А. Д. Хасавов

Отражение общественной деятельности писателя в его политической публицистике
(на примере творчества А. И. Приставкина)

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 82.09

ББК 83.3(2Рос=Рус)6

Х12

Изображение на обложке было создано студией «Проспект» специально для настоящего издания.

Автор:

Хасавов А. Д., кандидат политических наук, научный сотрудник Института медиа факультета креативных индустрий НИУ «Высшая школа экономики», член Общественного совета при Министерстве культуры РФ.

Рецензенты:

Прутцков Г. В., доктор филологических наук, профессор, руководитель центра развития научных компетенций Института медиа факультета креативных индустрий НИУ «Высшая школа экономики»;

Гогина Л. П., кандидат филологических наук, доцент факультета журналистики Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Представленная монография создана на основе кандидатской диссертации по политическим наукам, защищенной в Санкт-Петербургском государственном университете по специальности «Медиакоммуникации и журналистика». Впервые в одном исследовании комплексно проанализирована авторская публицистика выдающегося советского и российского писателя, общественного деятеля и председателя Комиссии по вопросам помилования при Президенте РФ Анатолия Игнатьевича Приставкина.

В центре внимания — жанровая природа медиапублицистики и «личный миф» автора как методологическая основа художественной публицистики и эссеизма. На материале текстов Приставкина разных периодов («Долина смертной тени», «Синдром пьяного сердца», «Вагончик мой дальний», «Все, что мне дорого. Письма, мемуары, дневники») раскрыты механизмы создания медиакратической реальности, формирующей сознание читателя и влияющей на общественное мнение.

Работа предназначена для всех, кто интересуется историей и теорией журналистики, семиотикой медиа, современной российской публицистикой и ее влиянием на политическую культуру. Это бесценный материал для преподавателей, аспирантов и практикующих журналистов, стремящихся понять, как через призму авторского мифа формируется образ свидетеля истории.

УДК 82.09

ББК 83.3(2Рос=Рус)6

© Хасавов А. Д., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

Необходимость теоретического и аналитического изучения особенностей медийной авторской публицистики советских и российских писателей на современном этапе развития теории жанровой природы журналистики обусловлена как непреходящей значимостью самого феномена публицистики, так и его трансформацией, происходящей по мере наступления эпохи медиакратии¹. Начавшаяся на переломе веков фаза цифрового общества, где вступают в свои права медиакратические политические практики, была предвосхищена еще в середине 80-х годов прошлого века: Б. Р. Барбер, политолог, «предсказал» информационное управление человеческими ресурсами в труде под названием «Сильная демократия»², где предвидел, в частности, быструю смену политических властных структур под влиянием «новых медиа».

Сейчас многие потребители информации занимают пассивную позицию по отношению к информационному потоку, становятся наблюдателями политического процесса и принимают за собственную точку зрения мнение, внушенное «мягкой силой» медиа. В связи с этим особую роль начинает играть информация и оценки, исходящие от тех субъектов, которых принято называть «властителями дум», теперь иногда их маркируют как «инфлюенсеров». Хотя для нас в контексте нашей работы ближе первое понятие. Именно к этой группе на протяжении длительного периода истории журналистики относились авторы художественной публицистики.

Не утеряла своей актуальности и задача анализа творчества отдельно взятого публициста в контексте исторических реалий того периода развития журналистики, в которых его творчество формировалось. Особенно если речь идет о таких авторах, публицистическое наследие которых еще не подвергалось внимательному анализу.

И в доцифровую эпоху, и особенно в последние десятилетия выработалась такая информационная медиакратическая ситуация, при которой авторитетные авторы-публицисты не только формируют позиции и оценки социума, отражая действительность, но и создают такую репрезентацию реальности, которая принимается читателем и слушателем за саму реальность. Это очевидно и имеет особое значение в пространстве современного развития общества, поэтому так важно исследовать творчество тех публицистов-репрезентаторов, которые отражали и формировали реальность бытия в определенные недавние исторические периоды, в данном случае – в политически значимое время перестройки, и творчество которых с точки зрения репрезентации социальной, общественной, бытовой, нравственной и обновленной действительности имело большой общественный резонанс и в то же время еще не изучалось.

Такой подход очень важен и для современной теории журналистики, где феномен медиакратического влияния публицистики на общественное сознание входит в число классических предметов изучения.

Необходимо анализировать «исторические уроки» отечественной публицистики, особенно если творчеству отдельных писателей в отдельно взятый период исследователи не уделяли особого внимания, как это случилось с публицистическим наследием советского и российского писателя, председателя Комиссии по вопросам помилования при Президенте РФ Анатолия Игнатьевича Приставкина. Следует также заметить, что период «перестроечной публицистики» – наименее изученный и в теории современной литературы, и в теории современной журналистики.

Актуальность исследования особенностей авторской публицистики российского писателя Анатолия Игнатьевича Приставкина обусловлена рядом существенных факторов. Обозначим наиболее важные из них.

1. В современной теории аналитической и новостной журналистики вопрос о жанровых характеристиках публицистических журналистских текстов продолжает вызывать горячее обсуждение, особенно в условиях экспансии так называемых западных журналистских парадигм, концепций «журналистики факта» и т. п. Это требует актуального изучения современных особенностей авторской публицистики, методов ее создания, существования, функционирования и выживания.

2. В дискурсивном пространстве современного медиатекста авторство как важнейшая категория личностного самовыражения подвергается значительному нивелированию; реальность существования современной публицистики на пространстве цифровых технологий Интернета, в условиях функционирования «новых медиа», в период развития блоговой и SMM-журналистики, если ее можно так называть, подвергается сомнению.

3. Требует уточнения и теоретической операционализации феномен так называемого авторского мифа как одной из родовых черт публицистики и собственно публициста. Как пишут многие исследователи, в авторских стратегиях публицистики главенствующую роль всегда играет феномен авторского мифа³: личностное восприятие журналистом и публицистом тех исторических, политических событий, в гущу которых его помещает само время; именно авторский миф является той отправной точкой, при помощи которой публицист создает новую репрезентированную реальность. В этой связи мы считаем важным проанализировать присутствие этого феномена в публицистическом творчестве А. И. Приставкина и сделать выводы о перспективах авторского мифа в современной публицистике.

4. Актуально также продолжать начатый в теории отечественной журналистики и литературы анализ общности и различия художественных и публицистических текстов на предмет наличия в них авторской мифопоэтики.

5. Все вышеозначенные актуальные вопросы исследования современной авторской публицистики целесообразно и своевременно раскрыть на основе художественно-публицистического творчества малоизученного на сегодняшний день именно как публициста Анатолия Игнатьевича Приставкина. Он был одним из влиятельных акторов позднесоветского публичного пространства, внесшим значительный вклад в подготовку массового сознания к принятию перемен конца 80-х – начала 90-х годов ХХ века. В этой связи становится важным обобщить его литературные заслуги, выявить особенности публицистического наследия, очертить особенности общественной деятельности. При этом особого внимания заслуживают работы писателя (как художественные, так и публицистические, а также, что важно, авторско-мифологичные), созданные им в период работы в Комиссии по вопросам помилования при Президенте РФ, так как именно в произведениях независимого публициста и одновременно прямого участника событий может достоверно, хоть и субъективно-личностно, отражаться сущность данного общественного и политического института.

Итак, актуальность данного диссертационного исследования определяется нацеленностью на понимание жанровой природы авторской публицистики, современной проблемы авторства, анализом трансформации феномена «авторский миф» в публицистике, необходимостью определить и систематизировать авторские стратегии в публицистическом тексте, наступлением времени исторического анализа неизученного публицистического творчества писателя, публициста и общественного деятеля конца ХХ – начала XXI века А. И. Приставкина.

Методологическая база исследования

Основные понятия и термины, использованные в данной работе, зафиксированы в нормативных лингвистических, филологических и литературоведческих документах, к которым относятся словари и справочники по теории языка, литературы, публицистики и журналистики. В частности, исследование обращалось к труду Н. Д. Арутюновой о роли языка и речи в жизни человечества⁴, к словарям специализированной терминологии Б. И. Горева⁵, А. А. Инджиева⁶, А. Б. Есина⁷ и Л. В. Чернец⁸.

В качестве методологической базы для данной разработки о современной журналистской авторской публицистике был привлечен обширный список академических трудов и классических произведений, а также монографий и учебников по истории и теории журналистики. Неоднократно данное исследование обращалось к трудам выдающегося советского литературоведа, филолога и культуролога М. М. Бахтина⁹, ¹⁰, ¹¹, академическим трудам по семиотике Р. Барта¹² и Ю. М. Лотмана¹³, трудам В. В. Виноградова¹⁴, ¹⁵ и А. А. Потебни¹⁶, культурологическому исследованию М. С. Кагана¹⁷, учебнику по теории публицистического текста Л. Г. Кайды¹⁸, ¹⁹, классическим работам по теории журналистики С. Г. Корконосенко²⁰ и Л. Кройчика²¹, ²². Также актуальной методологической базой явились академические работы по теории современного медиатекста таких авторов, как Н. А. Кузьмина²³, М. Н. Липовецкий²⁴, О. В. Трофимова²⁵, Н. Луман²⁶.

Сведения справочного характера извлекались также из классических работ Р. П. Овсепяна, Я. Н. Засурского, Е. П. Прохорова, Е. И. Пронина, Г. Я. Солганика, А. А. Тертычного.

Также были привлечены академические труды и учебники по смежным дисциплинам: теории и истории литературы, истории мира, истории России и СССР, психологии человеческого сознания, политологии, пиар-технологиям, менеджменту и экономике.

Степень научной разработанности темы

Несмотря на значительное количество исторической и теоретической литературы по данной проблематике, справочников, словарей, электронных ресурсов, мемуаров и аналитических трудов по авторской журналистике, до сих пор не существует обобщенного исследования по жанровой природе авторского публицистического текста, по феномену авторского мифа в публицистической журналистике, по совокупности основных стратегий авторства в текстах художественной публицистики, а осмысление публицистического наследия русского писателя конца ХХ – начала XXI века Анатолия Игнатьевича Приставкина в данном исследовании только начинается и требует развития и дискурсивного продолжения.

В качестве методологической базы также привлечены диссертационные исследования как общего базового характера, так и реализованные в смежных предметных сферах. К наиболее близким по тематике можно отнести диссертации по истории публицистики И. В. Смотровой²⁷, М. Ю. Глазковой о грамматике публицистического дискурса²⁸, Г. С. Прохорова о художественных особенностях публицистического текста²⁹, Е. С. Щелкуновой о взаимодействии СМК и публицистики³⁰, К. В. Тулуповой о современных тенденциях функционирования публицистического текста³¹, К. Р. Нигматуллиной о культуре профессиональной журналистики³². Также привлекались диссертационные исследования о жанрах журналистики, о языке современного медиадискурса, о корпоративной риторике, о лингвистике публицистических текстов таких ученых, как В. И. Антонова, Н. В. Елисеева, Д. Б. Измаилян, М. С. Кардумян, В. И. Тюпа, О. В. Ушникова, Ю. В. Шемелина.

Научная отработка данной темы отражена также в обширной базе статей и докладов междисциплинарных и тематических научных конференций. В работе использованы исследования по темам дефиниции понятия «публицистика» и о феноменах публицистики, о функциях и жанрах современного медиатекста, теории экзистенциальности в публицистических произведениях, об аспектах когнитивно-дискурсивного анализа публицистики современного медиатекста; труды о влиянии репрезентации публицистики на современное общество; исследования, затрагивающие вопросы разницы между собственно художественным произведением и художественной публицистикой; анализ вопросов, связанных с PR и пропагандой в публицистических текстах различных периодов истории развития жанра; исследования, затрагивающие анализ жанровой принадлежности журналистского текста, типологии и видовых особенностей публицистических произведений.

Также были рассмотрены труды конференций, посвященных таким публицистам, как Анатолий Аграновский, Илья Эренбург, Юрий Черниченко, Сергей Залыгин, Валентин Распутин, Виктор Астафьев и многие другие.

Особый интерес для данного исследования представляют труды и доклады научных конференций, посвященных влиянию публицистики на массовое сознание, способам репрезентации политической и социальной действительности средствами авторской публицистики, к которым можно отнести такие совместно анализируемые на конференциях научные темы, как репрезентация понятий «перестройка» и «гласность» в публицистике постсоветского периода, понятие о гуманизме и нравственности, сосредоточенное в современных публицистических трудах, об особенностях публицистического дискурса в современных интернет-публикациях.

Научная разработанность проблемы жанра и метода репрезентации авторской публицистики отражена в привлеченных к данному исследованию многочисленных теоретических, практических и аналитических статьях. Следует отметить статьи таких авторов, как С. Ф. Барышева, Л. Т. Касперова, Н. И. Клушина, Л. В. Селезнева, Н. В. Смирнова, которые описали жанровое своеобразие современных медиатекстов³³, работу Д. Э. Гизатуллина о персональном журнализме³⁴, исследование Л. П. Гогиной о публицистике постмодернизма³⁵, труды Ю. В. Гордеевой о недосказанности в авторской публицистике³⁶, Н. И. Клушиной о современном гуманизме в публицистике³⁷ и многие другие работы.

Научная разработанность темы отражена также и в трудах зарубежных ученых; в данном диссертационном исследовании использовались переводы таких трудов, как работа Джорджа Александера по социологии³⁸, Роберта Барта и Анатолия Кема о мифопоэтике текста³⁹, ⁴⁰, Мишеля Фуко об архитектонике публицистического произведения⁴¹ и некоторые другие научные работы. Были привлечены иноязычные оригиналы трудов Питера Бурка⁴², Дениса Хорга⁴³, Ирвина Гофмана⁴⁴, Сильвио Вайсборда⁴⁵, Паоло Манчини⁴⁶.

