Надежда Моргунова
Ущипни меня

Часть 1.

Алёна.

Начну рассказ с одного персонажа. Назовём её Алёна.

Алёна — девушка, которая ничего из себя не представляет. Но это ей не мешает. Потому что она наслушалась роликов в социальной сети и теперь точно знает: она достойна самого богатого мужа. Не просто мужа, а именно богатого. С деньгами, с машиной, с квартирой. Чтобы не работать, не вставать в семь утра, не тащить на себе быт. Она это заслужила. Ей сказали так в рилс.

У Алёны есть брат, которому сорок. И мать, которая этого брата обеспечивает, работая в семьдесят девять лет на заводе. В семьдесят девять. На заводе. Обеспечивает сорокалетнего мужика. Это не шутка, это не сюжет для драмы — это их реальность.

У Алёны много странных и трагических семейных драм. Её отец сбежал к фармацевту, когда Алёне было два года. Классика. Она всю жизнь росла с мамой и бабушкой. Это классическая семья, я бы даже сказала, очень в духе времени. Все свои проблемы Алёна списывает на то, что в её жизни не было фигуры папы. И все тянули сильные женщины — бабуля и мать.

Я смотрю на Алёну и думаю: вот она, современная сказка. Только не про Золушку, которая едет на бал, а про девушку, которая ждёт принца, пока её мать в семьдесят девять лет стоит у станка. И ей не стыдно. Потому что она «достойна».

Часть 2.

Очередь.

У Алёны в детстве был дедушка. Отец её мамы. Мать рассказывала, что с отцом Алёны они познакомились в очереди к зубному врачу. Сложно себе представить этот диалог. «У вас какой зуб?» — «А у вас?»

Ну да и ладно. Как познакомились, так и разбежались. Классика жанра.

Бабушка и дед были ветеранами труда. Настоящими. С медалями, с грамотами, с мозолями. Все они жили в крошечной двушке на втором этаже. Пять человек. Бабушка, дед, мама Алёны, брат и сама Алёна. Пять человек в двушке. Это не коммуналка, это просто жизнь.

И они стояли на очереди на квартиру ещё с девяностых. Моя семья тоже стояла на этой очереди. Мы знаем, что это такое. Ждать. Годами. Верить. Надеяться. Им предложили просторную трёшку в Щербинке. Трёшку! Не двушку, не однушку — трёшку. Они стояли на очереди что-то около двадцати лет. Может, больше. И вот — дождались.

В день выдачи ключей, в день их получения, дед берёт и неожиданно умирает. Просто берёт и умирает. Все в шоке. Но им говорят: «Извините, не положено». И не дают ключи. Потому что дед умер, а без него — другие нормы, другие метры, другие правила.

После серии жалоб, слёз, писем, звонков, скандалов им дают малюсенькую однушку. На оставшихся. Лишь бы отстали. Что-то вроде компромисса. Измотанные разборками, они соглашаются. И Алёнке падает квартира. Очень далеко от центра. От того места, где она теперь на каблуках в десять сантиметров пытается в ресторане на Патриках найти себе джентльмена.

А дед умер. Когда он ждал двадцать лет. Он не дожил до ключей. Не дожил до новой жизни. Просто взял и умер. А им сказали: «Не положено». И дали однушку.

Вот такая очередь. Вот такая жизнь.

Часть 3.

Неликвид.

Мужа себе Алёна искала шесть лет. Шесть лет каблуков, ресторанов на Патриках, лайфхаков из соцсетей и веры в то, что богатый муж — это профессия. В итоге нашла какого-то медика. Зарплата — пятьдесят тысяч. Квартира у Савёловского вокзала. Родители обеспеченные, но сам он не богат. Просто Алёна устала тратить деньги на рестораны и ездить на каблуках из Щербинки. Устала ждать принца. Согласилась на медика.

