Юрий Леон
Космическая падь

В глубине, на самом краю, в удаленном от Солнца уголке нашей звездной системы астрономы разглядели сверкающее облако, необычную область, усеянную кометами - облако Оорта. Облако Оорта — это граница Солнечной системы. Оно располагается на расстоянии светового года до ближайшей к Солнцу звезде — Проксиме Центавра. А на самой границе Облака находится планета-гигант, названная в честь мифологической богини Удачи.

«»

Капитан всматривался в ночь вселенной. Из безмерной её глубины волнами накатывались на Землю свет и музыка созвездий. В лучах, бессмертных звёзд, сверкали частицы света, жизнь которых на Земле длится всего секунду.

Что за пределами кольца упорядоченного? Хаос времени и материи? Бурлящая Антивселенная? Бульон из прошлого, настоящего и будущего? Или время, обращённое вспять? Есть ли вне Вселенной что-либо доступное уму?

Невозможно наблюдать звезды там, где их уже нет. Мы видим звезды всегда не там, где они действительно находятся. В момент, когда мы смотрим на звезду, она за сотни световых лет уже унеслась по неведомой орбите за миллиарды вёрст.

«»

Веретено звездолёта пересекало сферу солнечного предела. На зеркале экрана вспыхнула блестящая точка. На глазах она выросла в облако мерцающей субстанции. Корабль медленно вошёл в искрящееся марево.

Вскоре звездолёт остановился в движении и завис над дрожащей бесконечностью неведомой земли. В кривизне редких туч зазеркалья маячили неясные тени. Они возникали из ниоткуда, меняли форму и исчезали в никуда. За бортом космического корабля студёные звёздные лучи расщеплялись в хрустальных дорожках ледяного моря планеты. Подножья причудливых пирамид громоздились ступенями гор. Зубы высоченных торосов и изгибы инеистых холмов вытягивались в запредельной дали в дугу скалистого горизонта.

Корабль завис над содрогающейся твердью. Через стекло иллюминатора Капитан внимательно вглядывался сквозь марево плавающих в воздухе кристаллов изморози.

Наученный опытом опасных перелётов и потерь Капитан сам отправился на разведку.

«»

Взорвался рёвом пламени форсаж. Белый глайдер понесся в трепещущую тишину. От рёва кипящей плазмы, словно Симплегады перед Одиссеем, с грохотом столкнулись и треснули ледяные скалы. Над трещиной поднялся вихрь, изрыгающий ледяные стрелы. Ледяные осколки впились, пробив обшивку глайдера. Дерзкий полёт был закончен.

Раскрылась пасть чёрного проёма. Космический челнок затянуло в воронку снежного вихря. Он не смог выбраться из вращающейся беззвёздной пропасти и рухнул за горизонт.

Именно в погружении за горизонт неизвестных событий, в неизвестность, происходит разрыв реальности и событий, и сознания.

«»

Капитан лежал на заснеженном дне сверкающей зелёными льдами пропасти. По мнению современной науки, если тело угодило в межзвёздную воронку, оно должно сгореть под воздействием излучения. Но всё было не так. Капитан был во власти первостихии жизни Имени и Истока - в состоянии «заморозки» жизненных процессов, где тело казалось ему ненужным.

«»

Пока разум существует - существует и иллюзия... А вне разума не существует ни мира, ни Вселенной. Разум притянут к чувствам. Если связь отсутствует – разум светел и безмятежен в иллюзиях выхолощенных форм, образов и процессов.

«»

Неуемные мысли будоражили. Капитан чувствовал себя опустошённым. Лишенный опоры разум, словно перышко, подхваченное могучим вихрем, уносился на гриве ветров сомнений.

Его часы остановились. Он смотрел на чёрные алмазы звезд, В ясной высоте разлома их лучи лезвиями врезались в незнакомый космос. Но в чем же дело? Почему он не сгорел, падая в межзвёздный вихрь?

Капитан видел себя со стороны шаровой молнией с заключённым в неё разумом. И вместо физических форм воспринимал лишь их цвет, а вместо осязаемого состояния размерности — неосязаемую суть и качество различных образов. Неужели он сошёл с ума и галлюцинирует?

Над ним менялась форма неба. Над котлованом висела блестящая розовая дымка, подобная бледному свету осеннего утра, — ни день, ни ночь. Момент жизни, который наступает, когда предыдущий этап ещё не завершен, а следующий еще не наступил.

Он пытался анализировать и осмыслить происходящее. Размышления на перепутье сомнений были неблагоприятны. На вопрос: «Что делать?» - ответом было — «Ничего». Нужно остановиться, осознать то, что происходит, а не думать о будущем.

«»

«Ни день, ни ночь!». В жизни Капитан не принимал баланса соотношений, Для него баланс сил был равен остановке деятельности, застою. Гармонию он определял, как стагнацию, как регресс. Наезженная колея эмоций, осреднение или нейтралитет - всегда подводили его к безразличию, к охлаждению чувств. Не серая иллюзия жизни, а желание перемен придавали ему импульс к движению – в состояние наполненностью жизнью. А в заморозке эмоций, жизненных процессов, он чувствовал дыхание смерти. Только когда он сбрасывал пелену анабиоза, сонного застоя сил, для него открывалась жизнь и наполняла мгновения энергией новых идей, дел и эмоций.

«»

Я умер, — подумал Капитан. Он решил подняться, и почувствовал боль. Оформилось осознание. Значит, тело было живо.

- Легко не будет. Вставай. Если не работать над собой, то можно остаться лежать на обочине, ограбленным в радости, проигравшим борьбу и опущенным на дно жизни – подумал Капитан.

Он сделал шаг и, недвижим, упал на вечный лед. Воздушные мглистые дымы кружили над ним и змеистые тени качались, зависая на лунных ветрах - то ли рая, то ли преисподней.

«»

-Ты позовёшь друзей:— но они тебя не услышат.

Словно в глубоком сне, померкнув сознанием, Капитан поднял взгляд на мертвую прелесть незнакомого неба, и замер, пронзённый восторгом, застыл, окованный блистающим взглядом той, чей голос нарушил тишину.

Над ним склонилась женщина в сверкающем облаке инея и ледяных струй.

Белое свечение исходило из её тела, но более всего свет был заметен в золотом ореоле. Одухотворенный лик царицы избранной звезды можно видеть на подобных изображениях в храмах воскресения.

«»

Интенсивность цвета в человеке изменяется по мере изменения сознания, но оттенки и тона чередуются быстрее в зависимости от настроения. Существуют и невидимые нами цвета и частоты звучания. В факте существования цветов, которых мы не видим, звуков, которых мы не слышим, мыслей, которых мы не улавливаем, содержится возможность научного познания и залог вечности развития.

Белый - совершенный цвет. Белый - в восточных религиях – «равен световой тропе зерцалоподобной мудрости». Если бы наши души были абсолютно чисты и гармоничны, то цвета спектра слились бы в интегрирующий белый свет. И психофизическое тело и мыслящий разум преобразились бы в иных формах. Свет души — это поток триангулярности, связующий тело и мыслящий разум человека.