Объект исследования: публицистические медиатексты советско-российского писателя Анатолия Игнатьевича Приставкина как феномен журналистских текстов, реализующих важные социальные функции в условиях смены политической формации.

Публицистика как пограничный текст между художественной литературой и журналистским произведением также явилась объектом данного диссертационного исследования.

Предмет исследования: отражение общественно-политических практик публициста и реализация его личных общественно-политических практик в авторских стратегиях «личного мифа» применительно к медиапублицистике А. И. Приставкина.

Цель исследования: на основании обобщения классических и современных подходов к анализу медиапублицистики выявить характеристики и авторскую методологию репрезентации общественно-политических практик писателя в его политической публицистике (на примере творчества российского писателя конца ХХ – начала XXI века Анатолия Игнатьевича Приставкина).

Научные задачи проводимого диссертационного исследования:

— выявить жанровую природу и типологические характеристики публицистического текста;

— определить место публицистики в журналистике и художественной литературе;

— осветить вопрос о жанровой верификации публицистики и уточнить место публицистики в дискурсивном пространстве современного медиатекста;

— систематизировать авторские стратегии «личного мифа» как методологическую основу художественной публицистики и эссеизма и рассмотреть на этой основе историю развития авторской стратегии в советской (российской) публицистике ХХ века;

— биографически систематизировать литературную, публицистическую и общественную деятельность А. И. Приставкина;

— дать краткое описание публицистического наследия А. И. Приставкина периода работы председателем Комиссии по вопросам помилования при Президенте РФ;

— впервые провести анализ некоторых текстов авторской публицистики русского писателя рубежа ХХ и XXI веков А. И. Приставкина.

Новизна диссертации:

Новизна данного исследования состоит в том, что в нем впервые комплексно с позиций современного понимания функций публицистики и логики авторского мифа проанализирована журналистская публицистика А. И. Приставкина разных периодов творчества и выявлены ее характерные черты.

В диссертации:

— предложена операциональная трактовка жанра «авторская публицистика», в том числе применительно к цифровым медиатекстам;

— обосновано понимание системы стратегий авторского мифа, присущих текстам художественной публицистики;

— впервые на эмпирическом материале выявлены и обобщены авторские стратегии авторского мифа применительно к публицистическому жанру в целом и к медиапублицистике А. И. Приставкина в частности;

— впервые введены в исследовательское поле анализа медиапублицистики публицистические тексты А. И. Приставкина 1990-х – начала 2000-х годов, связанные с его непосредственной политической деятельностью: работой в Комиссии по помилованию при Президенте РФ;

— впервые проанализировано взаимное влияние публицистических текстов А. И. Приставкина, его общественно-политической деятельности в целом и работы в Комиссии по вопросам помилования при Президенте РФ в частности.

Новаторским является и сам литературоведческий подход к анализу текстов А. И. Приставкина, так как история отечественной политики рассматривается через призму авторского мифа – концепта отражения политической действительности, современной А. И. Приставкину –журналисту.

Степень достоверности предлагаемых научных результатов проведенного исследования. Достоверность предлагаемых научных результатов исследования обеспечивается использованием фундаментальных зарубежных и отечественных теорий, применением современной научной методологии сбора и систематизации первичной научной информации, широким применением обширной теоретической базы, включающей в себя значительное количество исторической и теоретической литературы по данной проблематике, справочников, словарей, электронных ресурсов, мемуаров и аналитических трудов по авторской журналистике. К данному исследовательскому труду привлечены смежные диссертационные исследования как общего базового характера, так и находящиеся на пересечении научных интересов. Научная отработка данной темы отражена также в обширной базе статей и докладов научных конференций. Особый интерес для данного исследования представляют труды и доклады научных конференций, посвященных влиянию публицистики на массовое сознание, способам репрезентации политической и социальной действительности средствами авторской публицистики, к которым можно отнести такие совместно анализируемые на конференциях научные темы, как репрезентация понятий «перестройка» и «гласность» в публицистике постсоветского периода, понятие о гуманизме и нравственности, сосредоточенное в современных публицистических трудах, об особенностях публицистического дискурса в современных интернет-публикациях.

В качестве эмпирической базы для анализа привлекалась не только публицистика А. И. Приставкина; в ходе теоретического исследования методов репрезентации окружающих политических и социальных реалий посредством личностно-мифологических публицистических текстов были рассмотрены художественно-публицистические произведения таких медийных авторов публицистики ХХ века, как А. Аграновский, Ю. Афанасьев, С. Залыгин, В. Канунникова, В. Некрасов, И. Руденко, Н. Шмелев, И. Эренбург и некоторые другие.

Гипотеза исследования состоит в том, что особенности авторской публицистики российского писателя Анатолия Игнатьевича Приставкина можно вписать в жанровую парадигму типологических характеристик авторского публицистического текста. На основе анализа творчества А. И. Приставкина здесь была реализована попытка доказательства того, что авторская публицистика является не только действенным способом отражения реалий окружающей действительности, но и сама конструирует такую медиакратическую реальность, в которой проживает современный потребитель информации и которая способна детерминировать его сознание и поведение.

Также отрабатывалась гипотеза о том, что художественные публицисты, опирающиеся в своих произведениях на феномен авторского мифа, способны дать репрезентацию прошлому, создать и смоделировать прогностическую реальность будущего, используя определенные коммуникативные стратегии, в том числе и стратегии авторского мифа.

Теоретические и эмпирические источники. Теоретические и эмпирические исследования по публицистическому творчеству русского писателя Анатолия Игнатьевича Приставкина отсутствуют в современной истории российской журналистики. Все аналитические исследования в данной работе проводятся автором диссертации впервые. (В теории литературы проводился анализ художественной повести А. И. Приставкина «Ночевала тучка золотая». К теории и практике данного исследования эти труды не привлекались.)

Методологической и теоретической базой исследования служит совокупность принципов, выработанных в сфере литературоведческой науки, теории журналистики и теории литературы, а именно используются принцип историзма, объективизма, диалектического единства исторического, художественного и логического, а также применяются сравнительно-исторический и аналитико-синтетический принципы.

Методы научного исследования: общие научные (аналитико-синтетический, компаративный, метод сравнения, аналогии, абстрагирования) и узкоспециальные (сравнительно-исторический и межсистемный, проблемно-хронологический, метод исторического моделирования, метод экстраполяции). Также использован авторский текстопорождающий метод исследования Л. П. Гогиной, примененный при анализе произведений во второй и третьей главах⁴⁷.

Границы исследования. Избранные хронологические рамки исследования русской публицистики определены следующим временным периодом: с середины ХХ века по настоящее время.

Основные положения, выносимые на защиту

1. На протяжении столетней истории отечественной журналистики российская публицистика не только отражала трансформацию политических и экономических реалий, но и конструировала некую медиакратическую информационную реальность, основанную на достоверности авторского мифа публициста как свидетеля истории.

2. Под публицистическим текстом понимается «структурно-функциональный продукт журналистской деятельности с ясно выраженной субъективной авторской позицией, значительной долей оценочности и с признанием идентичности понятия неразделенности автора с обществом при его индивидуальной “неслиянности” с ним».

Жанровая природа публицистики как продукта журналистской деятельности требует уточнения или даже пересмотра; об этом же говорится в проанализированных научных трудах. По видовому критерию публицистика и художественное произведение – разные продукты творческой деятельности.

3. Художественная политическая публицистика, основанная на феномене авторского мифа, создает в сознании целевой аудитории (информационную) картину мира, на основании которой потребитель публицистической информации делает выводы о тех событиях, в среде которых личностно-мифологически присутствовал автор нарратива.

4. Публицистика советского и российского писателя Анатолия Игнатьевича Приставкина основана на авторском стратегическом взгляде на действительность переживаемых автором политических реалий, что позволяет вписать продукты его творчества в общую парадигму как традиционной отечественной авторской публицистики, так и трансмедийной публицистики, нацеленной на распространение массовой информации в различных формах и на различных платформах.

5. Писатель, журналист, публицист, общественный деятель и политик рубежа ХХ–XXI веков Анатолий Игнатьевич Приставкин всем своим творчеством и применением методологии авторского мифа подтверждает положения о важности политической позиции, аксиологических взглядов, экзистенциального восприятия действительности автора-творца как некоего «свидетеля истории». Проанализированные в диссертации произведения А. И. Приставкина не только объективно отражают общественно-политическую, социальную и экономическую действительность в России рубежа веков, но и создают особую медиакратическую реальность. В связи с этим на защиту выносится также впервые осуществленная аналитическая трактовка таких произведений А. И. Приставкина, как «Долина смертной тени», «Синдром пьяного сердца», «Вагончик мой дальний», «Все, что мне дорого».

Проведенный здесь впервые анализ произведений позволяет дать новое понимание авторской художественной публицистики и трактовать ее как некий дискурсивный феномен, находящийся как за пределами традиционной литературы, так и за пределами традиционной журналистики и являющийся продуктом политической публицистики.

6. Функционирование в отечественной публицистике всего ХХ века феномена авторского публицистического мифа содействовало смене политических и экономических формаций в России; данная функциональная роль авторской журналистики сохраняется и в эпоху медийных трансформаций политического журналистского текста, что подтверждается в диссертации примерами из работ современных писателей-публицистов. «Личный миф» по-прежнему определяет творческое начало политической публицистики, которая и является отчасти движущей силой историко-политического процесса.

Научно-теоретическая и практическая значимость исследования

Теоретическая значимость исследования особенностей авторской медиапублицистики российского писателя Анатолия Игнатьевича Приставкина обусловлена рядом важных факторов:

1. Диссертация вносит вклад в теоретическое определение и уточнение жанровой парадигмы журналистских текстов, выявление места в этой парадигме текстов авторской публицистики, которая находится на стыке литературы, журналистики и социально-нравственной и политической пропаганды. Автор систематизирует теоретические наработки по данному вопросу и предпринимает собственную исследовательскую попытку определить жанровую природу современного публицистического текста.

2. Диссертационная работа обосновывает методологию интеграции авторского мифа в творческие практики публицистов и структурную модель реализации стратегий авторского мифа в публицистических произведениях, вносит вклад в дискуссию о «смерти автора» в современной журналистике.

Практическую значимость данного диссертационного исследования составляет выявление (на основе эмпирического анализа текстов А. И. Приставкина) жанровой природы авторской публицистики, исследовательская постановка современной проблемы авторства, анализ трансформации феномена «авторский миф» в публицистике, проведение исторического анализа не изученного ранее – до апробирования результатов проводимого исследования – публицистического творчества писателя конца ХХ – начала XXI века А. И. Приставкина как отражения современного ему социально-политического пространства.

Практическая значимость исследования заключается также и в том, что результаты исследования могут быть использованы в преподавательской работе, подготовке лекционных курсов и практических занятий на филологических факультетах и факультетах журналистики университетов.

Апробация основных положений, выносимых на защиту, осуществляется посредством участия автора диссертации в научно-практических конференциях по журналистике и политологии, а также в публикациях, осуществленных в ВАК-рецензируемых и РИНЦ-изданиях по профилю. Также апробация текстов современных публицистов осуществлена в независимом педагогическом издании «Учительская газета» (главный редактор: Хасавов Арслан Дагирович)⁴⁸.

Структура диссертации обусловлена целью, задачами, внутренней логикой исследования. Композиционно работа состоит из введения, трех глав по несколько параграфов каждая, заключения, списка упомянутых персоналий и приложений.

Глава 1. ЖАНРОВАЯ ПРИРОДА И ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО МЕДИАТЕКСТА

1.1. Возникновение и развитие системы публицистических жанров

Характер современного дискурса в публицистике все сложнее поддается жанровой и стилистической классификации, поэтому в настоящее время почти к любому публицистическому тексту применимо слово «медиатекст», за семантикой которого скрывается определение, подходящее для любого корпусного текста, реализованного и распространенного в СМИ. Исследователь В. Ю. Варзапова, практикующая на базе Тихоокеанского государственного университета, считает, что лексема «медиатекст» «позволяет объединить такие разноплановые понятия, как газетная статья, телевизионные новости, радиопередачи и другие продукты средств массовой информации»⁴⁹. Следовательно, начиная анализ публицистического текста в реалиях современного состояния филологических, лингвистических и журналистских теорий, вполне допустимо рассматривать термины «публицистика» и «медиатекст» как частное и общее, подразумевая, что семантика обоих слов содержит в своей знаковой основе и рассуждения о журналистском тексте, и о тексте массмедийного источника, и о публицистическом корпусе газетного, телевизионного, радийного или интернет-формата. Таким образом, возможно охарактеризовать публицистический текст, опубликованный в медиа, как вид медиатекста, обладающий особой качественной определенностью.

Проблема классификации современного медиатекста касается определения функциональной принадлежности и жанровой особенности каждого словесного корпуса (текста).

Обращаясь к истории вопроса развития системы публицистических жанров, стоит отметить, что изучение теории текста в российской науке традиционно связывается с исследованиями В. В. Виноградова⁵⁰, которые начались более полувека назад – во второй половине ХХ века – и были продолжены М. М. Бахтиным⁵¹ и его последователями в истории русской и зарубежной научной мысли⁵². Это первые подходы к определению функциональной стилистики текста как акта речи, которая имеет свой лингвистически маркированный стиль, связанный также с композицией текста, его архитектоникой (конструктивными особенностями) и индивидуальными проявлениями в синтаксисе, – такое обобщение дается в последней трети ХХ века в трудах Л. Г. Кайда⁵³. Именно в этот исторический период исследования теории текста российские ученые вырабатывают единое мнение: жанровая и стилистическая природа текста тесно связана с его функцией. В. В. Виноградов разрабатывает стройную классификацию воздействия текста на аудиторию и выделяет в этом влиянии:

— функцию общения (коммуникативную);

— функцию сообщения (газетную);

— функцию воздействия (собственно публицистическую)⁵⁴.