Ой, сколько лайфхаков я услышала за эти годы. Только вот на огороде под Ржевом эти знания мне не пригодились. Там нужны сильные мужские руки, а не понторезы со смазливыми мордашками. Там нужен тот, кто нарубит дров, а не тот, кто расскажет, как «правильно» их рубить, пока ты сама машешь топором.

Для моей жизни, ну сори, эти знания — неликвид. Я просто утилизирую такие знакомства. Без скандалов, без объяснений, без «давай останемся друзьями». Просто в утиль. Как старую проводку, которую не чинят, а меняют.

Да и в целом, я не знакомлюсь ни с кем и ни при каких условиях. Это только крайний случай. Работа. Совместная стройка. Реставрация. Аукцион. Там, где люди заняты делом, а не самопрезентацией. Мне, как белой вороне, этот искусственный иллюзионный мир, который исчезнет через пару лет, не интересен.

Алёна искала мужа шесть лет.

Я свой Дом искала тридцать пять. И нашла.

Часть 4.

Апокалипсис.

Медик оказался манипулятором. Алёна была нужна ему только лишь для того, чтобы она прикупила к выходным за свой счёт сет продуктов и наготовила ему на смену. Ну, и убралась. А также «постирала шторы». Назовём это так. Он не просил, он просто принимал. Как должное. Как будто так и надо. А она старалась. Она верила.

И вот она влюбляется в него. И забывает о своём первоначальном плане. О богатом муже, о красивой жизни, о ресторанах на Патриках. Она теперь не на каблуках, а у плиты. Не в ресторане, а в его квартире у Савёловского. Она теперь не ищет джентльмена, она стирает шторы. И ждёт, когда он женится.

Но тот не женится. Ещё года четыре. Даже более того. Скажу без прекрас: он нашёл другую. И уже через четыре месяца женился. А через год у него уже родился ребёнок. Четыре месяца — и штамп в паспорте. Четыре года Алёниных штор — и ничего.

Так вот, в жизни Алёны наступил апокалипсис. Как это так! Десять лет усилий. Десять лет ожидания. Десять лет ресторанов, лайфхаков, медиков, штор, компромиссов — и тут такой облом. Она была раздавлена. Её не просто не выбрали. Её использовали. Её держали как временный вариант, как черновик, пока не нашлась та, на которой женятся.

Я вообще не лезла в эту историю. Со стороны это изначально было бредом. Ну, досталась тебе квартира в Щербинке — ну живи ты и радуйся. Ни одного таланта за всю жизнь, ничего не создала по жизни ни для себя, ни для других. Только поиски мужа. Только ставка на чужой выбор. Только ожидание.

И вот после апокалипсиса она идёт к чёрному колдуну. За правдой. Я узнала об этом лет семь спустя. Но это только начало. За раскладом.

Часть 5.

Комо.

Нашла она этого мага через одну очень подозрительную знакомую. С ней Алёна ездила вместе в путешествие через какой-то сайт для попутчиков. Я не очень разбираюсь в этих темах, поскольку всю жизнь бедствую, и, так сказать, где были путешествия, там не было меня.

Но Алёна — она искала. Не только мужа, но и приключений, и впечатлений, и «новых смыслов».

Знакомая, увидев Алёну в тёпленьком состоянии — раздавленную, потерянную, готовую поверить во что угодно, — говорит: «Надо бы проверить судьбу. И заодно узнать правду». Алёна кивает. Ей нужна правда. Ей нужно объяснение, почему десять лет потрачены впустую, почему шторы стираны, а кольца нет.

И вот приходит Алёна к мастеру. Тот смотрит в карты и говорит: «Вижу тебя на вилле вблизи Комо». Что такое Комо, Алёна не знает. Но звучит красиво. «Пьёшь просекко на балконе. Живёшь свою лучшую жизнь». Я не знаю, могут ли реально карты такое рассказать, подскажите, знающие? Может, могут. Может, просто хороший мастер.