Елена Расс
«Амазонка в декрете, или Как отнять трон без лишних сплетен»

Глава

ЧАСТЬ 1. Грудное вскармливание и дворцовые перевороты

Глава 1. Где мои крылья? А, я их родила

Если бы кто-то сказал мне год назад, что самая страшная битва в моей жизни будет не за трон, а за тишину между кормлениями — я бы засмеялась ему в лицо. Потом проткнула копьём. Потом извинилась и предложила чай.

Я, Мирослава Златогорская, бывшая королева амазонок, ныне — добровольная узница собственной спальни. На левой руке у меня спит Алексис, будущий наследник и оборотень, который уже в три месяца умудрился прокусить серебряную ложку. На правой — Ариадна, моя дочь, которая пока не проявляет магических способностей, зато орёт так, что у гоблинов в подземельях плавятся уши.

И да, у меня из груди вместо молока летит пена для ванны.

— Ваше величество, — раздаётся голос фрейлины Гермионы за дверью. — У нас проблема.

— Одна? — кричу я, пытаясь одновременно расстегнуть лиф платья зубами. — У меня их тридцать семь, и двадцать три из них мокрые!

Гермиона просовывает голову в щель. У неё испуганные глаза и в руках — поднос с запечённым драконом (я люблю дракона на завтрак, это не каннибализм, они разумные, но некоторые согласны идти на бекон).

— Пропала королевская печать, — шепчет она. — Та, которой вы заверяете указы.

Я замираю. Печать — это магический артефакт размером с кулак. Если она попадёт не в те руки, любой дурак сможет объявить войну соседям или, того хуже, — ввести налог на детские подгузники.

— И когда пропала? — спрашиваю я, перекладывая Алексиса в позу «столбиком», чтобы он срыгнул.

— Час назад. Последний раз её видели… — Гермиона краснеет, — в буфетной.

— В буфетной? — переспрашиваю я. — Кто носит королевскую печать в буфетную?!

— Вы, ваше величество. Вчера, когда забыли там пирожное.

Честно говоря, я не помню. Последние три месяца я не помню ничего, кроме цветов детского кала и текстов колыбельных. Но пирожное помню. Оно было с вишней.

Тут в дверь влетает няня.

О, давайте знакомиться. Няню зовут Жаклин, она дракониха с фиолетовыми волосами и привычкой курить магический табак через левую ноздрю. Я наняла её потому, что она была единственной, кто не побоялся взять двойню на руки одновременно.

— Ваше величество! — Жаклин пыхтит дымом. — Я нашла это в пелёнках мальчика.

Она протягивает цветок.

Чёрный. Ядовитый. С шипами.

Королевская лилия — символ запретной магии.

Такой цветок может вырастить только тот, кто заключил сделку с тёмными духами.

Я смотрю на Алексиса. Алексис смотрит на меня и улыбается беззубым ртом.

— Сынок, — говорю я тихо, — это ты принёс, или тебе подбросили?

Алексис пускает слюну.

Ответа не последовало, зато пена из моей груди внезапно стала пахнуть сиренью. Это было плохим знаком. В прошлый раз, когда пахло сиренью, я случайно превратила фаворитку мужа в жабу.

— Вызовите советника по магии, — командую я. — И кофе. Чёрного. Без сахара. С коньяком.

— Но вы же кормите грудью, — робко замечает Гермиона.

— Вот именно, — рычу я. — Поэтому коньяк — мне, а не ему.

Глава 2. Сплетня первой свежести

В нашем дворце есть одно место хуже, чем камера пыток. Это буфетная комната в час полдника.

Там собираются фрейлины, советники и случайные проходимцы, чтобы съесть слоёные язычки с мясом гарпии и… поболтать. А так как стены в буфетной сделаны из магического стекла с одной стороны (для подслушивания) и из мрамора с другой (для конспирации), то я установила там маленькое зеркало для подгляда за Ариадной.

Ну, и заодно за сплетницами.

Сегодня в зеркале — аншлаг.

Фрейлина Лионелла (та, что вечно в розовом) шепчет фрейлине Марго (та, что вечно в чёрном):

— Слышала, королева больше не может править. Послеродовая депрессия, она же амазонкам не свойственна.

Марго кивает, жуя пирожное:

— Говорят, её муж спит с няней. С этой… драконихой.

Я давлюсь кофе. Жаклин спит с моим мужем? Она спит вообще по три часа в сутки, как и я. И если она спит с Альбертом, то исключительно когда я прошу его забрать у неё детей, потому что у меня уже руки отваливаются.

Но Лионелла не унимается:

— И ещё. Королева не того дракона родила. По астрологическому прогнозу должен был родиться чистокровный оборотень, а вышло — неизвестно что.

Здесь я зверею.

Алексис — оборотень, это подтвердил лучший ветеринар королевства. А то, что он иногда превращается в пушистый комок с лапами, когда чихает — это норма для его возраста.

Я нажимаю на зеркало, активируя магическую связь, и говорю максимально ласково:

— Дорогая Лионелла, а не хочешь ли ты прийти ко мне на чай сегодня вечером? Я научу тебя, как отличить оборотня от… хомяка.