В эти же годы в истории западной научной мысли зарождается первое представление о медиатексте, где принцип деления на жанры следующий: новости (news texts), информационная аналитика (comments and editorials) и собственно публицистика (features)⁵⁵. Данная классификация также не является универсальной, в том числе и потому, что в широком плане любой из названных жанров медиатекста может быть функционально отнесен к публицистическим: он не может не воздействовать на формирование мнения социума и не участвовать в управлении (манипулировании) массовым сознанием. Но на сегодняшний день и в российской науке также не существует единых общепринятых и универсальных методов классификации текста по его жанровой принадлежности.

Медиатексты с точки зрения жанровой принадлежности в последней трети ХХ века рассматривали такие отечественные теоретики, как О. П. Брандес и Г. Я. Солганик, А. А. Тертычный и С. Г. Тер-Минасова, а также многие другие авторитетные исследователи; работа осуществлялась в основном на кафедрах факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова. Стоит заметить, что исследование вопроса жанровой природы медиатекстов, даже в эпоху зарождения «новых медиа», не завершено: нет четких и однозначных границ жанров в журналистике; не замечено существенного продвижения в решении данной проблемы по сравнению с общелингвистическим исследованием жанра. Например, в работе Г. М. Соловьева говорится о признанном процессе «размывания ортодоксальных жанровых границ современного медиатекста в рамках достижения эффективной корреляции “адресант – адресат”»⁵⁶. Также можно сделать вывод, что те признаки, которые в зарубежных исследованиях характеризуются как «тип текста» (см. выше), в отечественной научной мысли называются «жанр журналистики», где к информационным жанрам относят печатную корреспонденцию, актуальную заметку, отчет по информационному поводу, интервью, дающее новостные факты, блиц-беседу, актуальный репортаж; аналитическими текстами считают отчеты и беседы с узкими специалистами, комментарии информационного повода, эссе и рецензирование; также российские ученые выделяют художественные жанры в публицистике (очерки, пародии, каламбуры и комментарии), что вызывает принципиальные теоретические разногласия⁵⁷.

Возможно, в современной теории публицистики для начала необходимо выработать основные принципы описания жанровой природы медиатекста, как это предлагала исследователь Н. И. Клушина, решившая взять за основу метод интенции: подача информации разными способами; метод композиционного построения, архитектоники, в котором важен образ автора; метод модальности (личностная или общественная позиция); метод оценки события⁵⁸. Но пока универсальные принципы определения публицистических жанров не выделены, теоретикам и практикам медиатекста приходится ориентироваться самостоятельно даже в количестве жанров журналистики: их в настоящее время называется от тридцати пяти до четырехсот⁵⁹; при этом надо учитывать диффузию жанров, важность для публициста донесения темы, а не стремление к точному соответствию жанра⁶⁰.

Трудности составления точного реестра жанров медиатекстов связаны еще и с тем, что современные авторы не стремятся «привязать» его к стилистике текста: речь современного журналиста настолько подвижна и многообразна, что в одном и том же тексте (а они в реалиях развития цифровой публицистики все чаще имеют устную подачу) могут сталкиваться лексемы различной стилистической маркировки. О принципиальной невозможности жанровой устойчивости говорит, в частности, в своих исследованиях Т. Г. Добросклонская⁶¹. В связи с этим стоит принять мнение большинства отечественных исследователей, которые предлагают выделить три основных жанра современного медиатекста: жанр, подающий общую информацию (информационные разновидности медиатекста), жанр аналитики (исследовательские статьи) и собственно публицистический жанр (текст с вкраплениями принципов создания художественного произведения, основанный на феномене авторского мифа). Помимо Т. Г. Добросклонской, такого подхода придерживается коллектив авторов из МПГУ (Т. Н. Владимирова, А. В. Землянский, Е. С. Зубаркина) в книге «Журналистика в контексте времени»⁶², А. А. Козлович (работа «Журналистика и публицистика»)⁶³, В. И. Антонова в своем диссертационном исследовании⁶⁴.

Действительно, эти три жанра радикально отличаются как по цели создания медиатекста, так и по способу организации речи.

Новостной материал относится к информационному жанру, так как новостной текст продуцирует сообщение фактов, еще неизвестных той целевой аудитории, до которой доносится неизвестная ей ранее информация⁶⁵. Информационный медиактекст в реалиях современности реализует основной функционал журналистской деятельности: профессия призвана находить и освещать новостные информационные поводы. Информационный жанр за столетия своей реализации в деле распространения сведений о социальных, исторических и научных изменениях общества и окружающей действительности приобрел одну из наиболее устойчивых традиционных композиционных структур и способов построения текстов заданной направленности. К информационному жанру применимо довольно строгое определение, в котором он представлен как реализующий функцию информирования о наиболее важных событиях, вписывающихся в контекст реальной действительности, и создающий в социуме развивающуюся картину мира⁶⁶. Наиважнейшей практической функцией текстов информационного жанра служит донесение объективной информации, сообщение о новостном событии; но это не единственный функционал информационного медиатекста: воздействие информации на широкие массы с целью формирования или переформирования общественного мнения по-прежнему остается важнейшим делом публицистики вообще.

Воздействующая функция новостного материала также основательно доказывается в исследованиях Д. Б. Измаилян, где утверждается, что актуальное освещение событий формирует общественное мнение при помощи скрытых (имплицитных, локуционных и других) способов воздействия на аудиторию, «без явной экспрессивно-эмоциональной окрашенности лингво-медийных средств, характерной для аналитических и публицистических текстов»⁶⁷.

Для информационного жанра также крайне важен такой аспект текста, как «новостная ценность», под которым следует подразумевать сиюминутность события, важность этого события для общественного сознания, мощное психологическое воздействие на аудиторию (вплоть до потрясения), важность для дальнейшего морального или экономического потенциала общественного развития, конфликтную остроту, динамичное описание новостных событий. Все эти признаки – непременная составляющая информационного жанра. «Каждый жанр, – пишет исследователь А. О. Чаплыгина, – обладает набором присущих ему характеристик. В российской журналистике принято деление медиатекстов на информационные, аналитические и документально-художественные. Но классификация эта условна, так как чаще всего медиадискурс носит черты нескольких жанров. Так новость обладает всеми чертами информационного жанра»⁶⁸.

Информационный жанр имеет также свои традиции размещения в ленте медиатекстов (передовица) и объема (информация умещается на экран компьютера или сотового телефона и охватывается взглядом полностью, без «листания»).

Известный всем журналистам публицистический закон перевернутой пирамиды, описанный Т. А. ван Дейком⁶⁹, где важная, но небольшая по объему информация располагается в начале текста, а мелкие, незначительные подробности, требующие развернутых пояснений и примеров, – в конце, является ярким признаком новостного текста, который подается в форме информационного жанра. Кроме того, информационный жанр узнаваем по тому, насколько много в нем стилистически маркированных слов, газетных штампов и публицистических терминов, цитат, ссылок, обращений к источникам информации («как сообщает…», «по сообщению…» и т. д.) и авторитетным мнениям («по мнению…», «как считает…»). Клишированность газетных новостных текстов исследователи делят на три вида: «клише, узуально-клишированные и устойчивые коннотации». Также полагается, что «для новостного текста характерно использование словосочетаний, маркированных в плане категории культуроспецифичности, которые служат в основном для обозначения реалий и категории идеологической модальности, что придает тексту мировоззренческий оттенок»⁷⁰.

Таким образом, информационный жанр, к которому, как правило, тяготеет новостной текст, является наиболее устойчивым газетным типом текста, который сохраняет свои явные и устойчивые признаки в условиях формирования жанровой системы современного медиатекста.

Аналитический жанр в журналистике всегда применялся наряду с общеинформационным, но этот же жанр призван объяснять, разъяснять, приводить аргументацию, сопоставлять разные позиции. Аналитика воплощается чаще всего в такой разновидности медиатекста, как статья, которая является особым текстовым корпусом, где истолковываются произошедшие события с точки зрения политики и экономики, нравственности и целесообразности; но и при этом влияние на формирование общественного мнения никогда не уходит из задач пишущего журналиста. Аналитический жанр в условиях цифрового медиатекста расширил свои границы за счет возможности мгновенной публикации комментариев, что делает анализ событий более глубоким и разносторонним.

В данной работе рассматривается публицистичность как органический признак журналистского текста, как разновидность художественного и журналистского творчества, как пограничный дискурс между журналистикой и художественной литературой.

Не все исследователи выносят аналитику в отдельный жанр; исследователь М. Ю. Глазкова пишет: «Данный тип медиатекста можно определить как жанровую разновидность публицистического стиля речи, характеризующуюся проникновением в суть явлений, выяснением скрытых взаимосвязей предмета отображения, убеждением читателя, воздействием на читателя посредством анализа фактов и явлений действительности»⁷¹. То есть даже журналистская аналитика, по мнению этого ученого, несет в себе «пограничный заряд» авторской публицистичности. Можно обобщить, что аналитический жанр представляет актуальную новостную информацию, где каждое событие подвергается подробному разбору происходящих в нем процессов, а сам текст состоит из сообщающей и авторской комментирующей частей. Ученые полагают, что для этого жанра крайне важно разграничение объективного освещения событий и их оценки, что является показателем так называемой «качественной журналистики», основным признаком которой является непредвзятая объективность⁷². При этом нельзя не согласиться и с мнением исследовательницы М. С. Кардумян, которая утверждает, что медийный аналитизм является признаком дискурса медиа как жанра в самом общем смысле, что неаналитического журналистского дискурса не существует, и с этой точки зрения между публицистикой в широком смысле слова и аналитическим медиатекстом вполне возможно поставить знак равенства⁷³. Несомненно, журналистика призвана в своем итоговом функционале влиять на убеждения аудитории, как-то внушать ей эти убеждения и формировать их. И нельзя не отметить, что при помощи аналитического текста это можно сделать с гораздо большим успехом, чем при помощи новостного: в аналитике личность автора, его идеологические убеждения, его мнение относительно анализируемого вопроса выражается гораздо более ясно и однозначно. Теоретики полагают, что «информационно-аналитические тексты призваны ответить на вопросы: “что (кто) действительно?“, “при каких обстоятельствах?“, “почему?“, “кому выгодно?“, “какова ситуация?“, “что делать?“, “как лучше?“, “какие существуют различия/противоречия?” и т. д.»⁷⁴, но не в этом ли задача журнализма как социально формирующего явления вообще? В книге К. Р. Нигматуллиной сказано: «Понимание профессиональных ролей российскими журналистами гибридно и зависит от метапозиции. Профессиональные роли определяются по отношению к творчеству и индивидуальным творческим потребностям, по отношению к мейнстримной повестке и общим информационным запросам аудитории, по отношению к конкретной аудитории издания и ее портрету»⁷⁵. Автор подтверждает мнение о метапоэтическом в своей основе характере журналистского творчества.

При этом стоит уточнить, что будет ошибкой отождествлять журналистику и публицистику, признавая также, что журналисткий текст не равен современному медиатексту.

Т. Ж. Машарипова назвала публицистику «критическим дизайном действительности», который призван выделять «с незначительной декорацией (с тем, чтобы не отойти от правды жизни)» проблемы, волнующие социум. По мнению ученого, публицистское воздействие провоцирует общество к приложению усилий по преобразованию самого себя⁷⁶.

Публицистику невозможно однозначно определить ни как жанр журналистики, ни как тип журналистской деятельности. Публицистика, как полагает автор, – типический продукт творческой деятельности журналиста, в основе которого лежит выраженное авторское аналитическое начало, не только создающее скрытую от широких слоев социума реальную картину происходящего, творчески преобразованную в авторском лично-мифологическом сознании, но и содержащее авторско-аналитический подход.

Тип публицистического творческого продукта деятельности журналиста и писателя реализуется как на уровне слова (то есть на семантическом уровне), так и на уровне грамматики (на синтаксическом уровне) и логики построения текста. Это если говорить о лингвистическом измерении. Но есть еще и нелингвистическое, деонтологическое измерение публицистики, связанное с философией ценностей, добра и зла, справедливости и несправедливости, правды и лжи.

Здесь целесообразно выработать два подхода к определению типов журналистского текста: лингвистический и надлингвистический, не относящийся к общей филологии в принципе. Разумеется, наличие или отсутствие литературных тропов, наличие или отсутствие стилистически маркированных слов в тексте, то есть лингвистический строй текста, во многом определяет типологическую принадлежность текста к публицистике, но внелингвистические посылы: психологическое и информационное влияние на социум, в основе которого лежит аргументативная логика и которое является самоцелью создания медиатекста, – в первую очередь должны определять жанровую природу журналистских текстов в их научной классификации.

С этой позиции публицистику, мы полагаем, можно считать типом творческой деятельности и одновременно выражения ценностной позиции субъекта публичной коммуникации, в нашем случае – писателя и журналиста, направленным на формирование деонтологических ориентаций аудитории. Такое идущее от характеристик деятельности и интенций субъекта публичной коммуникации понимание публицистики может помочь уйти от дискуссии о причислении ее к одному из жанров журналистики. Это, в свою очередь, даст возможность избежать упрощения понимания феномена публицистики.

И аналитика, и «публицистика» (в общем, неуточненном понимании этого термина) основываются на аналитических приемах, то есть при помощи аргументов доказывают или иллюстрируют заявленный тезис, защищают авторскую точку зрения. Следовательно, аналитический элемент публицистики предполагает наличие более или менее эмоциональной авторской аргументации, без которой невозможно привлечь читателя на сторону своей общественной, идеологической и идеальной позиции. Поэтому верна точка зрения тех специалистов по обсуждаемому вопросу, которые считают, что привлечение читателя к занятию единой идеологической, общественно-политической или общекультурной позиции с автором – первейшая задача аналитического журналистского дискурса⁷⁷. Эта же задача стоит и перед журналистской публицистикой. Следовательно, в социологическом измерении публицистика – метод творческого преобразования социальной действительности в текст, способный создать, сформировать в каком-то сегменте социума единую ценностную позицию или позицию на предмет социально значимой проблемы.

