Трофим Татаренков

Темник

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6

Т23

«Мы проснулись в 1991 году – а “папы с мамой нет, и бабушка тоже умерла”». Так началась для нас эпоха безыдейности, которую эта книга призвана закончить. «Темник» – книга-дискуссия, цель которой – формирование единой системы ценностей и устранение парадигм, когда-то навязанных нам чужаками. Книга, говорящая голосами целого мира, приглашенного на дружескую беседу. Главная цель этой беседы – объединение людей для совместных поисков пути, верного пути.

Изображение на обложке было создано автором специально для настоящего издания.

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6

© Татаренков Т. В., 2025

© ООО «Проспект», 2025

НЕОБХОДИМЫЕ ПРЕДИСЛОВИЯ

Введение первое

Главное — это не экономика. Главное — это дух.

Адмирал Авакянц,
командующий Тихоокеанским флотом

Мы веруем в «метр» — и он для нас един от Владивостока до Калининграда.

Метр — он и есть метр, во всем мире. А представьте, что бы было, если бы в одном месте «метр» был бы метр двадцать сантиметров, а в другом восемьдесят сантиметров? А в гуманитарных науках у нас почему-то условный «метр» у всех разный? Почему у нас разные стандарты образования и воспитания? Почему мы пускаем на самотек эти важнейшие вещи?

Я отнюдь не говорю про «хождение строем в одинаковых шапочках», хотя любой военный расскажет вам про необходимость и важность строевой подготовки в воспитании солдат — я говорю про единую систему измерения и оценки: от Владивостока до Калининграда, единую систему воспитания и образования, единую систему ценностей. Внутри нее может быть дискуссия, но «метр» должен у всех быть «метровым».

Именно для этого нужно писать Темник.

* * *

Однажды у меня состоялся разговор с адмиралом Сергеем Иосифовичем Авакянцем.

Мы говорили про опасность моря — море не прощает ошибок — про идиотов и воров из 90-х, которые воровали и экономили на всем, включая конструкцию кораблей, — в связи с чем в декабре 2024 года погибли и пострадали наши люди, а природа понесла невосполнимый урон — экология Черноморского побережья Краснодарского края будет восстанавливаться несколько лет.

Я слушал и вспоминал, как нам рассказывали про ненужность собственного производства всего — и кораблей, в частности; я вспоминал огромное количество статей, брошюр, выступлений по телевидению, единственной целью которых было убедить народ, что мы создаем вторичный продукт. Если наш продукт не проигрывает по качеству, то обязательно проигрывает по дизайну, если и дизайн неплох, то ассортимент слабый, если наш продукт выигрывал по цене и качеству — то обязательно он был либо шумным, либо неэкономичным, либо неэкологичным.

Зачем нужно тратить силы, энергию, ресурсы, учить людей, если на выходе получается заведомо хуже, чем можно купить?

Нас этим тыкали десять лет.

Мы помним, что повторенье — мать ученья, и если человеку постоянно твердить, что он свинья, — он неизбежно захрюкает. Наш мозг не исключение из мировых правил, и Бог создал нас по образу и подобию. Мы приняли эту отвратительную парадигму и заняли в этой модели мироустройства очередь вслед за странами третьего мира.

Далее нам стали вдалбливать еще одну идею: добывай ресурсы, продавай их нам, белым западным господам, а мы тебе все свое и продадим, от гвоздя до самолета, — и тебе не нужно будет ничего производить самому. Наши элиты тех времен приняли и эту модель — ведь это было крайне выгодно, и долю они получали солидную.

Народ молча кивал головой. Самая читающая страна мира, с самым лучшим образованием, вместе со всем профессорско-преподавательским составом и студентами вместе — вприпрыжку снимали штаны и прислонялись задницами к экрану телевизора по вечерам, дабы Кашпировский¹ им подлечил геморрой, а по утрам дружно ставили банки с водой к тому же экрану, чтобы Чумак² ее зарядил. А потом дружно обсуждали на работе, кто сколько банок успел зарядить и как подействовало снадобье на здоровье умирающей от рака бабушки.