В зеркале видно, как Лионелла бледнеет. Марго замирает с пирожным в руке. Третья фрейлина, незаметная мышь по имени Бригитта, внезапно открывает рот и выдаёт:

— А корона в подземелье.

Все замолкают.

Я тоже.

— Что-что? — переспрашиваю я.

Бригитта хлопает глазами. Похоже, она сама не поняла, что сказала. Но тут из её уха вылетает маленькая серебряная муха — это было зелье правды, которое я вчера случайно разлила на вазу в буфетной. Капля попала в пирожное Бригитты.

— Я… я не хотела, — шепчет она. — Но Регина… Регина сказала, что если я проболтаюсь, она меня…

Регина.

Моя лучшая подруга детства.

Та, кто помогала мне выбирать свадебное платье.

Крёстная мать Ариадны.

Я медленно встаю, передаю Алексиса Жаклин (которая, кстати, смотрит на меня с неподдельным ужасом — видимо, тоже слышала сплетни) и говорю:

— Принесите мне мой меч. Тот, с розовой рукояткой. И слинга. Пойду проветрю подземелье.

Глава 3. Мамочка, вызови демона

Подземелье — это не мрачные катакомбы с костями и крысами. Это подсобное помещение, где хранятся старые троны, сломанные магические артефакты и моя коллекция осенних сапог, которые я так и не надела.

Но корону я не нашла.

Зато нашла подушку.

Она лежала на постаменте, где обычно хранилась корона «Спящая Гроза» — древний артефакт, который, по легенде, мог усыпить любое войско. И на подушке было вышито:

«Ты всё равно не выспишься. Подпись — Судьба».

Я чуть не зарыдала от умиления. Потом от злости.

— Кто это сделал? — спросила я у пустоты.

Пустота ответила кашлем.

Из-за колонны вышел демон.

Настоящий. С рогами. Хвостом. И в медицинской маске.

— Ваше величество, — сказал он скрипучим голосом. — Я здесь, чтобы помочь. Меня зовут Азазель, но вы можете звать меня Азик. Я профессиональный нянь-демон, специализируюсь на двойняшках и политических кризисах. Также у меня есть справка об отсутствии заразных болезней и сертификат о прививках от чумы, холеры и летучего мора.

Я моргнула.

— Меня не пугает ваш вид, — продолжил Азик. — Меня пугают микробы. И сплетни. И королевские коты, которые не привиты от лишая.

Из-за угла раздалось жалобное «Мяу».

Кот-оракул Бенедикт — наш главный предсказатель и единственное существо в замке, кто спит больше меня — выполз с красными глазами и трясущимися усами.

— Он отравлен, — констатировал Азик, не подходя близко. — Классический случай. Сонное зелье в сметане. Умирать не будет, но неделю проспит.

— Кто мог? — спросила я, опускаясь на колени перед Бенедиктом.

Кот мутно посмотрел на меня и прошептал человеческим голосом (да, у нас все коты разговаривают, если вы не знали):

— Ре… Реги…

И отключился.

Я выпрямилась.

— Азик, вы наняты. Ваша задача — нянчить детей, пока я ловлю подругу-предательницу. Плачу двойной оклад и обеспечиваю стерильные пелёнки.

Демон важно кивнул и достал из-за пазухи флакон с антисептиком.

— Приступаю. Но если ваш муж попытается ко мне прикоснуться, я его укушу. Я слышал сплетни.

— Азик, — вздохнула я. — Если мой муж и полезет к кому-то, то только к холодильнику. Он у нас любитель поесть, а не по… впрочем, не важно. Пошли.

Глава 4. Почтальон Печкин наоборот

Главный комический злодей этой истории появился, когда я уже собиралась идти допрашивать Регину.

Её звали Гертрунда.

Она носила шляпу с живым питоном и убеждённость, что все вокруг должны страдать, иначе порядок не навести.

— Ваше величество, — отчеканила Гертрунда, влетая в тронный зал без стука. (Тронный зал временно находился в моей спальне, потому что близнецы орали везде, а здесь была кровать). — У меня есть список подозреваемых.

Она протянула свиток длиной с мою руку.

Там было тридцать имён.

Я пробежалась глазами. Фрейлины, советники, повара, конюхи, три гнома из налоговой, один вампир-бухгалтер и даже моя свекровь (которая, кстати, меня обожала, потому что я родила ей внука-оборотня).

— Гертрунда, — устало сказала я. — Ты включила в список тех, кто должен мне по гроб жизни за то, что я подарила им на прошлый Самайн антикварные грелки.

— Долг не исключает предательства, — парировала Гертрунда, и питон на её шляпе угрожающе зашипел.

Я взяла перо и вычеркнула:

– всех, кто помогал мне рожать (семь человек — они видели меня в самом ужасном виде и всё равно приносят цветы);

– всех, кто принёс подарки на крестины (пятнадцать — совесть не позволит);

– и всех, кто спит больше четырёх часов в сутки (им не до заговоров).

Осталось трое.

1. Жаклин, няня-дракониха.

2. Альберт, мой муж.

3. Амалия, личный астролог.