Что касается лингвистического или даже художественно-литературного качественного аспекта публицистического продукта (текста как продукта публицистической деятельности), то в данном тексте возможно выделить наличие таких филологических средств, какие, например, предлагаются Т. Г. Добросклонской⁷⁸: слова с положительной и отрицательной оценочностью, использование модальной публицистической лексики, использование литературной тропики (метафоры, эпитеты, сравнения, синекдохи, оксюмороны и т. д.), использование риторических художественных фигур (инверсии, риторические фразы, параллелизм и проч.).

Из сказанного по поводу аналитического жанра (или, по другой классификации, – типа) журналистского текста можно вывести, что в нем непременно присутствует анализ новостного события, четко определена личность автора и его общественная позиция, наличествуют элементы логической аргументации, оценочная эмоциональность и экспрессия. Эти характеристики могут быть взяты и за основу совокупности эмпирически выявляемых признаков публицистического текста.

Говоря о сущностной природе публицистики, ее месте в творческой составляющей журналистской деятельности, необходимо еще раз сосредоточиться на том, что публицистика, не являясь, как мы полагаем, в чистом виде одним из жанров журналистики, онтологически способна выступить и в форме журналистского, и в форме литературно-художественного текста и при этом способна обладать характеристиками текстов новостной и аналитической журналистики.

Но у системы публицистических жанров есть и наиболее близкий к собственно публицистическому стилистическому типу онтологический формат: это художественно-публицистический медиатекст журналистского дискурса. Они традиционно исследуются в литературоведении с точки зрения теории литературы, поэтому в теоретической журналистике данному жанру уделяется недостаточно внимания как в российской, так и в зарубежной науке, где такой дискурс определяется словом features («занимательная статья»), что определяется исследователями как еще один жанр журналистики⁷⁹. Авторы указанной работы утверждают, что эквивалента у данного англицизма в отечественной науке нет. Термин можно трактовать как «изюминку» (особенности внутри текста). С недавних пор к текстам подобного рода в американской и западной теории журналистики стал применяться термин «гонзо-журналистика», что является примером «чистого» публицистического продукта, ведь в тексте, например, реального журналистского исследования там присутствуют художественно-литературные образы. Таковым, например, является роман Т. Капоте «Хладнокровное убийство»⁸⁰.

В текстах подобного рода на первое место выдвигается значимость темы, а не новость как таковая или ее анализ. Эта тема должна быть из разряда тех, что вызывают интерес у широких слоев социума, и для интересующихся данной тематикой важно авторитетное мнение создателя медиатекста, что придает дискурсу, по мнению Т. Г. Добросклонской, особую занимательность, рекреативность, некую «очеловеченность» возникшей общественной ситуации⁸¹.

В традициях отечественной теории журналистики понимание типа собственно публицистического стиля текста связывается с такими жанрами текста, как авторская статья, предполагающая наличие художественного образа, портретный или путевой очерк, колумнистика, горячая новость, поданная эмотивно. Составитель свода жанров публицистики А. В. Щербаков называет перечисленные выше тексты «художественно-публицистическими»; он пишет: «Художественно-публицистические жанры (очерк, фельетон, памфлет и некоторые другие) передают актуальную информацию в эмоциональной, образной форме»⁸². В определениях зарубежной теории журналистики (англо-русский словарь СМИ) к названным жанрам добавляется лексема «занимательная»⁸³. Общим в отечественном и зарубежном научном определении текста вообще является тяготение к определенным тематикам, требования к формату, наличие стилистически маркированных «публицистических» слов; очевидно, что к этим критериям стоит добавить такой существенный жанровый признак собственно публицистического стиля, как создание автором микро-, макро- или мегаобраза художественного порядка, к каковым даже может относиться систематическое и целенаправленное употребление литературной тропики. Некоторые ученые добавляют к признакам публицистического текста такой признак, как наличие беллетризованности, тяготеющее к методу создания эссе: текст познавательного характера, содержащий занимательность и развлекательность, содержащий описание частного случая по заданной ситуации (пример-иллюстрация), который, по сути, является художественным макрообразом текста⁸⁴.

Основная цель написания художественно-публицистического текста журналистом, публицистом или литератором – воздействие на сознание и поведение членов аудитории через апелляцию к их интересам и ценностям посредством психоэмоционально организованного убеждающего текста по задуманной теме с применением инструментария психологического и эстетического воздействия, которого невозможно достигнуть без художественной составляющей произведения.

В реалиях нынешнего времени в современных медиатекстах происходит активное смешение стилей, типов и жанров, что пока не является основанием для отмены продолжения анализа жанровых признаков текста: даже в модифицированном виде жанровая составляющая текстового корпуса может быть исследована. И в художественно-публицистических текстах анализу прежде всего должен подвергаться особый язык произведения, созданные журналистом художественные образы, способные оказать прямое психолингвистическое влияние на читателя.

Итак, можно остановиться на выводе, что в теории современных медиатекстов многие авторы выделяют три основных жанра: информационный (новостной), аналитический и художественно-публицистический. Но поскольку публицистический журналистский текст содержит и элементы аналитики, и элементы информативности, то было бы правильнее отнести публицистику к типу авторской деятельности по созданию особых типов медиатекстов, находящихся как в пространстве журналистики, так и в пространстве художественной литературы, а в ряде случаев – в пограничном пространстве между ними.

Исследование жанровой и типологической природы публицистического дискурса в названном ряду продуктов журналистской деятельности является одной из задач данной работы, поскольку вопрос определения жанровой типологии публицистических текстов, которые будут анализироваться в данной диссертации далее, являлся дискуссионным. Поэтому следует определиться с такими аспектами, как роль личности автора в публицистике, наличие мифологем в публицистических корпусах, выявить элементы управления (манипулирования) общественным сознанием через публицистические материалы, определить роль историзма в данном виде журналистского дискурса.

Дискурсивный характер публицистического текста впервые строго определил М. М. Бахтин⁸⁵, который рассматривал его как образное отражение действительности с различных точек зрения⁸⁶.

Публицистика, как и вся журналистика в целом, создает в сознании социума картину мира, показывая окружающую действительность законченными содержательными фрагментами, зеркально отражающими мир. Она стремится следовать новостным событиям, но старается переосмысливать эти картины и доносить до потребителя сущность своего переосмысления. С точки зрения наличия художественности многие авторы⁸⁷ приближают публицистику к жанру художественной литературы, потому что в России на протяжении двух столетий она сохраняет свои основные характерные черты, связанные с особой выразительностью публицистических текстов.

В приведенном выше анализе публицистика не рассматривается как один из жанров журналистики, а понимается как вид творческого журналистского дискурса; при этом публицистический жанр как один из трех основных жанров журналистики продолжает функционировать. Кроме того, создание публицистического текста – вид деятельности журналиста, стремящегося творчески преобразовать окружающую действительность.

Но так ли это очевидно? Рассуждая о типологии и внутренней сущности публицистики, одни авторы говорят, что это – жанр словесности, другие называют публицистику родом литературы, а некоторые считают ее разновидностью журналистики, политического дискурса или методом подачи актуальной новости⁸⁸.

Обратимся к словарям, в которых так или иначе трактуется общеупотребительное понятие «публицистика». В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова, Д. Н. Ушакова, С. А. Иванникова есть определения: «Публицистика – это литература по общественно-политическим вопросам современности»⁸⁹, «Публицистика – это вид литературы, посвященный злободневным общественно-политическим вопросам современности»⁹⁰, «Публицистика – это общественно-политическая литература на современные актуальные темы»⁹¹. Во всех определениях фигурируют такие лексемы, как «современность (актуальность)» и «политика». И еще идет постоянная отсылка к родовому понятию «литература». В этих трактовках, выведенных почти единодушно в науке ХХ века, речь идет о своевременности и злободневности публицистических текстов, что не всегда соответствует реалиям: многие публицистические статьи и материалы не утрачивают своей актуальности на протяжении многих десятилетий, а то и столетий. Публицистический дискурс, который изучается в теории журналистики XXI века, может апеллировать и к современным событиям, и к далекой истории, и к прогнозам развития общества, политики и экономики. Спорной является и строго политическая направленность публицистики. Еще Аристотель писал: «Государство принадлежит к тому, что существует по природе, и человек по природе своей есть существо политическое…»⁹² Вообще понятие государства философ отожествляет с понятием «политического общения», являющегося наиболее важным из всех видов общения, так как оно существует ради достижения общего для всех граждан блага. Разумеется, нельзя отрицать мнение Аристотеля, что социальный человек не может быть не политическим, но внутренние духовные и антропологические законы человеческого сознания также успешно изучаются и описываются в публицистических трактатах.

Таким образом, вопрос о том, является ли публицистика частью журналистики или частью художественной литературы, может считаться дискуссионным. В недалеком еще ХХ веке «Большая советская энциклопедия» рассматривала публицистику как «особый вид литературных произведений», как «вид литературы»⁹³. «Толковый словарь» А. Н. Булыко⁹⁴ также говорит о публицистике как о роде литературы; так же определяет ее и Б. И. Горев в «Словаре литературных терминов»⁹⁵. И тот факт, что российские писатели, художники слова, в своем творчестве неоднократно обращались к публицистике, не дает основания причислять последнюю исключительно к разновидности художественной литературы. Неслучайно на протяжении своего становления и теория литературы, и теория текста, и теория общей словесности, и современная теория журналистики⁹⁶ рассматривают отдельные тексты крупнейших писателей России (романистов, драматургов, поэтов: А. С. Пушкина, И. С. Тургенева, М. Горького и многих других) как публицистические, отделяя их от собственно художественного творчества авторов. Современные жанровые трактовки журналистских текстов публицистической природы расходятся с мнением специалистов ХХ века. Такие тексты относят к журналистским текстам.

Современные исследователи относят публицистику и к сфере литературы, и к сфере журналистики одновременно. Вот некоторые определения. «Публицистика – это массовые популярные политические тексты, воздействующие на актуальные общественно-политические процессы»⁹⁷, – считает исследователь В. В. Ученова; «непосредственным политическим постижением действительности»⁹⁸ объявляет публицистические тексты М. С. Черепахов; «Вид творчества, отражающий общественно-политические, моральные, экономические и другие актуальные проблемы посредством научно-логических доводов и доказательств»⁹⁹,– это мнение Е. Прохорова; «Публицистика освещает вопросы политики и общественной жизни»¹⁰⁰, – так полагает М. И. Скуленко. Во всех определениях замечается устойчивое тяготение к тому, чтобы связать публицистику с тематиками социальной и политической направленности¹⁰¹. С нашей точки зрения, с такой позицией можно согласиться, если рассматривать социальную тематику в широком плане, включая в нее и экологическое состояние планеты, и проблемы общественных взаимоотношений, и взаимоотношение поколений, и семейные проблемы, и трудности воспитания.

Если обратиться к более новым определениям публицистики, реализуемым в теории журналистики, то актуальным представляется мнение А. Н. Тепляшиной, которая считает данный жанр «средством познания действительности, которому подвластны все темы и любые события» и что публицистические тексты «осуществляют нравственный контроль за поведением членов общества, состоянием их жизненных позиций»¹⁰². Верным, на наш взгляд, является и мнение А. А. Тертычного, который полагает, что «публицистика является интеллектуальной деятельностью, предмет которой – объективная реальность»¹⁰³. Именно с этой точки зрения можно рассматривать публицистические труды литераторов ХХ и XXI веков, и такая традиция в русской литературе сохраняется от истоков отечественной словесности: как не вспомнить блестящую публицистику таких русских классиков, как Федор Михайлович Достоевский, Лев Николаевич Толстой, Илья Григорьевич Эренбург и Михаил Александрович Шолохов.

В подтверждение мнения современных теоретиков журналистики о публицистике можно рассмотреть определение Г. Я. Солганика, который утверждает, что «главный интерес публицистики сосредоточен на социальной жизни, которая невозможна без людей, поэтому не случайно ее интересует личность как часть социума»¹⁰⁴. Иными словами, современный ученый рассматривает публицистику в качестве раздела «человековедения», а такой метафорой издавна характеризуют художественную литературу. В узкой постановке такое сближение вряд ли допустимо, ведь исследовать человека во внешних и внутренних конфликтах – задача искусства, но вместе с тем в широком плане антропологическую составляющую публицистической журналистики отрицать невозможно. Другой ученый – Л. Е. Кройчик – расширяет предыдущее определение указанием на необходимость отражения реальных событий, а не художественно-вымышленных в публицистическом произведении. Он называет публицистику «совокупностью документальных произведений, созданных для направления деятельности людей на оптимальную реализацию определенной социальной задачи путем их убеждения в общественной полезности результатов выполнения данной задачи»¹⁰⁵.

Разумеется, за предыдущую половину столетия и понимание, и технология создания публицистического текста испытали на себе процесс модернизации, вызванный активным развитием «новых медиа», цифрового медиатекста, внедрением новых технологий в процесс функционирования журналистики. И. И. Засурский, Л. Е. Кройчик, А. Е. Богоявленский, З. Е. Голенкова обсуждают такие термины, как «постпублицистика», «постмодернистская публицистика», «„фастфудовская” публицистика», что говорит о непрерывной трансформации жанров журналистики вообще и публицистики в частности. Исследователь XXI века В. И. Антонова замечает проявление маргинальных форм в современной публицистике¹⁰⁶; И. Г. Милевич видит в ней безграничный простор для современного мифотворчества¹⁰⁷, но многие перечисленные выше теоретики журналистики непременно подчеркивают важность авторства, первоочередность самовыражения авторской личности, индивидуально-творческое начало, что крайне важно отметить в рамках тематики данного исследования. «Имя публициста становится знаком издания», – верно подмечает Л. Е. Кройчик.