Да, надо отдать должное, мы тогда были американцами больше, чем сами американцы, а кто не был — очень стремился им уподобиться. Фраза Задорнова: «Американцы — ну тупые!» относилась тогда именно к нам — тупым американцам. Те считаные единицы, кто сообразил, что нас поимели, были выдавлены из информационного пространства, а некоторые и из этого мира.

Но вернемся к диалогу с адмиралом, командующим Тихоокеанским флотом. На мой вопрос о том, как устроен мир и отношения человека и государства, Авакянц ответил следующее:

«Вы помните, в советское время формулировали вопрос: что первично — сознание или материя? Конечно, материя! Первично — базис, а надстройка — это вторичное и так далее. И мы видим сейчас, что это все было глубоко ошибочно. Вот это нас и привело к краху. На самом деле не экономика главное. Главное — это моральное состояние народа, его мобилизованность, готовность к сопротивлению и политическая воля элит. Консолидация политической воли элит.

Вот что самое главное. Вот это определяющее.

Можно иметь мощнейшую экономику — Советский Союз был мощной экономикой в 70-х годах и мог догнать и перегнать Соединенные Штаты. Но он рухнул, развалился, как карточный домик. Имея мощнейшую экономику, мощнейшие ресурсы, 300 миллионов населения и мощнейшую армию в мире.

И развалился. Почему?

Полная разобщенность элит, предательство, деморализация народа, отсутствие целей; потеря воли к сопротивлению. В то же время, когда была Великая Отечественная война, нам противостояла экономика всей Европы. Мы почему-то выделяем только нацистскую Германию — вообще-то, мы воевали со всей Европой; потом из всяких идеологических соображений были выделены народы, которые боролись с нацизмом — а на самом деле не боролись. На самом деле мы воевали с фашистской и нацистской Европой в полном составе, за исключением отдельных маленьких государств. И экономическая мощь нам противостояла очень серьезная. Мы выстояли. И выстояли только благодаря политической воле элит, консолидации общества и готовности народа к сопротивлению. Поэтому здесь я в первую очередь выделяю не экономику.

Экономика — вторична. Главное — это дух, главное — это, еще раз говорю, способность народа сопротивляться. Вот как говорили спартанцы: мы все погибли бы, если бы не погибали.

Вы готовы сражаться? Готовы. Если вы готовы идти до конца, вы победите. А если вы оцениваете с точки зрения экономики — выгодно или не выгодно? Конечно, невыгодно воевать и сопротивляться такому мощному противнику. Да, безусловно, экономика Европы, и Соединенных Штатов, и вообще коллективного Запада в разы превосходит нашу экономику. В разы.

Но у нас огромный потенциал. Если этот потенциал будет помножен на консолидацию народа, на волевые усилия политических элит, на последовательность действий и на стратегическое планирование — то мы победим, как всегда в нашей истории».

Все так. Нам необходимо видеть под лозунгами суть, и адмирал эту суть четко обозначил.

На переломе эпох случилось страшное — Темника и власти не стало. Мы проснулись в 1991 году — а «папы с мамой нет, и бабушка тоже умерла». Нет ни Темника, ни понимания будущего, ни опоры, ни надежды. Мы не знали, что происходит. Вокруг стреляют, в Москве танки прямой наводкой бьют по Дому правительства, который вдруг внезапно назвали на американский манер Белым домом. А Орда наша, наш народ — находится на стадии воспитания семилетнего маменькиного сыночка, не умеющего принимать решения и, самое главное, никогда не попадавшего в ситуацию, когда решения нужно принимать самому.

Хотя в СССР и была провозглашена демократия, но в те годы ранних девяностых мы поняли: никакой демократии нет и быть не может. Народ не может ни саморегулироваться, ни принимать никаких решений толпой. Решения принимают малые организованные группы лиц, а потом спускают их народу в виде доступных и понятных Темников. Лидеры мнений — коммуникаторы, обладающие большим кредитом доверия у определенных групп лиц, — доносят в доступной форме эти решения до этих самых слоев населения. Далее специально обученные люди проверяют, правильно ли дошла информация до тех самых слоев населения и правильно ли она понята и воспринята.

Почти всегда мы убеждаемся в том, что информация дошла не вся, и даже та, что дошла, не до конца понята. Мы четко помним правило общения между людьми: «Если что-то имеет возможность быть понятым неправильно, то оно будет понято неправильно». Особенно это касается общения между уровнями Холма Власти, о котором мы еще поговорим подробнее.

