Лена Валевская
Наследник леса

Пролог

Еще несколько крупных камней с оглушительным грохотом обрушились в опасной близости и раскатились по полу тоннеля.

Я отшатнулась, инстинктивно прижимая к себе сына. Макса потряхивало, его глаза были прикованы к завалу – завалу, только что замуровавшему двоих человек в никому не известном, затерянном в лесной чаще подземном тоннеле.

Вот какого лешего мы не убрались отсюда сразу же, как только я нашла Макса? Надо было хватать сына и бежать, бежать со всех ног, пока была возможность! Знала же, что в лесу затаилось нечто поистине жуткое, желающее нам обоим зла! И ладно, если пострадаю я. Но Максу всего одиннадцать! И он ни в чём не виноват!

Камни с потолка больше не сыпались. Последние отголоски разрушения растворились в наступившей тишине – жуткой, неестественной, давящей. В ушах отдавалось лишь бешеное сердцебиение.

Хорошо хоть полной тьмы для нас не существовало. Мы с Максом различали каменную кладку подземного хода, нагромождение булыжников там, где еще пару минут назад был выход из-под земли в такой привычный и родной лес, а позади, если развернуться, можно увидеть старинную деревянную дверь с медной массивной ручкой в виде выгнувшей спинку ящерки. И скважиной, от которой, конечно же, ключа у нас не было.

Макс высвободился из кольца моих рук, подошел к завалу и потрогал камни, словно надеялся, что обрушение свода ему примерещилось.

- Макс! – позвала я. – Отойди. Вдруг еще что-нибудь рухнет.

Ребенок послушно вернулся ко мне.

- Вот это приключение! – восторженно произнес он. И, чуть помедлив, добавил. – А как мы будем выбираться?

Вопрос, который боялась озвучить я. А еще я страшилась показать сыну, насколько паникую, чтобы не напугать его еще больше. А я не просто паниковала! Настоящий ужас пытался затопить мое сознание, когда я осознала, что мы с моим ребенком просто-напросто погребены заживо!

Потому что выбраться из этой ловушки невозможно. Нам не сдвинуть эти глыбы. Нам не выломать дверь, которая еще неизвестно куда ведет.

И во всем этом виновата я.

- Мам, – прикосновение Макса вывело меня из оцепенения и заставило сфокусироваться на сыне. – Мам, ты как?

Тоннель словно растворился вокруг нас. Я смотрела только на Макса. Это помогало держаться. Это сохраняло сознание на краю пропасти.

- Мама, всё хорошо, – говорил Макс, глядя мне в глаза. – Мы выберемся. Мы обязательно выберемся… Дыши…

Дыши… В этот момент я вспомнила, какое маленькое пространство нам теперь отведено для существования. Сколько в нем воздуха? На какой срок его хватит? А вдруг он уже кончается, и мы вот-вот начнем задыхаться?!

И вот тут меня всё же накрыла паническая атака.

- Мама! – сквозь вату накрывшей меня тьмы пробивался испуганный голос сына. – Мама, ну, мама! Держись!

Держаться? Держаться?! Мне хотелось бросаться на камни и кричать, колотиться о них в бесполезной попытке пробиться туда, наружу, на свободу… Но пока что я только испытывала нехватку воздуха. Хрипела, хваталась за горло.

И задыхалась.

Тонкие холодные пальцы легли мне на лоб. Но не холод, а тепло, светлое, доброе, солнечными лучиками втянулось в мою голову, согревая и успокаивая. Несколько секунд – и паническая атака отступила, сдалась и скрылась где-то в глубине моего сознания.

До следующего раза.

Я, наконец, смогла вдохнуть.

- Спасибо, сынок, – прошептала я, опускаясь на пол. Пережитый ужас съел слишком много сил, и по телу теперь расползалась гадкая слабость.

А у нас даже воды не было…

- Нам нужен мой отец! – вдруг убежденно заявил Макс. – Он точно нас спасет, он сможет. Я найду его, и он вытащит тебя отсюда!

Отец? Если бы я могла, то истерично бы рассмеялась. Найти? Его? Я так и не смогла. Я даже не узнала, кто он на самом деле. И уже не узнаю.

И как же нас спасет тот, кто даже не подозревает о существовании своего сына и его горе-матери?

«Я найду его, и он вытащит тебя отсюда!»

Странная фраза сына резанула мозг своей абсурдностью. Я вскинула глаза на сына.

И меня едва не накрыла вторая волна панической атаки.

Макса в тоннеле не было.

Я моргнула. Потом позвала сына. Потом еще раз моргнула. И протерла глаза. Осмотрелась. Оставленного мне пространства было всего метра четыре на семь и еще полметра над головой. Просто стены, потолок, завал и запертая дверь – и ни единого уголка, где мог бы спрятаться одиннадцатилетний мальчик.

Тем не менее, в подземном ходе Макса больше не было.

Так, Маша, вдох, выдох. Вдох, выдох. Хорошая новость: Макс больше не замурован со мной в каменном тоннеле. Плохая новость: я понятия не имею, где мой ребенок.

Существовала маленькая доля вероятности, что он сделал ровно то, о чём говорил. Отправился искать своего отца. Отца, о котором никто из нас не имел ни малейшего представления.

И почему-то во мне зрела ненормальная уверенность, что он его найдет. И я даже не буду гадать, каким образом. Впрочем, как и о способе, с помощью которого мальчик покинул замурованный обвалом тоннель.

Потому что это Макс.

Мой невозможный сын.