Следует отметить еще одно знаковое начало русской словесности, берущее истоки в творчестве русских драматургов XVIII–XX веков: от художественного и публицистического творчества А. П. Сумарокова до ставших классическими произведений А. В Вампилова, – речь идет о юмористическом, ироничном, саркастическом и сатирическом аспектах, непременно развивающихся во всех литературных жанрах, адаптировавшихся на «русской почве». Недаром И. М. Дзялошинский считает, что сейчас «публицистика приобрела насмешливо-негативный характер»¹⁰⁸.

Следовательно, в реалиях нынешнего времени возможно охарактеризовать публицистику как «гражданскую журналистику»: такую форму текста, в котором реализуется подход к событиям окружающей действительности «с точки зрения человеческой», где (как у Л. Н. Толстого) каждый исторический факт, каждое социальное явление, каждый политический или гражданский акт, имеющие место в невымышленной жизни, «объясняется человечески». Данный вывод можно подкрепить мыслью М. Н. Липовецкого о том, что публицистика помогает «сознательному выбору аудиторией средств, приемов и методов борьбы»¹⁰⁹, иными словами, убеждает в правильности свершаемых действий.

Из сказанного выше напрашивается мнение о том, что публицистика является продуктом деятельности творческого журналиста или художественного писателя; публицистический текст обладает ярко выраженным авторским началом, исследует внутриличностные, межличностные и социальные конфликты с точки зрения «живого», своеобразного и разностороннего человека как члена социума, и исследования эти основаны на реальных социальных, общественных, экономических и политических событиях.

Современный теоретик журналистских жанров А. М. Прохоров в одном из энциклопедических определений говорит, что публицистика – это «род произведений, посвященных актуальным вопросам и явлениям, содержащих фактические данные о различных ее сторонах, оценки с точки зрения социального идеала автора»¹¹⁰, что перекликается с мыслью, высказанной выше. Иными словами, термин «публицистика» должен пониматься в двух онтологических форматах. Во-первых, это текст или корпус текстов, функционирующих в публичном пространстве и обладающих общими признаками: они решают задачу выполнения общих функций. Основная функция публицистического текста – эмоционально воздействовать на массовое сознание через авторскую картину мира; цель такого воздействия заключается в формировании общественных настроений, общественного мнения, общественного сознания. Во-вторых, публицистика – это деятельность человека, производящего тексты такого рода. У публицистического дискурса есть еще третье измерение – институциональное, так как публицистика – это социальный институт, участвующий совместно с другими институтами в духовном воспроизводстве социума, его самопознании и саморефлексии.

Подобные утверждения включены и в современные словари литературоведческих терминов¹¹¹. Причастность публицистики как к журналистике, так и к художественной литературе видят Л. В. Тимофеев и С. В. Тураев, сказав о том, что «публицистика (от лат. publicus – “общественный“) – жанр литературных произведений, стоящий на стыке собственно художественной литературы и научной прозы»¹¹².

Признавая в публицистике синтез литературного и журналистского творчества, необходимо отметить большее тяготение ее к роду журналистики, что подчеркивается такими учеными, как С. Г. Корконосенко и А. А. Юрков, видевшими в ней «отражение мира социальной реальности и творческого “Я” журналиста»¹¹³.

Внутри самой журналистской публицистики за прошедшие несколько десятилетий успешно развиваются такие жанры, как письма известных людей и их обзоры событий, размышления в формате эссе, очерки, фельетоны. Современная публицистика также успешно формирует свои сквозные дискурсы: политический, экономический, патриотический, героический, социальный, сатирический, критический и проч. Поэтому исследованием публицистики могут заниматься как теоретики журналистики, так и теоретики художественной литературы, как библиографы, так и текстологи, как социологи, так и психологи.

Необходимо еще раз особо отметить все возрастающую в современном социуме авторитетную роль личности публициста, который зачастую становится лицом контента того или иного издания, канала или сайта, благодаря чему эти медийные корпорации приобретают особую социальную значимость.

В следующем параграфе будет рассмотрен открытый научный вопрос о жанрах, рождающихся и закономерно развивающихся внутри публицистических текстов.

1.2. Жанровая верификация публицистики

Как было сказано в предыдущем параграфе, в условиях современного медиаформата журналистских текстов уже трудно установить «ортодоксальные» жанровые границы¹¹⁴ и не выходить за их рамки. Проблема соответствия жанровым законам в публицистике связана, прежде всего, с необходимостью установки основных коррелятивных коммуникационных установок: от актора к целевой аудитории, – ведь если считать, что основная функция публицистики – воздействующая, то необходимо принимать во внимание и тот факт, что вместе с ней в диалектическом единстве реализуются и контактоустанавливающая (формирующая авторитетный образ автора), и апеллятивная (обращающаяся к авторитетным мнениям), и адресная (подразумевающая целевую аудиторию) функции. Все эти функции синтезирует публицистический дискурс, в связи с чем возникает проблема жанровой верификации публицистического текста.

Данная проблема связана с тем, что в публицистическом дискурсе происходит разнообразная и подвижная диффузия жанров, а оценочность, дискурсивность и деонтологическая субъективная модальность стали показателями видовой принадлежности текста к публицистике.

На сегодняшний день понятие «публицистика» вызывает теоретико-методологические вопросы, требующие уточнения по характеристикам своей типологической, видовой и родовой жанровой природы.

Можно дать следующее предварительное определение жанровой и родовой природе публицистики: это текст, содержащий характерные жанровые черты публицистики, типологически отличающийся от других продуктов журналистской деятельности творческим подходом и являющийся социальным институтом.

В теории современной журналистики сложно найти универсальное определение жанра публицистики. Неоднократно процитированный выше авторитетный теоретик-исследователь А. А. Тертычный не без основания предлагает считать жанровым признаком текста «устойчивые группы публикаций, объединенные сходными содержательно-формальными признаками»¹¹⁵; определение подобного рода можно применить и к современному понятию журналистского дискурса в самом обобщенном смысле. В. В. Ученова связывает понимание жанра с сюжетом публикации, объявляя его «особой формой организации жизненного материала, представляющей собой специфическую совокупность структурно-композиционных признаков»¹¹⁶; но уже тогда, в последней трети ХХ века, исследовательница отметила тенденцию процесса к разрушению границ жанра во всех родах и видах продукта журналистской деятельности. В следующие десятилетия Л. Е. Кройчик предлагает нивелировать понимание жанра и исследовать не жанр, а текст, еще не обращаясь к новому термину «медиадискурс». Он пишет: «В современных текстах можно наблюдать явления ослабленного детерминизма жанровой закрепленности, преобладание личностного подхода автора»¹¹⁷.

Соглашаясь с мнением авторитетного автора, необходимо тем не менее признать творческое начало в журналистике и публицистике ведущим, а личность автора-публициста – индивидуальной как в художественном, так и в субъективном плане. Иными словами, необходимо отступать от восприятия журналистики как ремесла и вставать на защиту позиции, что журналист и публицист является не в меньшей степени творцом и художником, чем создатель литературно-художественного произведения. «Подлинное творчество, – считают современные теоретики, – многолико, оно не любит рамок и всегда нацелено на поиск новых путей самоусовершенствования – это не требует никаких доказательств»¹¹⁸. Это не вызывает сомнений, но все же стоит констатировать, что и к современному медиатексту, и к журналистскому дискурсу в формате «новых медиа» необходимо продолжать предъявлять некие формальные жанровые требования; и это неизбежно, потому что без установленных конвенционально в профессиональной среде соглашений о форме невозможно достичь творческой содержательности в журналистике. К тому же выявить личностно-авторский критерий в определении публицистического текста в реалиях цифровых технологий, на фоне которых развивается современный медиатекст, весьма проблематично.

Определением характеристик, по которым можно идентифицировать текст с целью соотнесения его с жанром, теория журналистики занимается давно, маркируя жанровые отличия «своеобразием предмета журналистики и способа отображения автором действительности, порождающих этот набор»¹¹⁹. Но журналист-творец, журналист-художник, журналист-личность может менять способы, которыми он изображает действительность в своих текстах, что и порождает необходимость продолжения анализа жанровой природы публицистического текста.

Обновление политических, экономических социальных, ментальных и мировоззренческих реалий России периода начала и продолжения эпохи постмодернизма, особенно в постсоветский период, спровоцировало то, что Л. Е. Кройчик назвал «трещиной» в «детерминизме жанров журналистики». Прежние жанровые границы размывались, потому что потребовалось вводить в тексты новые коммуникативные аспекты, апеллировать к общественному мнению и не игнорировать его; целевая аудитория перестала быть «единым советским обществом», и на нее (аудиторию) также следовало ориентироваться; кроме того, автор публицистики должен был непременно отождествлять свою творческую личность с той частью социума, с той целевой аудиторией, на которую он хотел повлиять своими корпусами текстов. Поэтому к концу ХХ – началу XXI века в теории журналистики возникает вопрос не столько о верификации жанровой природы журналистской публицистики, сколько о ее дискурсивном начале, где возрастает значение личности пишущего, облегчается вступление целевой аудитории в диалог с ним: с появлением интернет-коммуникаций процесс обратной связи совершается почти мгновенно, что позволяет быстро сопоставлять мнения. Иными словами, публицистика усиливает, утрирует и подчеркивает свойства двустороннего личностного подхода, становится в большей степени адресной. В связи со сложившимися социальными и ментальными реалиями исследователь Е. И. Пронин предлагает идентифицировать жанровую природу публицистического текста по двум показателям: по предмету изображения и конечной цели создания текста, которая тесно связана с необходимостью оказать задуманное влияние на читателя¹²⁰.

В связи с вышесказанным о современном публицистическом тексте в журналистике можно говорить как о целевом тексте, который отражает реальную жизнь, подвергнутую анализу с определенной авторской и личностной точки зрения. То есть, по сути, определяя жанровую природу публицистического текста, необходимо вернуться к той научной теории, которая присутствовала в литературоведении не одно столетие: речь идет о тесной взаимосвязи содержания и формы художественного (да и публицистического) произведения. В содержании же публицистического текста сквозным параметром проходит аналитическая составляющая, носящая авторский характер. Без этого не может состояться ни один жанр публицистики. Безоценочной журналистики, за функционирование которой выступает западная теория¹²¹, в реалиях нашего социума никогда не было ранее и на сегодняшний день также не существует. Даже в новостных публикациях безэмоциональное сообщение о свершившемся факте не только не воспринимается адресатами, но и способно ввести людей в заблуждение. Даже хорошо выполненная задача журналиста – ответить на вопросы «что?», «где?» и «когда?» – не привлекает внимание потребителя информации: сегодня публицист должен явно или имплицитно расставить акценты и приоритеты, обнаружить критерии, по которым социум может оценить новость, задать некую шкалу ценностей, расставить аксиологические акценты. Это связано с традицией идеологического восприятия информации любым социумом, который всегда (и до сих пор) стремится к так называемой выработке гражданской позиции, стремится соответствовать общей политической направленности власти, не просто высказать собственное отношение к событию, социальному или экономическому явлению, но понять, кто является его сторонниками и противниками.

«Логику публицистического высказывания, направленного на убеждение, определяет нередуцированный аналитизм. Аналитическое начало детерминирует доминирование в публицистическом высказывании логико-понятийных форм, что сближает публицистическое высказывание с научным»¹²², – говорили исследователи более десятилетия назад. По сути, публицистический род журналистики, содержащий ярко выраженное аналитическое начало, приближается к исследованиям из сферы социологии или политологии, но только по форме подачи, а не по отождествлению.

«Аналитизм публицистики не регламентирован универсальным кодом и входит в логику высказывания в соответствии с конкретными коммуникативными задачами», – продолжает П. П. Каминский, что можно понимать так: через аналитическую составляющую публицистический текст реализует свою социальную и политическую миссии и выполняет задачу успешной коммуникации с обществом.

Этот и другие представленные выше доводы говорят в защиту того вывода, что в жанре российской публицистики за несколько последних десятилетий усилился аналитизм, который, в принципе, не является «официальной», обязательной составляющей публицистического рода журналистики. Исходя из этих аргументов, можно сделать предположение о том, что в современной российской публицистике идет обновление жанрообразующих процессов в целом и в публицистическом дискурсе в том числе. По мнению исследователей, современная «аналитическая публицистика несовместима с выдаваемыми на-гора тоннами неотшлифованной словесной породы, не стоящими в восприятии массовой аудитории почти ничего. Ограненный же опытной рукой мастера фрагмент этой словесной породы интересен именно из-за своей формы»¹²³.

Разумеется, взаимное проникновение жанров наблюдалось отечественными лингвистами еще полстолетия назад, и тот факт, что жанр публицистики активно обогащается аналитикой, не вызывает ни протеста, ни вопроса. Еще в 70-е годы ХХ века выдающийся русский и советский филолог, культуролог и аналитик М. М. Бахтин высказывался о взаимодействии и диффузии жанров: «Никогда новый жанр, рождаясь на свет, не отменяет и не заменяет никаких уже существующих жанров. Ведь каждый жанр имеет свою преимущественную сферу, по отношению к которой он незаменим… Но в то же время каждый существующий и значительный жанр, однажды появившись, оказывает воздействие на весь круг старых жанров: новый жанр делает старые жанры, так сказать, более сознательными, он заставляет их лучше осознать свои возможности и свои границы»¹²⁴. Следовательно, аналитика, сопрягаясь с публицистикой, органично присутствуя в ней, ни в коем случае не отменяет и не нивелирует законов жанра публицистики, а только усиливает их и подчеркивает, обогащая, являясь основным жанровым признаком этого рода журналистики и типа журналистского дискурса. Это служит для исследователей стимулом постоянно анализировать жанровую природу видоизменяющейся, живой, как сама жизнь, журналистской публицистики. Так, специалист в этой области В. В. Ученова писала: «Осознавая и творчески осваивая процесс развития жанров, важно не терять из виду, что за внешне наглядными метаморфозами жанров происходит многомерное сочетание, пересечение и взаимодействие методов журналистского познания, репортерского поиска, приемов исследования, и именно в этих, спрятанных в глубине строки, взаимодействиях обнаруживаются многие “секреты” эволюции традиционных жанровых форм»¹²⁵. Следовательно, магистральная линия жанра всегда остается неизменной, сохраняя традиции методологии анализа окружающей действительности. Описать концепты жанров в их непрерывной трансформации – задача исследователей современного медиатекста.