Общение должно обязательно происходить в две стороны. Мы обязательно должны собирать обратную связь и после анализа собранной информации корректировать наш Темник, дабы не получить, с одной стороны, коммуникативного провала в связи с неправильным пониманием, с другой — не допустить вторжения чужаков в наш Темник. Именно вторжение чужаков может привести нас к коллапсу, который мы и наблюдали в 80-е годы двадцатого столетия, что привело к полному развалу великой страны.

В 1991 году материализм нас победил. Победил нас колбасой и джинсами. Мы выбрали именно материальное, бросив нашу Идею, непонятную нам и плохо сформулированную. Мы выбрали изобилие, деньги, благосостояние, потреб***ство, вечную гонку за модой и прочие, созданные человеком, ценности, которые ценны только выраженными в деньгах.

Ценности — это то, что имеет цену. Мы выбрали деньги как главную ценность, и только она ограничивала наше потребление. Именно деньги, а не Идея, стали определять меру наших разумных ограничений, временами делая их не разумными, а вынужденными, ибо гиперинфляция 90-х и украденные в 1991 году советские сбережения привели народ к тотальному обнищанию.

Я отлично помню эту «смену элит», когда артисты спорных жанров и физкультурники с барыгами стали королями мира, пропивающими и прожирающими миллионы рублей ежевечерне по дорогим кабакам и клубам, а профессора, военные и ученые внезапно стали копить на хлеб с маслом, искать ношеные ботинки по помойкам и стыдиться своей никчемной работы на государство, которое никоим образом не пыталось помочь своим гражданам, даже не пыталось их поддержать. Военные, выходя со службы, переодевались в гражданское, ибо боялись за свою жизнь и здоровье — в лучшем случае, что могло случиться, так это плевки в спину и крики «нахлебники!». Государство хранило гордое молчание, а пропаганда рассказывала нам про внезапное счастье рыночной экономики и перспективы тотального предпринимательства во всем. Я помню, как приходил в университет, а учился я на вечернем в Финэке Вознесенского³, — мы все выстраивались рядом с аудиторией, а преподаватель не появлялся к парам. Когда мы пытались выяснить, какого лешего его нет и куда он пропал, нам сообщали, что на его ларьки наехали спортсмены и для него важно сейчас порешать эти проблемы.

Кому из нас было до науки, воспитания, образования? Мы всей страной отправились зарабатывать деньги. Началась вторая эпоха безыдейности, которая длится и по сей день.

Пишу я эти строки в декабре 2024 года, в самый разгар СВО. Сейчас нам ясны цели и задачи государства, но нет полноценного понимания происходящего. А как можно идти единым фронтом к победе, когда абсолютное большинство граждан просто зазубрили два непростых для произношения слова «демилитаризация» и «денацификация», не понимая ни на йоту, что может быть показателем, например, исполнения этих целей и задач?

Но есть и хорошие новости. Слава Богу и Президенту — мы стали хотя бы обозначать эти цели и задачи: патриотизм, традиционные ценности…

Хоть так. Размыто, неконкретно, непонятно, но первый шаг сделан.

Теперь наш выход.

Время Темника.

Введение второе

Здравствуйте, товарищи!

Меня зовут Трофим Татаренков, и я решил взяться за книгу.

Такое иногда случается — живет человек и вдруг осознает: пора писать!

А повод?

Есть и повод: я на пороге юбилея — в следующем году мне стукнет пятьдесят. И что может быть лучшим подарком самому себе на день рождения, чем книга, собравшая мои мысли, переживания, достижения и сомнения?

Теперь о названии.

Хочу сразу пояснить, что вложено в это название. Надеюсь, что для прочитавших книгу все будет очевидно и без пояснений, но важно расставить акценты.

Заглянем в Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: «Темник — у татар начальник над тьмой, то есть десятком тысяч. Темник состоял под начальством хана и пользовался в орде огромной властью. Некоторые из них, как Ногай и Мамай, сыграли важную роль в судьбах народа».

А теперь давайте взглянем на нас.

