет помогать расследовать преступления.

— Котёнка? — удивился Илья. — Она же говорила, что не хочет животных, потому что убирать за ними трудно.

— А вот захотела, — пожал плечами дед Гриша. — Может, от одиночества. Или от того, что внук редко приезжает.

Илья улыбнулся, поблагодарил и пошёл дальше.

Дверь квартиры Анны Павловны была приоткрыта — она ждала. Илья вошёл и сразу услышал звонкое «мяу». Из прихожей к нему метнулся маленький рыжий комочек с огромными зелёными глазами и пушистым хвостом. Котёнок, недолго думая, принялся тереться о его ноги, издавая звуки, похожие на урчание трактора.

— О, а это кто? — спросил Илья, нагибаясь, чтобы погладить зверька.

— Шерлок Холмс, — раздался голос Анны Павловны из кухни. — Мой новый помощник. Вчера соседка с первого этажа принесла — у её кошки родились котята, а она раздаёт. Я не удержалась. Пусть будет.

Илья подхватил котёнка на руки — тот уткнулся носом в его свитер и немедленно замурлыкал.

— Бабуль, ты же говорила, что тебе некого кормить.

— А теперь есть кого, — ответила она. — И потом, Шерлок — имя обязывает. Может, он и вправду поможет нам раскрывать преступления.

— Хотя бы мышей будет ловить, — добавила Елена Николаевна, появляясь из кухни с чашкой чая. — Здравствуй, сын. Иди, садись, бабушка тебя заждалась. Мы тут без тебя уже всё обсудили.

На кухне пахло ванилью и лимоном — сегодня бабушка испекла не пирог, а лимонный кекс с глазурью. На столе, помимо обычных чашек с треснутыми позолоченными буквами «С Новым годом!», стояла вазочка с засахаренными цукатами и тарелка с печеньем в форме сердечек. За окном таял снег, и с карниза капало, но на подоконнике жасминовый куст, упрямо зеленея, напоминал о лете.

Илья выложил на стол продукты, положил небесно-голубую папку и сел на табурет. Котёнок Шерлок, который успел обследовать все углы, запрыгнул ему на колени, свернулся калачиком и закрыл глаза. На кухне воцарилась атмосфера уюта, почти как в старые добрые времена — только теперь с мурчанием.

— Ну, бабуль, рассказывай, — сказал Илья. — Что за корона, откуда, почему мы должны её искать через сто лет?

Анна Павловна торжественно открыла небесно-голубую папку, которая пока была почти пуста, и достала оттуда две вещи: старую, пожелтевшую ксерокопию, сделанную явно на допотопном ксероксе, и рукописный листок, исписанный её же убористым почерком.

— Для начала — немного истории, — сказала она, водя пальцем по строчкам. — Корона Анны Иоанновны была изготовлена в 1730 году для коронации императрицы. В ней использовано более двух тысяч бриллиантов, крупный жемчуг, а главный камень — редкий рубин около ста каратов, который, по легенде, принадлежал ещё византийским императорам. После смерти Анны Иоанновны корону надевали Елизавета Петровна, Екатерина Великая — в общем, это не просто драгоценность, это символ власти.

— И она пропала? — спросила Елена Николаевна, пододвигая к себе чашку.

— В 1925 году, — продолжила бабушка. — Из Оружейной палаты. Официальная версия — украдена во время реставрации. Но в 1927 году один из музейных сотрудников, некто Аркадий Белов, написал письмо своему брату в Зареченск. — Она развернула ксерокопию и прочитала вслух: — «Дорогой Миша, корона не украдена, а вывезена тайно по приказу одного высокопоставленного лица, чтобы спасти её от национализации и возможной продажи за границу. Она в надёжном месте, в нашем старом городе. Ключ от тайника у тебя — ты помнишь, о чём я говорил. Передай его нашим внукам, когда придёт время. Твой брат, хранитель».

— И что, этот ключ существует? — спросил Илья, поглаживая котёнка.

— Не знаю, — вздохнула Анна Павловна. — Но я проверила. Брат Белова, Михаил Аркадьевич Белов, жил в Зареченске, работал учителем гимназии, а после революции — учителем истории в школе. У него были дети и внуки. И один из внуков — наш старый знакомый.

— Кто? — Илья напрягся, хотя уже догадывался.

— Леонид Аркадьевич Соболев, — тихо сказала бабушка. — Тот самый антиквар, который сидел по делу о мёртвом коллекционере. Его мать была внучкой Михаила Белова. То есть Соболевы — потомки хранителя.

Илья присвистнул. Котёнок Шерлок, которому не понравилось резкое движение, недовольно мяукнул, перевернулся на другой бок и снова заснул.

— Значит, корона может быть у них? — спросила Елена Николаевна. — Или они знают, где она?

— Могут знать, — кивнула Анна Павловна. — Но молчат, потому что боятся. Если всплывёт, что их дед спрятал корону, а они не вернули государству, им грозит срок. А если корона до сих пор в тайнике, но они не донесли — тоже статья.