Итак, в современной публицистике не только синтезируются многие жанровые черты журналистского дискурса, но уже несколько десятилетий преобладает оценочная интерпретация – видовая черта публицистики.

С точки зрения автора, можно предположить, что само понятие «публицистика» вызывает вопросы, требующие уточнения не только по сущности своей типологической, видовой и родовой жанровой природы.

По мнению современных исследователей, «термин “публицистика” имеет четыре значения:

1) процесс придания произведению черт различных жанров публицистического характера;

2) тексты определенного типа;

3) творчество особого рода;

4) социальный институт общества»¹²⁶.

Выше было приведено несколько разнящихся и совпадающих определений термина «публицистика»; обратимся к еще одному, более развернутому утверждению, взятому из академической литературной энциклопедии. «Публицистика – род литературы и журналистики; рассматривает актуальные политические, экономические, литературные, правовые, философские и другие проблемы современной жизни с целью повлиять на общественное мнение и существующие политические институты или изменить их в соответствии с определенными классовыми интересами (в классовом обществе) или социальным и нравственным идеалом. <…> Подлинная публицистика – высший род журналистики. Используя почти все газетные и журнальные жанры (статья, фельетон, очерк, обозрение, рецензия, памфлет), она выделяется тем, что всегда исполнена полемики, спора, борьбы за новые идеи… В середине ХХ века публицистический стиль осваивает новые области в кино… театре… в живописи и телевидении»¹²⁷. На современном сайте словарей и энциклопедий значение термина немного трансформируется и уточняется. В «Большом энциклопедическом словаре» – универсальном однотомном, который включает в себя около 80 000 статей, в том числе около 20 000 биографий, и который считается универсальным справочным изданием, уделяющим внимание почти всем областям современного знания, сказано: «Публицистика (от лат. publicus – “общественный“) − род произведений, посвященных актуальным проблемам и явлениям текущей жизни общества. Играет важную политическую и идеологическую роль как средство выражения плюрализма общественного мнения, в том числе формирующегося вокруг острых проблем жизни. Публицистика существует в словесной (письменной и устной), графически изобразительной (плакат, карикатура), фото- и кинематографической (документальное кино, телевидение), театрально-драматической, словесно-музыкальной формах. Публицистика нередко используется в художественных и научных произведениях»¹²⁸.

Современная трактовка жанра публицистики, как видно из определения, ориентируется на медиаформат: изобразительность, театральность, звуковое сопровождение, художественная форма – все это атрибуты медиатекста. Из приведенных выше трактовок также следует, что часть исследователей понимает публицистику как новый род литературы (четвертый после эпоса, лирики и драмы), а другая часть исследователей рассматривает публицистику как жанр или как один из видов художественного творчества. Но однозначной трактовки публицистики как продукта деятельности журналиста, писателя и ученого на сегодняшний день еще не выведено. Отдельный, выходящий за пределы задач настоящей работы вопрос: возможно ли это вообще? Однако мы разделяем позиции тех ученых, которые считают, что относиться к публицистике как к «неполноценной литературе», «недолитературе» нельзя. Е. И. Журбина пишет по этому поводу: «Мы до сих пор слышим пренебрежительное “публицистика!” в тех случаях, когда хотят указать на отсутствие художественности, в то время как на самом деле художественность и публицистичность – не взаимоисключающие стихии»¹²⁹. И еще мнение: «Нередко приходится встречаться со случаями, когда считается, что занятия публицистикой являются своего рода отдыхом в перерывах между написанием “более серьезных” поэм, романов или повестей. Полагаем, что публицистика по своему мобилизующему потенциалу играет в обществе не менее важную роль, чем литература»¹³⁰.

Однозначного жанрового определения публицистики нет – по крайней мере такого, которое в рамках данной диссертации можно было бы считать исчерпывающим и современным; она (как термин) не ограничена в тематике, этим термином можно обозначать и сам процесс творчества журналиста и писателя, и метод воздействия на социально-общественное коллективное сознание. Журналистская публицистика по методу создания произведения имеет много общего с жанром журналистского расследования, потому что предполагает предварительный сбор фактов, их тщательную проверку, ясное позиционирование личности создателя публицистического текста. Кроме того, публицистический текст реализует некоторые художественные аспекты произведения: динамичность сюжета, наличие конфликта, поставленную в центр повествования значимую общественную, политическую или экономическую проблему, острота которой актуальна и очевидна. Публицистика, как правило, пользуется всеми атрибутами литературной тропики, средствами художественной выразительности; каждый публицист стремится выразить свой узнаваемый художественный стиль письма, тщательно прорабатывая язык и стиль произведения.

Говоря о современной публицистике и правильном толковании данного термина, необходимо прежде всего определиться с функцией и структурой публицистического медиадискурса.

Современный толковый словарь определяет функцию (от лат. functio – «исполнение, осуществление») как: «1) деятельность, обязанность, работа; внешнее проявление свойств какого-либо объекта в данной системе отношений (например, функция органов чувств, функция денег)... 2) функция в социологии – роль, которую выполняет определенный социальный институт или процесс по отношению к целому (например, функция государства, семьи и т. д. в обществе)... 3) в лингвистике – назначение, роль (иногда и значение) языковой единицы или элемента языковой структуры»¹³¹. Из этого новейшего определения с очевидностью вытекает, что функцию публицистики долгое время толковали как «роль социального института» (см. пункт 2), в то время как рассматривать публицистику надо также и с лингвистической точки зрения, ставя на значимое место именно силу словесного воздействия публицистического текста как элемента языковой структуры на психологию читателя и массовое сознание в целом. Воздействие на массовое сознание – это и есть институциональное воздействие, полем для публицистики здесь является массовая психология, поэтому целесообразно интегрировать в понимании этого феномена лингвистические, психологические и социальные аспекты.

«Структура, – сообщает тот же “Большой энциклопедический словарь“, – общий, относительно устойчивый, изменяющийся в пространстве и времени способ связи внутренних связей и отношений системы. Он определяет функциональную деятельность системы, линию ее поведения, характер взаимодействия и многие другие ее особенности. Понятие структуры отражает форму расположения элементов и характер взаимодействия их сторон и свойств. Структура есть не что иное, как результат движения элементов системы, итог их организации, упорядочение, и в этом значении она выступает как закон связи элементов. Именно связь, целостность и обусловленная ими устойчивая структура – таковы отличительные признаки любой системы»¹³². Следовательно, публицистика по своей структурной принадлежности является частью общей системы журналистских и писательских текстов. По своей онтологической природе, по природе бытования публицистика может обозначать следующее:

— текст острой тематической направленности как обязательной составляющей публицистического произведения (при этом реализуется основная функция публицистики с применением структурного компонента);

— творческий подход при создании текста публицистической направленности (функция, воплощенная в структуре);

— готовый текст (идеальная структура, выполнившая функциональные задачи);

— определенный социальный институт, воплощающий основную функцию текста (влияние на такие общественные институты, как политика, экономика, быт, нравственность, мораль, здоровье, спорт и образование).

Из природы бытования публицистики вытекает ее функциональная сущность: выявлять существующие в обществе реалии, творчески преобразовывать их в художественные или реалистические образы, демонстрировать социуму состояние картины мира через преломление авторского мировоззрения, что неизбежно должно консолидировать (или разобщать), просвещать (или вводить в заблуждение), организовывать (или анархизировать) социум. Последняя вариативность зависит от тех задач, которые ставит перед собой публицист, от политической идеологии структур, которым журналист служит.

Структурные признаки публицистического текста соответствуют логике композиционного построения любого текстового журналистского продукта. Такие тексторазличительные обязательные атрибуты медийного дискурса, как заголовок, хедлайн, лидер-абзац, привлечение дополнительных информационно-иллюстрирующих материалов, обширная основная часть и ясное заключение с четкими выводами, – все это обязательные структурно-композиционные элементы публицистической журналистики. Но, в отличие от других родов и видов журналистского текста, в публицистику могут внедриться элементы художественного вымысла, которые в структуре другого текста будут трактоваться как фейк или вброc. Кроме того, современный журналистский текст зачастую является внеличностным, неавторским, безликим, в то время как в архитектонике публицистического текста непременно присутствует ярко выраженный авторский подход¹³³.

Таким образом, реализация функций публицистики приводит к достаточно устойчивой структуре соответствующего публицистического текста. «Готовое публицистическое произведение есть, в свою очередь, структура, обладающая определенными функциями»¹³⁴, – говорят исследователи.

Журналистская публицистика, являющаяся текстом массовой коммуникации, по своей структуре формируется так же, как формируется и любой другой текст, воздействующий на реципиента. Поэтому, говоря о верификации жанровых признаков публицистики, стоит обратиться к пониманию текста как коммуникативного феномена. Общепринятого точного определения текста сегодня нет, при этом существует более трехсот определений этого понятия, рассматривающих текст в лингвистическом аспекте, прагматическом и стилистическом¹³⁵. В самом общем виде текстом можно считать произведение как устной, так и письменной речи, построенной по определенному плану, выражающей законченную мысль. Устный вариант текста анализировала, в частности, О. В. Трофимова, которая считает, что «текстом может называться лишь такой результат речетворческого процесса, который является осмысленным, соответствует ситуации, понятен для адресата»¹³⁶. «Философский словарь» сообщает, что под текстом следует понимать «написанное высказывание, выходящее за рамки фразы, то есть являющееся дискурсом и представляющее собой нечто законченное, единое и целое, наделенное внутренней структурой и организацией, соответствующей правилам какого-либо языка»¹³⁷. «Литературная энциклопедия» констатирует: «Текст – речевое произведение, в котором используются языковые единицы всех уровней языка»¹³⁸. «Лингвистический энциклопедический словарь»: «Текст – объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность»¹³⁹. В обобщенной трактовке: текст – завершенное произведение речи, содержащее единицы языка всех уровней – от фонемы до периода – и обладающее цельной и связанной композицией. Текст может выступать в жанре фельетона и очерка, научной статьи и официального производственного отчета, но основным условием формирования дискурса является выполнение всех аспектов текстуальности, под которой следует понимать объединение всех свойств, которыми должен обладать текст:

1) свойство когезии – единая смысловая линия;

2) свойство интенциональности – связь содержания и цели;

3) свойство информативности – новизна информации, новостной посыл, связанный с неожиданностью сообщения;

4) свойство ситуативности – изображение события, повлиявшего на возникновение текста;

5) свойство интертекстуальности – включенность в дискурс, нарратив, соотнесенность с другими текстами¹⁴⁰.

Далее следует обратиться к понятию «публицистический текст». Е. С. Щелкунова считает, что «публицистический текст – связанный знаковый комплекс, сориентированный на взаимодействие автора и массовой аудитории для обмена актуальной социальной информацией, представлениями, мнениями и максимально актуализирующий потенциал текстовой динамики»¹⁴¹. С другой стороны, Л. Г. Кайда пишет: «В конце концов, что это такое – “публицистический текст“? Вся многоаспектная наука о публицистике не дает на него точного, глубокого и всеобъемлющего ответа. Скорее всего, его и не может быть»¹⁴². Оставим этот полемический тезис на совести цитируемого автора и отметим, что публицистику можно рассматривать как род речевой деятельности, словотворческий процесс, даже отходя от споров о жанровой природе данного явления, своеобразия и выразительности в процессе функциональной реализации. В конце концов, исследователи еще не договорились о единой трактовке понятия «публицистичность». Л. Г. Кайда считает, что «под “публицистичностью” подразумевается ярко выраженная авторская позиция, а точнее – одна из форм проявления авторской тенденциозности, что позволяет включать в него и понятие “публицистики”»¹⁴³. Свое мнение о том, что нет повода выводить и обосновывать понятие «публицистический текст», исследовательница объясняет так: «Поскольку сегодня не существует единого стилевого принципа газетной речи, уместнее говорить не о газетной речи, а о языке массовых коммуникаций. Учитывая данный вывод, мы считаем, что сегодня необходимо говорить не о публицистических, а о журналистских текстах»¹⁴⁴.

Мы полагаем, что такая позиция является односторонней и излишне категоричной. Цитируемые авторы выражают сомнение в особенности публицистики, в ее радикальном отличии от других родов и видов журналистского текста. С нашей точки зрения, нельзя считать аргументом к отсутствию феномена публицистики только тот факт, что у публицистики нет точного и общепринятого определения. В отличие от Л. Г. Кайда, мы полагаем, что феномен публицистики как продукта журналистского творчества онтологически состоятелен и стоит скорее ставить вопрос об отличиях публицистики от иных продуктов деятельности профессиональных журналистов.

Итак, уточняя и развивая позиции рассмотренных авторов, соглашаясь с ними в обозначении основных черт и возражая в обозначении других, менее важных, можно полагать, что публицистика – это продукт и одновременно вид журналистской деятельности с ясно выраженной субъективной авторской позицией и значительной долей социальной оценочности, направленный на формирование или изменение позиции аудитории по отношению к событиям или ситуациям, обладающим социальной, политической, культурной или эстетической значимостью. Таким образом, можно полагать, что главной экстернальной функцией публицистики является влияние на общественное мнение в связи с социально значимым поводом, формирование определенного отношения к значимым для автора-публициста событиям и фактам социальной действительности. В широком смысле функцией публицистики является влияние на изменение мира в направлении, которое сам публицист считает правильным. Поэтому публицистика по природе своей не может быть амбивалентной или нейтральной, она всегда характеризуется позицией в рамках общественной дискуссии, поляризующей социум или какую-либо его часть.

