Sally face (крамсали)

"От первого лица Салли"

Глава первая. Крышка гроба

Дверь закрылась за мной. Звук такой, будто я захлопнул крышку гроба.

Я стою посреди комнаты. Комната номер четыреста пять. Второй этаж. Аддисон-апартментс. Мой новый дом.

— Ну, — говорю я пустоте. — Привет.

Мне никто не отвечает. И не ответит. Наверное, никогда и не отвечал.

Оглядываюсь. Розовые обои в цветочек. Серьёзно? Кто вообще клеит розовые обои в цветочек? Наверное, тот, кто ненавидит всех, кто сюда заселится. Или тот, у кого совсем нет вкуса. Или оба варианта сразу. Я ставлю на второе.

Кидаю чёрный пакет на кровать. Кровать скрипит. Жалобно так. Будто говорит: «Пожалуйста, не садись на меня, я старая». Я не сажусь. Пока.

В пакете — всё моё богатство. Три футболки. Чёрная, серая и снова чёрная. Пачка бинтов — без них никак. Зубная щётка. Мамина фотография. И полпачки растворимого кофе, который просрочен ещё год назад. Я всё равно его выпью. Когда будет совсем плохо.

— Элитный набор, — бормочу я. — Для элитного жильца.

Снимаю гитару с плеча. Ставлю в угол, к стене. Моя единственная дорогая вещь. Она звучит правильно. Только когда на ней играет кто-то другой. Сам я давно не играл. Боюсь, что струны порвутся. Или что-то во мне.

---

Глава вторая. «Сдохни»

Подхожу к окну. Провожу пальцем по подоконнику — палец становится серым. Пыль. Грязь. Жизнь предыдущих жильцов, которую никто не удосужился стереть. Поднимаю голову. На той стороне комнаты, прямо над дверью, кто-то нацарапал гвоздём: «Сдохни».

— Мило, — говорю я. — Очень гостеприимно. Прямо чувствую себя как дома.

Сажусь на кровать. Матрас продавливается так сильно, что моя задница почти касается пола. Смотрю в пустую стену. Белую. Грязную. Слепую.

И вдруг я улыбаюсь.

Нет, не потому что смешно. А потому что страшно. Потому что если сейчас не улыбнуться — я начну плакать. А плакать в первый день на новом месте — это слабость. А слабость я не могу себе позволить. Не здесь. Не сейчас.

---

Глава третья. Голос за стеной

За стеной что-то падает. Тяжёлое. Будто кто-то сбросил с полки штангу. Или тело.

— Старуха, — вспоминаю я слова консьержа. — За стенкой старуха живёт. Глухая, злая и одна.

Встаю. Подхожу к стене. Прикладываю ухо. Краска холодная. Шершавая. В палец впивается заноза, но я не отдёргиваю руку.

Тишина.

Ни шагов. Ни дыхания. Ничего. Абсолютная, высасывающая тишина.

— Может, показалось, — шепчу я.

За стеной кто-то смеётся. Тихо. Так тихо, что я не уверен — это вообще был смех? Или просто трубы скрипят? Или ветер в вентиляции?

Но трубы не скрипят два раза подряд. Одинаково. Как заевшая пластинка. Как кто-то нажимает на одну и ту же клавишу пианино в пустой комнате.

Я отхожу от стены. Сажусь на пол. Прислоняюсь спиной к кровати. Ножка кровати больно впивается в позвоночник, но мне всё равно. Сжимаю гитару в руках. Так, будто это не музыкальный инструмент, а оружие. Мой единственный щит.

---

Глава четвёртая. Маска

— Всё нормально, — говорю я вслух. Голос почти не дрожит. Почти. — Всё нормально. Ты просто устал. Дорога была долгой. Автобусы. Пересадки. Чужие города. Чужие лица. Всё это.

Маска давит на лицо. Обычно я не замечаю её. Она стала частью меня. Как рука. Как нога. Но сейчас... сейчас она весит тонну. Словно кто-то налил в неё расплавленный свинец. Или кто-то сидит на ней сверху.

Поднимаю руку к застёжке. Хочу снять. Хочу почувствовать воздух на коже. Хочу увидеть себя настоящего в тусклом окне.

Потом опускаю руку.

— Не сейчас, — говорю я. — Не сегодня. Сегодня — нет. Сегодня я не готов.

---

Глава пятая. Голос в коридоре

За дверью, в коридоре, слышны шаги. Тяжёлые. Медленные. Очень медленные. Будто человек тащит за собой что-то огромное. Или кто-то тащит человека. Шаг. Пауза. Шаг. Пауза. Шаг.