Ольга Прохорова
К большому болоту

ПУТЕШЕСТВИЕ К БОЛЬШОМУ БОЛОТУ

Глава первая. Пожарный пруд

Когда-то это был пожарный водоём.

Так говорили старики.

Правда, никто уже не помнил, что такое пожар и зачем его надо тушить. Сам водоём давно зарос ряской, камышом и всякой неопределённой жизнью, которая появляется там, где люди перестают обращать внимание.

Местные лягушки называли его просто Пруд.

Иногда — Пожарный.

А иногда — Дыра.

В зависимости от настроения.

На старой консервной банке возле воды сидела Люська.

На ней был выцветший клетчатый фартук, который когда-то давно ветром принесло с дачного участка. На лбу красовалась золотистая обёртка от конфеты «Кара-Кум», приклеенная смолой.

Люська считала её украшением.

— Жизнь проходит, — сказала она.

Никто не ответил.

Потому что рядом никого не было.

Люська вздохнула.

Потом ещё раз.

Потом ещё раз, для убедительности.

Из воды высунулась голова Кольки.

Колька был крупным зелёным лягухом в старой камуфляжной кепке и растянутом шерстяном свитере без рукавов. Один глаз у него смотрел прямо, другой предпочитал наблюдать за происходящим немного сбоку.

Это делало Кольку похожим на человека, который знает больше остальных, но не собирается этим пользоваться.

— Кто проходит? — спросил он.

— Жизнь.

— А-а.

Колька подумал.

— Жалко.

— Вот именно.

Некоторое время они сидели молча.

Над водой летела стрекоза.

Потом ещё одна.

Потом ещё три.

Жизнь стрекоз явно проходила веселее.

— Ты когда-нибудь думал о Большом Болоте? — спросила Люська.

Колька сразу насторожился.

— Опять началось.

— Почему началось?

— Потому что каждый раз после слов "Большое Болото" кто-нибудь начинает мечтать.

— А что плохого в мечтах?

— Ничего. Кроме того, что потом приходится просыпаться.

Люська обиженно поправила обёртку на лбу.

Большое Болото было местной легендой.

Считалось, что там:

мухи жирнее,

вода чище,

камыш мягче, а жизнь справедливее.

Туда стремились все, кому было скучно здесь.

Никто никогда не возвращался.

Поэтому проверить было невозможно.

— Аркадьич тоже ушёл, — сказала Люська.

Колька сразу помрачнел.

— Аркадьича не трогай.

— Почему?

— Потому что он был не дурак.

— Именно поэтому и ушёл.

С этим Колька спорить не стал.

Тритон Аркадьич был местной знаменитостью.

Когда-то он жил в Пруду.

Потом собрал пожитки.

Попрощался.

И отправился искать Большое Болото.

С тех пор его никто не видел.

Одни говорили, что он стал министром болотных дел.

Другие — что его съела цапля.

Третьи считали, что это одно и то же.

В этот момент на берег выбрался Эдуард.

Когда-то Эдуард жил в декоративном садовом прудике возле коттеджа.

Он до сих пор рассказывал об этом всем, кто не успевал убежать.

На шее у него болтался старый жетон в форме знака доллара, найденный на свалке.

Эдуард называл его семейной реликвией.

— Доброе утро, простолюдины, — сказал он.

— Уже нет, — ответил Колька.

— Что нет?

— Уже не доброе.

Эдуард сделал вид, что не услышал.

— Я видел сон.

Люська застонала.

— Только не это.

— В моём сне я управлял огромным болотом.

— Опять.

— Мне прислуживали стрекозы.

— Конечно.

— И все уважали мои инвестиционные решения.

Колька посмотрел на него.

— Что такое инвестиционные решения?

— Не знаю, — признался Эдуард. — Но звучит богато.

Из зарослей камыша появилась Анжела.

Она двигалась осторожно, словно боялась случайно потревожить мир.

На голове у неё была самодельная корона из зелёного бутылочного стекла и проволоки.

Когда-то она была красавицей.

Теперь её платье из сухих лепестков, водорослей и травы почти развалилось.

Но Анжела всё равно держалась так, будто приглашение на королевский бал могло прийти в любую минуту.

— Доброе утро, — сказала она.

— Не очень, — ответила Люська.

— Почему?

— Потому что жизнь проходит.

— Это правда, — согласилась Анжела.

Люська удивлённо посмотрела на неё.

Обычно люди спорят.