Главной интернальной функцией публицистики можно считать выражение социально-политической или эстетической позиции публициста в рамках разрешения значимого общественного противоречия, представленного в публичном пространстве в дискурсивной форме.

Общественно-политический характер публицистического творчества особенно подчеркивается почти во всех определениях, но в последнее десятилетие ХХ и в начале XXI века, когда сформировалась постсоветская публицистическая традиция, к свойству публицистики влиять на общественное сознание стали относить еще функцию отражать «плюрализм общественного мнения», возможность занимать нишевую общественную позицию по отношению к обсуждаемому в теме вопросу.

В заключение параграфа еще раз отметим, что коренной особенностью публицистического текста является его прагматическая составляющая, которая призвана и обязана отвечать актуальным, злободневным требованиям общества, даже если на повестке дня оказывается вопрос об античном периоде истории человечества.

В следующем параграфе будет целесообразно определить то место и позицию, которые публицистика как жанр и феноменальное текстовое явление занимает в дискурсном пространстве современного медиатекста.

1.3. Публицистика в цифровом пространстве современного медиатекста

Внедрение в социокультурное пространство цифровых технологий не может не отражаться на журналистике, на функционировании ее дискурсивного пространства, которое становится все более эклектичным, что, в частности, как было сказано выше, приводит, например, к размыванию границ жанровых признаков. В связи с этим некоторые исследователи отмечают наступление эпохи «мозаичной культуры»¹⁴⁵. Особенно мощные изменения в структуру и сущность публицистического дискурса вносят цифровые технологии, заставляя человечество со стремительной быстротой менять и воспринимать информационно-коммуникативные практики.

Журналистика и публицистика являются продуктом культурогенеза, феноменом, развивающим как материальную, так и духовную культуру; следовательно, с ними соприкасаются такие отрасли знания, как социология и политология, экономика и коммуникация, философия и культурология, литературоведение и лингвистика, когнитивистика и научно-технические достижения. Таким образом, предметное пространство, в котором функционирует публицистика, разрастается во всех направлениях, при этом журналистика по-прежнему остается «знаковой системой, при помощи которой передается социальный опыт»¹⁴⁶.

С точки зрения семиотики культурного прогресса, по мнению Ю. М. Лотмана, при всей стремительности технического прорыва за публицистикой сохраняется основной функционал: создавать «культурную память»¹⁴⁷. Мнение авторитетного ученого заключается в том, что даже в современной среде знаковой культуры именно за словесной информацией остается ведущая коммуникативная роль.

В современном сложно организованном дискурсивном пространстве функционирует и публицистика – в своем традиционном и новаторском выражении, – которую можно рассматривать и как некоторый особый концепт. Вслед за Р. Бартом¹⁴⁸ концепт в семиотике можно понимать как феномен цивилизации, содержащий в себе весь смысл и значение культурного мифа¹⁴⁹. В рамках классической семиотики, восходящей к логико-прагматической школе, ученые трактовали понятие концепта в связи с той трансформацией, которая происходит в семантике слова под влиянием опыта человечества или в связи с развитием культуры отдельного народа: такой подход присутствует в работах С. А. Аскольдова, Ю. С. Степанова и Д. С. Лихачева. Понимание концепта этими учеными не противоречит определению Р. Барта, потому что рождение этого «сгустка культуры в сознании человечества» они наблюдали через реализацию народных обычаев и традиций, через взаимодействие народного творчества и авторской литературы, через взаимопроникновение религиозных и обыденных представлений о мире, иными словами, через мифопоэтическую сферу. Реализация концептов невозможна без их выражения в языковых единицах, которые переходят в речь; речь становится текстом (в новых информационных реалиях – цифровым медиатекстом); так через концепт «публицистика» изучается функционирование и видоизменение информации. Следовательно, и журналистика в целом, и ее видо-родовая разновидность – публицистика – проявляются как феномен новой (цифровой) культуры.

Стоит дополнительно отметить, что в своем исследовании мы опираемся на определение поэтики по М. Л. Гаспарову, приведенное в «Большой российской энциклопедии»¹⁵⁰. Согласно его определению, «поэтика – наука о системе средств выражения в литературных произведениях», которая «может быть определена и как наука о художественном использовании средств языка». По мнению известного филолога, «словесный (языковой) текст произведения является единственной материальной формой существования его содержания; по нему сознание читателей и исследователей реконструирует содержание произведения, стремясь или воссоздать его место в культуре его времени, или вписать его в культуру меняющихся эпох». При этом целью поэтики называется «выделение и систематизация элементов текста, формирующих эстетическое впечатление от произведения»¹⁵¹.

М. С. Каган, петербургский философ, современную культуру рассматривает только в системе, которая функционирует исключительно благодаря взаимодействию трех подсистем: мира вещей, мира духа и мира искусства. Сейчас мир вещей и мир искусства имеют виртуальный, цифровой прообраз, что облегчает духовное взаимопроникновение между этими культурными подсистемами; так в условиях новой культуры реализуется духовная сущность журналистики, которая, как и прежде, продолжает формировать нравственное, политическое, экономическое, религиозное, духовное и эстетическое мировоззрение социума.

Исходя из постулатов М. С. Когана, феномен и развитие современной культуры можно определять тремя направлениями:

1) человеческим фактором, под которым подразумевается культура общественного поведения, эстетические и эмоциональные потребности, познание мира, аксиологическое начало;

2) трудовым, созидательным фактором;

3) материальным фактором, под которым подразумевается физический мир как продукт цивилизации.

В этом культурном мире формируется и обновленная концепция публицистики. В основе этой концепции, как и прежде, лежит культура «как живое, функционирующее и развивающееся целое: форма ее бытия – качества человека, которые не врожденны ему, а благоприобретены в ходе его жизни; и способы человеческой деятельности, в которых реализуются названные качества человека; третья модальность культуры – опредмеченные плоды этой деятельности, “вторая природа“, создаваемая им как искусственная среда его обитания – материальная, духовная и художественная»¹⁵².

Культурологическое разделение ниш человеческой деятельности на социально-политическую, эстетическую и финансово-экономическую предполагает «следующую специализацию журналистской профессии: политический и экономический обозреватель, арт-журналист. Новостная картина мира, которую представляют нам СМИ, также отражает четыре блока социокультурных процессов»¹⁵³.

Если отталкиваться от данной теории культурной модальности, то журналист в своей публицистике не только создает политическую и экономическую картину мира, но и сам испытывает влияние на свою созидательную деятельность политики, экономики и эстетики, в реалиях которых он существует. Иными словами, современные цифровые технологии формируют особенности функционирования профессии журналиста, а журналистская деятельность, продуктом которой является, в том числе, и публицистика, формирует аксиологические общественные предпочтения¹⁵⁴. Эту взаимосвязь описывает в своих трудах, в частности, профессор В. А. Сидоров¹⁵⁵.

С внедрением в жизнь человечества цифровых технологий, с началом функционирования «новых медиа», с реализацией публицистики в информационном пространстве цифрового медиатекста роль продуктивной журналистики, информирующая и аксиологически функционирующая в обществе роль публицистического дискурса возрастает, приобретая «максимальную ценность и значимость»¹⁵⁶. При этом в способах подачи информации на современном культурном пространстве наблюдается рост полемичности и рождение «мозаичной культуры», что позволяет некоторым ученым (И. Н. Блохину, Н. Н. Евреинову) развивать теорию «театрализации жизни», которая не может не касаться коммуникативного аспекта¹⁵⁷, ведь современное медиапространство также порождает мозаичную и «театрализованную» культурную коммуникацию, при которой СМИ не формируют в обществе конкретные знания, а постоянно добавляют фрагменты, конкретные «театрализованные» элементы этих знаний, из которых (как из кусочков мозаики) складывается картина мира, основанная на фрагментарных мнениях и частных новостных историях, формирующих самосознание общества.

Таким образом, перемены в области информационных технологий и культурного развития взаимообусловлены. Нельзя недооценивать влияния на социум информационной среды, которую культуролог Джеффри Александер называет «внутренней средой общества»; он писал, что «внутренняя среда влияет на жизнь людей куда сильнее, чем принято считать в социальных науках, и не является всего лишь проводником более “серьезных” сил, таких как экономика, власть, социальная структура и т. д.»¹⁵⁸. Дж. Александер подчеркивает возрастание аксиологического влияния на общество новостного информационного потока, рассуждает о мифопоэтическом значении концепта «публицистика» в условиях культуры постмодернизма и, в частности, сообщает: «В нашем мире постмодерна изложение фактов и рассказ о вымышленных событиях тесно переплетены между собой»¹⁵⁹.

Действительно, в основу любого новостного события, публицистического размышления или иного информационного повода, как правило, в качестве фундамента закладывается действительно свершившийся факт (от мелкого происшествия до крупномасштабного исторического события), который сопровождается слухами, версиями, мнениями, авторским комментарием, – одним словом, мифами. По такой же схеме со времен античного театра создавались все художественные произведения – от эпической трагедии до комедии. Это и позволяет рассматривать современный медиатекст как театрализованную мозаичную культурно фрагментированную структуру.

Представление об обществе как о театре существует в истории цивилизации с тех пор, как человечество стало создавать, понимать и ценить сценическое искусство; в преддверии эпохи постмодернизма историки, лингвисты и культурологи заговорили о наступлении новой эпохи «представления» (performance) в истории; в частности, вопрос перформативного исторического переворота в начале XXI века рассматривал Питер Берк в работе «Перформанс истории»¹⁶⁰. Но еще в середине ХХ века Ирвинг Гофман заявлял о необходимости исследовать «драматургию повседневной жизни», связывая наступление перформативного поворота в культуре с появлением новых возможностей «управлять впечатлением»¹⁶¹.

Исторический перформанс не возникает из ничего: в нашей стране театрализации окружающей действительности предшествовали такие культурные феномены, как авангардная культура, культура модерна и развитого постмодерна, которые возникли в существенной степени благодаря техническому прогрессу, давшему человечеству фотографию и кино, дизайнерские прорывы и возможность создавать видеоклипы. В российском обществе перформативный поворот наступает в период пика постмодернизма: в 90-х годах ХХ века, в постперестроечный период. Примерно 30 лет назад в сознание российского социума начинают активно внедряться технологии «управления впечатлением», театрализация, performance, что и является началом новых условий, в которых продуцируется журналистика как профессия и создается публицистика как концепт, как некий «культурный сгусток общественного сознания». Перформативный подход к творчеству и бытованию социума в отечественной культурологии, социологии и лингвистике считается воздействующим едва ли не в большей мере, нежели внедрение цифровых технологий, организующих цифровой медиатекст. Перформативность можно связать с эпохой начала постмодернизма. Он является приметой и маркером постмодернистской эпохи.

Какие же изменения влечет за собой театрализация публицистических дискурсов? Ответ очевиден: если раньше журналистика и публицистика были призваны осуществлять репрезентацию исторической, политической, экономической и социальной реальности, то в условиях современного медиатекста, которые складываются и на фоне развития информационных технологий, и на фоне перформативного культурного переворота, средства массовой информации в основном конструируют окружающую действительность, создают «информационный мировой театр», в котором, по мнению исследователей вопроса о месте публицистики в реалиях современной массовой информации, «информационная реальность представляет собой постоянно движущийся поток событий, каждое из которых получает свое значение относительно будущего. В этом потоковом мире в расчет принимаются новости, а не истина»¹⁶².

Журналистика при помощи своих современных информационных продуктов позволяет читателю самому участвовать в процессе массовой коммуникации и конструировать окружающую действительность; теперь познание мира при посредстве СМИ становится деятельным, а не пассивным; в сценарии формирования новой культуры принимает участие большая часть социума. В дискурсивном пространстве современного медиатекста уже нет прежнего места именитому публицисту, компетентному во многих областях знаний о современной цивилизации: вместо него начинает действовать некий модератор «социального спектакля», комментатор, независимый ведущий телешоу, построивший успешный бизнес-средствами возможностей современных медиа, а за всем этим разнообразием прозрачно видна потенциальная ангажированность. Безусловно одно: деятельность журналиста связана с новыми или развивающимися культурными формациями, при этом сам автор современной публицистики в ряду прочих акторов культурной динамики создает и модернизирует современную культуру. Актуальное искусство уже вступило в эпоху постпостпостмодернизма, где произведениями становятся цифровые арт-проекты, нет-арт, полиэкранное видео, запись и трансляция звука по независимым, но взаимодействующим каналам, игра с цветом и светом, анимация; при помощи новых технологий создаются бесподобные (в смысле доселе невиданные) произведения искусства, к которым относятся, в частности, инсталляции, хеппенинги, флешмобы и перформансы (как вид искусства). Эти виды творчества сначала становятся продуктом культуры, но под влиянием публицистического дискурса со временем приобретают статус творчества, результатом которого становится созданное произведение искусства.

Тем не менее основой новаторского функционирования публицистического дискурса остается факт размещения современного медиатекста в пространстве Всемирной паутины – в сети Интернет, который для подавляющего большинства населения нашей планеты стал повседневностью. Став очень динамичной средой информационного контакта, Интернет пришел на смену личному и непосредственному общению; при этом возможности публицистического дискурса, под которым понимается публичная речь автора, обращенная непосредственно к потребителю информационного потока, безгранично расширяются, особенно в сравнении с ресурсами газет и журналов.

