Валентина Садыкова
Эхо Ирия: Где гаснут звезды

Глава

Глава 1: Ржавчина на зеркале

Я ненавидела этот город за его бесконечный, давящий гул. Люди называли это прогрессом, ритмом мегаполиса, а я — зубной болью, которая поселилась прямо в моих висках еще в детстве. Город был похож на огромную, плохо отлаженную машину, которая скрипела, лязгала и постоянно выбрасывала в эфир излишки статического электричества.

Меня зовут Майя, и я — тестировщик нейросетей. Ирония в том, что я учу машины «видеть» и «понимать» мир, хотя сама сомневаюсь, что когда-нибудь видела его правильно.

В тот вторник небо над Москвой напоминало грязную ветошь. В метро было душно. Запах озона, потных спин, дешевого кофе из бумажных стаканчиков и той особенной, металлической пыли, которая оседает в легких каждого, кто спускается под землю. Я стояла у поручня, уткнувшись в телефон, пытаясь скрыть глаза за челкой.

«Объект распознан. Степень достоверности: 84%», — мелькало в моей голове, когда я смотрела на людей вокруг. Но это было лишь приложение, которое я тестировала. Мое собственное «зрение» работало иначе.

По краям реальности всегда проскакивали искры. Это не были вспышки света — это было ощущение, словно кто-то проводит наждачкой по гладкому стеклу мироздания. Я видела тени, которые двигались чуть медленнее, чем люди, их отбрасывающие. Я видела, как воздух вокруг рекламных щитов дрожит, словно в нем застряли обрывки чужих снов.

Я подняла голову, когда эскалатор дернулся. И увидела его.

Он стоял на несколько ступеней выше. Высокий, в темно-сером пальто, которое казалось сшитым из самого городского тумана. Он не смотрел в телефон. Он не смотрел на бегущую строку рекламы. Он смотрел прямо на меня.

У него были глаза цвета грозового неба перед самым ливнем — тяжелые, почти прозрачные. Самое страшное было не это. Вокруг него пространство замирало. Люди, проходившие мимо, словно замедлялись, их движения становились рваными, как кадры испорченной кинопленки.

Меня охватил холод. Не тот, что идет от кондиционера, а первобытный, животный страх, от которого немеют пальцы.

— Ты видишь не то, что показывают, — произнес он. Его голос не звучал в воздухе. Он завибрировал прямо у меня в костях, как низкая нота виолончели.

Я не могла дышать. Мои руки, вцепившиеся в поручень, побелели. — Мне... мне просто нужно выспаться, — прошептала я, надеясь, что он просто сумасшедший. — Это переутомление.

Он сделал шаг вниз. Прямо сквозь поток людей. Мужчина в костюме, который должен был столкнуться с ним, просто... прошел сквозь него. Как будто парень в сером пальто был голограммой, ошибкой в коде реальности.

— Ты пьешь таблетки, которые дает тебе мать, — сказал он, остановившись в паре сантиметров от меня. От него пахло хвоей, мокрой древесиной и чем-то острым, металлическим — словно запах меди, которую трут пальцами. — Они не лечат твой «невроз». Они просто заклеивают тебе глаза, чтобы ты не видела, как медленно умирает этот мир. Чтобы ты не видела Реку.

— Какую реку? — мой голос сорвался на хрип.

Он наклонился, и я увидела в его зрачках не станцию метро, а бесконечный, полноводный поток. Вода в нем была цвета расплавленной меди, густая и тяжелая, и по ней плыли... звезды. Они не горели, они медленно гасли, превращаясь в пепел.

— Ту, что течет под вашим бетоном, — ответил он. — Меня зовут Рад. И я здесь, потому что ты — последняя, чья кровь еще помнит, как закрывать шлюзы.

Эскалатор вздрогнул. Лампы под потолком мигнули, и на секунду я увидела не станцию, а нечто иное: огромные, пульсирующие золотом корни, прорастающие сквозь своды метро, и тени, которые тянули к нам свои длинные, тонкие пальцы.

— Нет, — выдохнула я. — Я не хочу.

— Ты уже здесь, Майя, — сказал Рад, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на жалость. — И Явь уже начала замирать. Посмотри на часы.

Я посмотрела на экран телефона. Время: 18:04:00. Секунды не менялись. Стрелка на часах в конце платформы замерла в полушаге от деления. Люди застыли в странных, неестественных позах. Мир вокруг нас остановился, превратившись в застывшую фотографию. Только мы двое могли двигаться.

— Добро пожаловать за грань, — сказал Рад, и его рука — холодная, как лед — коснулась моего запястья.

Там, где его пальцы соприкоснулись с моей кожей, я почувствовала ожог. Но это была не боль. Это было пробуждение. Словно внутри меня, глубоко под слоями «нормальности» и «здравого смысла», сработал древний механизм, который я сама же когда-то заблокировала.

Я посмотрела на свои руки. Из-под кожи на запястье проступил тонкий медный узор, похожий на схему микрочипа, переплетенную с древним орнаментом.

— Ты не просто видишь, Майя, — сказал Рад, глядя на мой браслет из света. — Ты — ключ. И если ты не научишься им пользоваться, то, что течет в медных реках, вырвется наружу и смоет этот мир, оставив от него лишь ржавчину.

Он отпустил мою руку, и мир вокруг с оглушительным звуком — словно разбилось гигантское зеркало — снова пришел в движение. Люди вокруг зашевелились, поезда загудели, жизнь возобновилась.

Но я уже знала: я никогда больше не буду прежней.

Глава 2: Шепот за частотой

Я бежала домой, не разбирая дороги. Дождь, начавшийся внезапно, казался мне не просто водой, а смывающим грязь потоком, который пытался стереть то, что произошло в метро. Но след на запястье жгло.

Когда я заперлась в своей квартире, я первым делом бросилась к аптечке. Вытряхнула на стол блистеры с таблетками — тем самым «лекарством», которое мама приносила мне каждую неделю. «Для успокоения нервной системы», — говорила она.

Я бросила их в мусорное ведро. Мои руки дрожали. Если Рад прав, то все эти годы я добровольно ослепляла себя.

Я подошла к системному блоку деда, который стоял в углу комнаты, покрытый слоем пыли. Дед был странным человеком. Он никогда не пользовался смартфонами, предпочитал аналоговое радио и постоянно твердил, что «эфир забит мусором».