Adi Riel
Дистрибьютор потока

Дистрибьютор потока

повесть

О человеке, который расплескал священное

Часть первая

Тишина

Никто не знал, как его зовут. Может, он сам забыл. Говорили — был чьим-то сыном, из какого-то города, который однажды встал посреди улицы и не смог больше идти туда, куда шёл. Просто — не смог. Как будто что-то потянуло в другую сторону, без слов, без объяснений. Он развернулся и пошёл к горам.

Это было давно. Настолько давно, что сам он уже не различал — когда именно началась тишина. Может, она всегда была, только раньше её заглушали другие звуки.

Он жил в расщелине между двумя скалами. Не потому что выбрал это место — просто оно было там, где кончилась дорога. Спал на земле. Ел что придётся. Молился.

Молитва у него была без слов. Скорее — направление. Он разворачивался внутрь себя и шёл туда, до упора, пока не наступало что-то, чему он не знал названия. Тёплое. Очень тихое. Не мысль и не чувство — скорее гул, который шёл откуда-то снизу и проходил сквозь него насквозь, как проходит ток через медный провод.

“Он не думал, что это Бог. Он не думал вообще — думание в это время прекращалось. Просто было — что-то. И этого хватало.”

Так прошло несколько лет. Или больше. Скала нагревалась днём, остывала ночью. Иногда шёл снег. Он этого почти не замечал.

Часть вторая

Первое чудо

Однажды пришла женщина. Она поднималась по склону долго — он слышал её издалека по сбивающемуся дыханию и мелким камням, которые она тревожила ногами. Несла на руках ребёнка, завёрнутого в несколько слоёв ткани, хотя было лето.

Она ничего не попросила сразу. Просто села в нескольких шагах и смотрела на него. Монах открыл глаза. Ребёнок в её руках дышал тяжело, с присвистом, как будто в груди у него что-то мешало воздуху пройти.

Она заговорила. Тихо, быстро, не останавливаясь — про жар, про третью неделю, про врачей, которые разводят руками, про мужа, который уехал, про соседку, которая сказала: иди к нему, говорят, он там. Монах слушал. Внутри него всё так же шёл гул — ровный, как всегда. К Богу. Только к Богу.

Он не знал, что сделал. Поднял руку — не жестом, просто поднял — и что-то в нём слегка сдвинулось. Как если бы зеркало повернули на несколько градусов, и отражённый свет лёг не туда, куда всегда.

Он произнёс несколько слов. Впервые — вслух. Впервые — при ком-то.

· · · · ·

Ребёнок выздоровел к утру. Может, сам. Может — нет. Женщина решила, что нет. Она спустилась в деревню и рассказала всем.

Монах остался сидеть. Внутри него было странное ощущение — не боль, не радость. Что-то третье. Он попробовал его назвать и не смог. Почти удовлетворение — но не от того, что помог. От того, что поток прошёл сквозь него и что-то сделал на другом конце. Как будто он на секунду стал не руслом, а — источником.

Это длилось мгновение. Он тут же одёрнул себя. Но мгновение было.

Сквозняк остался. Будто в закрытой комнате кто-то приоткрыл окно — и теперь не может снова закрыть.