В современном информационном пространстве цифровая среда становится главной платформой функционирования публицистики. Сам факт существования публицистики в цифровой среде не может не отражаться на речевой деформации данного жанра, на эксплуатации языкового ресурса, что может приводить даже к изменениям общепринятых в теории языка литературных норм. Как показывают исследования в области психолингвистики, публицистический дискурс через динамичную информационную цифровую среду «новых медиа» воздействует не только на когнитивные схемы потребителя (словом), но и на его эмоции и бессознательное восприятие. Это подмечено исследователями, которые утверждают: «Через привычный облик текста автор получает возможность влиять на сознание читателя (манипулировать им) через болевую точку – с учетом той концептуальной системы, которая есть в голове реципиента… автор не просто манипулирует сознанием адресата, а как бы с его согласия». Такое явление автор работы называет «стилистическим (экспрессивным) заданием»¹⁶³. Под «заданием» и подразумевается почти непременный аспект упомянутой выше ангажированности – наличие и реализация социально-политического или индивидуального (самопиара) заказа.

Функционирование современного публицистического дискурса в среде цифровых технологий происходит с очевидными изменениями некоторых признаков публицистической речи – так полагают исследователи¹⁶⁴. А именно:

— меняется субъект речи;

— изменения касаются категорий модальности;

— трансформируются коммуникативные связи и схемы;

— происходит размывание границ публицистического текста;

— изменяется подход к самой интерпретации понятия «публицистический текст».

Какие новые требования предъявляет наступившая эпоха медиатекста к автору публицистического дискурса?

Современный языковед и исследователь теории текста Г. Я. Солганик предлагает рассматривать субъект, под которым подразумевается автор актуального публицистического текста, по двум составляющим: «человека социального и человека частного»¹⁶⁵. Первая составляющая авторского субъекта работает над реализацией социального заказа (ангажирована); вторая составляющая – творческое самовыражение, авторское мнение, «театральная обстановка» новости в эпоху постперформативного переворота.

При этом не стоит утверждать, что современная данность существования публицистического дискурса и его автора, описанная выше, реализуется исключительно в цифровой среде, в интернет-пространстве; изменения не могут не касаться и традиционной газетно-журнальной информационной среды: они всеохватны и зависят, как было проанализировано выше, прежде всего от общих культурных трансформаций, коснувшихся всей современной цивилизации.

Существование публицистического дискурса в цифровой информационной среде делает его «полифоничным и эластичным в плане реализации стилистического задания» с точки зрения «реализации языкового ресурса»¹⁶⁶. При этом неизбежен и процесс «детонации» на пространстве современного языка: новшества публицистики формируют и новые лексемы, и принимаемые обществом грамматические изменения речевого строя, что отражается на языковой культуре многих социальных слоев. Если говорить конкретно, то очевидно формирование посредством публицистического дискурса билингвальной языковой среды, которая наиболее успешно развивается среди людей от 12 до 35 лет (молодежи). Изменения касаются не только языка, но и размывания границ понятий «актор» – «адресат»: сегодня любой человек, обладающий самыми элементарными навыками работы в интернет-среде, создает посты (от английского post – «размещать») и блоги, где размещает свою информацию. При этом он может не являться речевым автором текста, то есть одновременно являться и автором, и адресатом публицистики, которую, позаимствовав из иного информационного источника, он дополняет своим мировоззрением, идеологией, меняя языковую стилистику и переадресовывая новому кругу потребителей информации. При этом особой трансформации подвергается именно стиль текста, который зависит от того, до какого круга реципиентов должна дойти эта информация.

В этих условиях размывания статусных границ между автором и адресатом значительно увеличивается возможность манипуляции общественным сознанием при помощи публицистического дискурса. То есть если первоначально созданный автором публицистический текст в силу определенной стилистики «не дойдет» до некоторых слоев общества, то, преобразованный юзером или блогером с точки зрения языка и речи, он значительно увеличит численность потребителей информационного повода.

Публицистический цифровой медиадискурс радикально отличается от традиционного публицистического текста; ему присущи такие новые свойства, как интерактивное мультимедийное сопровождение, бесконечность обсуждения, постоянные отступления от темы, поликодовость. Для самовыражения автора описанные условия дают невиданные доселе возможности, выходящие далеко за рамки вербального выражения, что обогащает коммуникацию с адресатом, позволяет усложнять языковую игру. В последнее время учеными обсуждаются такие интернет-жанры, как лонгрид, паблик, твит, пост и т. д.¹⁶⁷ (Жанровая публицистическая система продолжает развиваться и обогащаться.) Перечисленные разновидности медиадискурсных публицистических «микрожанров» сопровождаются явлением их слияния и образования «макрожанров», таких как блогосфера или интернет-форумы. Уже с уверенностью можно утверждать, что манифестом современной публицистики становится современный интернет-стиль, в рамках которого реализуется пестрый и синкретичный медиатекст.

До конца ХХ века, до массового внедрения информационных цифровых технологий публицистика развивалась традиционным поступательным, эволюционным путем; интернет-эпоха произвела настоящую революцию в развитии стилистики публицистического дискурса; эти изменения влекут за собой и изменения в современном литературном языке, что является безусловным признаком глубинных изменений в массовом сознании. И мы полагаем, что на данную тему необходимо проводить отдельные фундаментальные исследования. Но из проведенного выше анализа функционирования публицистической речи в пространстве современной цифровой интернет-среды можно вывести обобщенный тезис о возросшей эффективности воздействия журналистского текста на социум. В современном цифровом информационном обществе развивается интерсубъективность: общение между автором текста и реципиентом становится личностным, индивидуальным; по крайней мере, интернет-пространство создает устойчивую иллюзию такого «личностного общения». Исследователи полагают, что подобное «публицистическое сотворчество» различается с «художественным взаимодействием», потому что максимально сближает первоначальный авторский замысел публициста с читательским восприятием потребителя информации¹⁶⁸. Трансформация текста публицистики в среде «новых медиа» «стимулирует изменения в содержании, в форме подачи информации, идей и в конечном итоге в когнитивном уровне публицистики»¹⁶⁹ – так полагает современный исследователь Г. Н. Немец. По мнению этого же автора, современный языковедческий и литературоведческий анализ публицистического дискурса, функционирующего на просторах Интернета, необходимо рассматривать как «синтез дискурсивного анализа семантического типа, когнитивной теории дискурса, современных семиотико-теоретических представлений о публицистическом творчестве, а также комплексного представления об индивиде как о совокупности отношений»¹⁷⁰. В связи с этим можно констатировать, что прежняя функция публицистики, которая заключалась в языковом выражении и когнитивном усвоении через речь существующего в культурном пространстве смысла, сохранилась и одновременно трансформировалась в постоянный процесс придания новых смыслов уже готовому речевому и текстовому выражению мысли; такое явление носит интертекстовый характер и представляет собой культурный продукт, порожденный эпохой постмодернизма, вступившей во взаимодействие с актуальными цифровыми технологиям. Именно «знаковая система» современной информации позволяет рождать «новые смыслы» из уже известной информации. Эти изменения и взаимосвязи должна учитывать современная дискурсивная эвристика.

Анализируя функционирование публицистики в дискурсном пространстве современного медиатекста, целесообразно обратиться и к тем изменениям, которые произошли в области психолингвистического воздействия современной публицистики на массовое сознание.

Здесь уже было сказано о концептуальном подходе к публицистическому медиатексту, находящемуся в современных культурных реалиях. Частью этого явления предстает и используемый современной публицистикой концепт «фрейминг», который активно применяется в публицистическом дискурсе с целью оказания влияния на общественное сознание.

Исследование особенностей существования и функционального воздействия публицистики в дискурсном пространстве современного медиатекста привело к мысли, что актуальный публицистический дискурс следует рассматривать как культурологический концепт, который рождается и существует как продукт культурогенеза. За публицистикой окончательно закрепилась необходимость быть составляющей культурной памяти общества. Ученые выделяют три подсистемы культуры: мир вещей, мир духа и мир искусства, – в рамках которой с культурологической точки зрения развивается современная публицистика. Новые информационные технологии, цифровое пространство «новых медиа» создают «мозаичную» перформативную культуру, где красочными элементами «культурной мозаики» становятся публицистические тексты, посредством которых в социуме складывается устойчивое понимание картины мира. При этом публицистика не только подвергается культурно-генетическим изменениям, но и сама создает новую культуру постпостмодернизма, внедряя, как было указано выше, цифровые арт-проекты, нет-арт, полиэкранную публицистику, анимацию, провоцируя создание современных произведений искусства: инсталляций, хеппенинга, флешмобов и перформансов.

Стремительное развитие интернет-технологий также вызывает глобальные изменения в языковой и когнитивной структуре современного медиадискурса, в том числе и публицистического. В публицистическом тексте под влиянием медийных технологий субъекта речи почти нивелировалось авторское «я», кардинальным образом изменились коммуникативные технологии взаимодействия автора и адресата: даже между этими, казалось бы, антитезными понятиями происходит размывание границ; в результате внедрения интернет-технологий само понятие «публицистический текст» претерпевает значительные изменения: современная знаковая система способна видоизменять смыслы традиционных явлений посредством публицистического текста. Таким образом, исследование жанровой природы и типологических характеристик публицистического текста, проведенный в данной главе анализ причин возникновения и развития системы публицистических жанров привели к выводу о том, что нет оснований соотносить публицистику с видом, родом, типом или жанром журналистского творчества. В условиях формирования и функционирования современного медиатекста публицистика является продуктом деятельности журналиста-творца или художественного писателя; публицистический текст обладает ярко выраженным авторским началом, исследует внутриличностные, межличностные и социальные конфликты с точки зрения «живого», своеобразного и разностороннего человека как члена социума, и исследования эти основаны на реальных социальных, общественных, экономических и политических событиях. При этом современная публицистика традиционно остается особым родом словесного творчества (основным признаком которого является актуальность), обладающим явными признаками художественности.

Признавая в публицистике синтез литературного и журналистского творчества, необходимо отметить большее тяготение ее к роду журналистских профессиональных практик, в котором сопрягается отражение социальной реальности и ясно выраженной мировоззренческой позиции автора. Внутри самой журналистской публицистики за несколько предыдущих десятилетий успешно развиваются такие жанры, как письма известных людей и их обзоры событий, размышления в формате эссе, очерки, фельетоны. Современная публицистика также успешно формирует свои сквозные дискурсы: политический, экономический, патриотический, героический, социальный, сатирический, критический и т. д.

Современный публицистический дискурс, его генезис и перспективность подвергаются анализу как с точки зрения теории журналистики, так и с точки зрения теории художественной литературы, как с точки зрения библиографии, так и с точки зрения текстологии, как с точки зрения социологии, так и с точки зрения психологии.

Необходимо еще раз особо отметить не теряющую своей актуальности в современном социуме авторитетную роль личности публициста, который зачастую становится лицом того или иного издания, канала или сайта, благодаря чему эти медийные корпорации приобретают особую социальную значимость.

Трудность верификации и (как следствие) определения понятия «публицистика» на начало XXI века заключается в невозможности отделить авторскую позицию от гражданского мировоззрения, личностное существование – от общественного. Современная публицистика призвана отражать опыт осмысления обустройства «общего существования» и положительных изменений в жизни общества.

Работа над первой главой привела к возможности дать новое обобщающее определение современной публицистике: публицистика – это продукт журналистской деятельности с ясно выраженной субъективной авторской позицией, значительной долей оценочности и с признанием идентичности понятия неразделенности автора с обществом при его индивидуальной «неслиянности» с ним.

Глава 2. АВТОРСКИЕ СТРАТЕГИИ «ЛИЧНОГО МИФА» КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПУБЛИЦИСТИКИ И ЭССЕИЗМА

2.1. История развития авторской стратегии в российской публицистике ХХ века

Отечественная авторская публицистика достигла своего пика и мощи социального влияния к середине второй половины ХХ века. Но публицистический текст как особая форма информационного дискурса уходит корнями в историю древней русской литературы; в процессе своего развития она претерпевает исторические и лингвистические изменения, которые, по мнению исследователей, проходят трехэтапный период¹⁷¹.

При этом стоит отметить, что когда мы пишем «авторская публицистика», осознаем, что публицистика не может быть неавторизованной, в ней всегда присутствует автор с его позицией, но сознательно прибегаем к этому термину для усиления акцента на авторском начале в публицистических текстах основного героя исследования – А. И. Приставкина. Кроме того, словосочетание «авторская публицистика» имеет значение в тексте исследования еще в контексте апелляции к авторскому мифу.

Начальный этап развития русской публицистики можно назвать периодом исторического становления, когда художественная, политическая и деловая форма речи еще не прошли период размежевания; в этот период все ярче в тексте проступает авторское начало, индивидуальность; имперсональность древнего русского текста сменяется персональностью, при которой создатель дискурса заявляет (прямо или косвенно) свою гражданскую позицию, а фактичность материалов в тексте приобретает непременное условие «авторского апробирования». В этот период развития русской публицистики не происходило стилистического расслоения текстов и тем более не вычленялись и не изучались виды, роды и жанры публицистики, но форма публицистической речи интуитивно выделялась на общем фоне разного рода прагматических древнетекстовых «Слов».

Рождение публицистики в Древней Руси можно связать с таким подходом, при котором, сохраняя общие принципы житийного жанра, автор в центр повествования ставит некую «парсуну», реального человека, в подавляющем большинстве случаев – государственного деятеля, героя из правящего клана: князя или боярина. К публицистике того времени специалисты по данному вопросу относят «Чтение о Борисе и Глебе», Жития Александра Невского, Дмитрия Донского, Довмонта Псковского и другое; также исследователи отмечают, что «в Житии Стефана Пермского автор текста – Епифаний Премудрый – регулярно указывает на себя и рассказывает о себе; в Житии митрополита Петра, созданного митрополитом Киприаном, выпукло выражена публицистичность: автор открыто рассказывает о своей борьбе с соперниками»¹⁷².

Началом персональной отечественной публицистики принято считать текст «Слова о законе и благодати», созданный одним из первых киевских митрополитов – Иларионом; самого же автора на полном основании нужно ставить у истоков авторского журналистского дискурса. По изысканиям