— Или они её продали, — добавил Илья. — В девяностые годы, когда антикварный рынок цвёл. Соболев-старший, как мы знаем, торговал не только монетами, но и другими древностями. Он мог сбыть корону за границу.

— Возможно, — согласилась Анна Павловна. — Но в 1990-х, когда я работала в архиве, я видела акт о том, что в Зареченском краеведческом музее проводилась проверка. Искали какие-то ценности. Не нашли. Но подозревали, что тайник существует.

В этот момент зазвонил телефон — папа на видеосвязи. На экране появилось улыбающееся лицо Сергея Петровича, в домашнем свитере, с чашкой кофе. На заднем плане виднелись книжные полки с трудами по криминологии.

— Привет, семья! — сказал он. — Илья, я тут порылся в криминологических базах и в архивных справках. В 1920-х годах было несколько дел о пропаже музейных ценностей, все спустили на тормозах — то ли по указанию сверху, то ли из-за некомпетентности. Но одно дело — 1927 год, Зареченск. Упомянут некий Белов. Твой?

— Наш, пап, — ответил Илья. — Аркадий Белов, сотрудник Оружейной палаты.

— Отлично. Я заказал полные материалы, пришлют на почту в течение недели. Там, возможно, есть описание тайника или ключа.

— Спасибо, папа. — Илья повернулся к бабушке. — А что с Соболевым? Он на свободе? Леонид Аркадьевич?

— Вышел по состоянию здоровья, — вздохнула Анна Павловна. — Рак, последняя стадия. Ему осталось, наверное, недолго. Может быть, он захочет облегчить совесть, если мы с ним поговорим по-человечески, а не как следователи.

— Ты хочешь, чтобы я поехал к нему?

— Я хочу, чтобы мы поехали к нему, — поправила бабушка. — Вместе. Ты как следователь, я как историк. Он меня знает — мы пересекались на антикварных выставках. Может, откроется.

— Бабуль, ты с ногами еле ходишь, а туда ехать — почти два часа.

— Ничего, Шерлок Холмс меня подлечит, — усмехнулась Анна Павловна, кивнув на котёнка. — А если серьёзно, я возьму коляску, ты меня довезёшь. Не впервой.

Котёнок, услышав своё имя, проснулся, умылся лапкой и снова уткнулся носом в Ильины джинсы.

— Ладно, уговорила, — сказал Илья. — Завтра с утра поедем. Я возьму диктофон, Гену на подхват. Если Соболев сознается в хранении короны, это будет смягчающее обстоятельство для его сына.

— А если не сознается? — спросила Елена Николаевна.

— Тогда будем искать тайник сами, — ответила Анна Павловна. — У меня есть кое-какие намёки из письма. «Ключ от тайника у тебя» — значит, ключ должен был храниться у семьи. У Соболевых. Может, это не металлический ключ, а слово, или пароль, или даже вещь.

В этот момент котёнок Шерлок спрыгнул с колен Ильи, подошёл к стопке старых газет, которые бабушка приготовила для сортировки, и начал их обнюхивать. Вдруг он зацепился когтем за какой-то пожелтевший конверт и вытащил его на середину кухни.

— Смотри-ка, — удивилась Анна Павловна. — Шерлок что-то нашёл.

Она наклонилась, взяла конверт. На нём не было ни марки, ни обратного адреса, только надпись чернилами: «Для моих внуков». Анна Павловна открыла конверт, достала сложенный вчетверо листок и начала читать:

— «Дорогие потомки, если вы читаете это, значит, я уже умер. Корона Анны Иоанновны спрятана в подвале старой гимназии, той самой, где я учил вас истории. Ключ — фраза, которую я шептал вам на ухо перед сном. Найдите её, и откроется тайник. Ваш дед, Михаил Белов».

Илья, Елена Николаевна и Анна Павловна переглянулись. Котёнок Шерлок довольно замурлыкал, потёрся о ножку стола и отправился изучать содержимое мусорного ведра.

— Бабуль, это ты сейчас придумала? — спросил Илья.

— Нет, — серьёзно ответила Анна Павловна. — Это письмо лежало в моём архиве много лет. Я его получила от старой учительницы истории, которая умирала и просила передать «тем, кто ищет правду». Я тогда не придала значения, а сегодня — вспомнила. Спасибо Шерлоку.

— Какую фразу? — спросила Елена Николаевна. — Что за секретные слова?

— Не знаю, — развела руками Анна Павловна. — Но мы можем спросить у Соболева. Он внук Михаила Белова. Ему дед, вероятно, шептал ту же фразу.

— Значит, завтра у нас важный день, — подвёл итог Илья. — Едем к Соболеву.

За окном темнело, но кухня была залита тёплым светом настольной лампы с зелёным абажуром. Котёнок уснул в корзинке, которую бабушка специально для него поставила у батареи. Небесно-голубая папка, теперь уже не пустая, лежала на столе, и в ней поселилась новая загадка — царская, драгоценная, почти вековой давности.