Кирилл Хаустов

Дорога домой

Рассказ

Художник
Сергей Каратаев

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 821.161.1-32

ББК 84(2Рос=Рус)6-44

Х26

В оформлении макета и обложки использованы иллюстрации С. Н. Каратаева.

Автор:

Хаустов К. Л.

«Дорога домой» – это трогательная история, рассказанная детской игрушкой, сопровождавшей бойца на протяжении всего пути. Книга наполнена размышлениями об увиденном, воспоминаниями о близких и, конечно же, тоской по дому, в который герой так хочет вернуться.

УДК 821.161.1-32

ББК 84(2Рос=Рус)6-44

© Хаустов К. Л., 2025

© Оформление. ООО «Проспект», 2025

Мишка был обязан вернуться домой. Это было его единственное и главное желание. Он дал слово Вовке-младшему, а слово не воробей.

Когда та проклятая мина от «польки» ухнула рядом с ними, его контузило не по-детски. Мишка не мог двигаться, он вообще ничего не мог. Просто лежал рядом с рюкзаком Вовки-старшего, смотрел на своего друга и ничем не мог ему помочь. Тот кричал и был весь в крови. Пахло порохом.

Они прошли вместе столько всего: полигон, штурмовую роту, госпиталь и опять штурмы. Теперь Вовка-старший увяз по-серьезному. Это было понятно без медика. Капля его крови попала на Мишкин броник и, алея маленькой божьей коровкой, никуда не собиралась улетать, а все больше расползалась вширь и вглубь. Кто-то схватил Вовку-старшего и потащил к лесополке, из которой они вышли. И утащил. А Мишка остался. Он хотел закричать: «Не бросайте меня! Я тут! Стойте!» — но не мог. Он был тоже ранен. Маленький осколок мины, размером с булавочную головку, прошил насквозь его броник, пробил «рычалку» (так называл ее Вовка-младший) и лишил его возможности говорить. Осколок был малюсенький, но Мишке хватило бы и его с лихвой, чтобы умереть. Но он не умер. Плюшевые медведи не умирают от осколков.

С момента, когда он остался один, прошло уже много времени. Несколько дней точно. А может, и неделя, откуда ему знать? Все, что он мог видеть, — это лесополка, куда утащили Вовку-старшего, и край поля с лежащими тут и там телами. Так и переводил взгляд с одного «двухсотого» на другого и дальше. Потом обратно. Он бы с удовольствием отвернулся, но голова не ворочалась. Было сыро и обидно. Утром выпадала роса и было мокро. Днем солнце сушило его и становилось жарко. Мишка уже совсем отчаялся, когда услышал чьи-то шаги.

Его подхватили и сунули в карман. Он долго телепался в этом кармане, пытаясь понять, что происходит, но через маленькую дырочку видел только ноги в ботинках и траву, мелькающую под этими ногами. Трава сменилась грунтовой обочиной. Гулким металлом хлопнула дверь, и те же руки, вынув его из кармана, повесили на какой-то крючок. Теперь с обзором стало гораздо лучше. Мишка висел на лобовом стекле санитарного уазика — «буханки». Это он понял уже потом, позже, а пока машина сорвалась с места и понеслась по разбитой прифронтовой дороге. Его мотало, крутило и било о стекло, но больно не было. Он же мягкий. «Буханкой» рулил Заяц. Такой был позывной у водилы. А что? Прикольно. Медведь и Заяц. Хорошая компания.

Так он на некоторое время стал санитаром. Ну вышло так. На войне всякое бывает. Но все равно Мишка знал, что ему надо либо к Вовке-старшему, либо домой — к Вовке-младшему. В голове постоянно крутилась, будто простроченная через все тело, фраза Вовки-старшего: «Дал слово — держи!»

Когда старший уходил на войну, младший протянул ему Мишку и сказал:

— Пап, возьми с собой Мишку, он храбрый. Он даже темноты не боится. Правда, правда. Только пообещай, что вернешься.

Вовка-старший взял Мишку, обнял сына и пообещал вернуться. И Мишка тоже