А тут согласились.

Это было подозрительно.

Анжела села рядом.

Посмотрела на воду.

Потом тихо сказала:

— Мне кажется, мы слишком долго сидим на одном месте.

Наступила тишина.

Даже стрекозы будто замедлились.

Первым заговорил Эдуард.

— Я всегда говорил, что мы созданы для великих свершений.

— Нет, не говорил, — заметил Колька.

— Теперь говорю.

— Это другое дело.

Люська поднялась.

Фартук качнулся на ветру.

— Тогда идём.

— Куда?

— В Большое Болото.

— Прямо сейчас?

— А когда ещё?

Колька посмотрел на пруд.

На камыш.

На старую банку.

На ряску.

На друзей.

И неожиданно понял, что ему страшно.

Не идти.

Остаться.

Он тяжело вздохнул.

Поправил кепку.

— Ну что ж.

— Что?

— Если уж совершать глупости...

Он поднялся.

— То только вместе.

Так началось путешествие к Большому Болоту.

Глава вторая. Трасса, вороны и первая потеря

К вечеру первого дня путешественники поняли две вещи.

Во-первых, мир оказался гораздо больше, чем представлялся из Пожарного пруда.

Во-вторых, идти было намного тяжелее, чем мечтать.

Утро ещё казалось романтичным.

Солнце светило.

Камыш шумел.

Впереди ждало будущее.

Но через несколько часов будущее оказалось пыльным, жарким и неприятно колючим.

— Далеко ещё? — спросила Люська.

— До чего? — уточнил Колька.

— До Большого Болота.

— Никто не знает.

— Тогда откуда мы узнаем, что пришли?

— Наверное, нам станет лучше.

— Это ненадёжный способ.

Они сидели под лопухом и отдыхали.

Эдуард деловито разглядывал карту.

Правда, карты у него не было.

Он просто смотрел на старую упаковку от семечек и делал умное лицо.

— Судя по всему, — сказал он, — мы движемся в правильном направлении.

— Откуда ты знаешь?

— Интуиция успешного руководителя.

— А если мы идём не туда?

— Тогда это будет стратегический обходной маршрут.

Люська закатила глаза.

Анжела молчала.

Она всё чаще молчала в дороге.

Не потому что грустила.

Просто впервые за долгое время ей было интересно смотреть вокруг.

Мир оказался красивым.

Намного красивее, чем рассказывали старики.

За каждым кустом обнаруживалось что-то новое.

Неизвестный цветок.

Блестящий жук.

Упавшее птичье перо.

Небо.

Особенно небо.

В Пожарном пруду его почти не замечали.

Там всё время приходилось смотреть под лапы.

К вечеру они вышли к трассе.

И остановились.

Молча.

Очень надолго.

Перед ними лежала широкая полоса горячего асфальта.

По ней с грохотом неслись машины.

Для людей это была обычная дорога.

Для лягушек — конец цивилизации.

— Вот это да... — прошептала Люська.

— Большое Болото там? — спросил Эдуард.

— Если да, то оно слишком дорого обходится.

Колька долго наблюдал за машинами.

Потом сказал:

— Перебегать будем ночью.

— Почему?

— Потому что я хочу умереть старым.

Все согласились.

Ночь они провели под перевёрнутым пластиковым ведром.

Спать не получалось.

Машины шумели даже в темноте.

Люська ворочалась.

Эдуард бормотал во сне что-то про налоги.

Анжела смотрела на звёзды.

А Колька думал.

О Пруде.

О дороге.

О том, что обратно уже почему-то не хочется.

Перед рассветом их разбудил крик.

— ВОРОНЫ!

Это была Люська.

И она не ошиблась.

Три огромные вороны сидели на дорожном знаке.

Они внимательно смотрели вниз.

Прямо на путешественников.

— Мне не нравится выражение их лиц, — сказал Эдуард.

— У них клювы, — заметил Колька.

— Тем более.

Вороны переглянулись.

Одна каркнула.

Вторая взмахнула крыльями.

Третья уже начала снижаться.

— Бежим! — завопила Люська.

Компания рванула через придорожную траву.

Позади хлопали крылья.

Сверху сыпались листья.

Анжела споткнулась.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Эдуард вернулся.

Просто развернулся и вернулся.

Хотя мог убежать.

Хотя всегда больше всех говорил о собственной важности.

Он подхватил Анжелу под лапу.

— Вставай!

— Я не могу!