Мы с вами Орда. В лучшем смысле этого слова. Мы будем говорить об этом: что такое Орда, что такое общество, и когда обществу выгодно становиться Ордой — на какое-то время, для достижения общей цели.

Это одно значение.

А вот еще одно — из Малого академического словаря: «Темник — сборник тем для сочинений, рефератов и так далее». Или, если проще, методичка — руководство, дающее направления, по которым можно изучать и описывать события.

Так что наш «Темник» — это одновременно и большой командир, направляющий информационные потоки, и своего рода методичка — руководство для понимания и описания мира вокруг нас. Мы с вами — информационные войска, мы хотим не просто видеть, но и осмысливать. И вести за собой других. Мы — автомобиль, который мчится по ночной извилистой дороге, и только наличие системы светофоров и знаков с разметкой позволяет нашему автомобилю быстро и без аварий домчаться до желанного финиша. Наш Темник — те самые правила движения и знаки, которые ясны каждому участнику дорожного движения: от Президента, с его кортежем, до самого простого гражданина, возвращающегося после работы.

Вот почему я начал эту книгу. Будем вместе разбираться, как нам стать тем самым Темником — направляющим и формирующим.

Нам нужно одержать победу не только на поле боя, но и в информационной битве. Враг должен быть разбит, победа обязательно должна быть за нами. Пока на информационной войне мы, как говорит Дмитрий Юрьевич Пучков, еще не вышли на поле боя. Но мы обязательно научимся, выйдем, переломим ситуацию, как мы умеем, — и обязательно победим!

Победим вместе.

В этой книге своими мыслями, помимо нас с вами, поделятся еще и умнейшие специалисты, ученые, писатели, историки, преподаватели нашей необъятной Родины. Я очень хочу, чтобы эта книга стала максимально полезной для всех, кто воюет в информационной войне на нашей стороне.

И спасибо всем, кто помогал, поддерживал, ругал, критиковал и участвовал в создании этого Темника.

О КНИГЕ

А что же представляет собой эта книга? Для чего ее читать?

Кто смотрит или слушает меня на ежедневной основе, тот знает мою любимую фразу: «Мы сильнее наших врагов на количество книг, которые мы прочитали, а они — нет».

Слушателям я часто рассказываю притчу о дрезине. Однажды ехала по железной дороге дрезина, двигалась она плавно и равномерно. Два человека по очереди тянули ручку, направляя дрезину плавно и уверенно. Им было нелегко, и в один прекрасный момент они оба устали: силы стали их покидать.

Решили они друг другу помочь.

Как помочь? Встать на сторону другого.

В итоге встали они по одну сторону. Первые движения были гораздо легче, чем раньше, и даже показалось, что дрезина поехала быстрее. Но очень скоро скорость стала снижаться, а потом дрезина и вовсе остановилась.

Единомышленники попробовали тянуть в свою сторону сильнее —дружно и вдвоем. На третий или четвертый раз они перевернули дрезину, и она кувыркнулась с рельсов на землю.

История альянса закончилась быстро и бесславно. А для движения вперед нужно было всего лишь стоять по разные стороны и плавно, договорившись и поймав ритм, по очереди тянуть в разные стороны. Один, другой, один, другой, один, другой — через усталость и сомнения.

Эта книга — дрезина. В ней нет места одной позиции, в ней нет плохих и хороших. В ней все плохие, ибо каждый из нас ошибался, ругался с ближним своим, грешил.

Эта книга — для тех, кто стремится стать лучше, понять путь.

Наш путь лежит строго по траектории. Она может быть отнюдь не прямой, даже весьма извилистой и тернистой, но мы не имеем права сойти с нее ни вправо, ни влево, иначе скатимся с дороги и перевернем дрезину. Назад дороги не будет.

Перед нами развесят соблазны, будут завлекать славным прошлым, вернее его славными отрывками, или светлым будущим — через красивые лозунги. Мы же в ответ восстановим единое прошлое и выработаем общее будущее: где левые и правые будут вовремя тянуть свою ручку дрезины, без устали, не подравшись и не переходя на сторону друг друга.

А самое главное — мы поймем, что мы не можем друг без друга, потому что каждый из нас дополняет другого. Вместе мы заставляем дрезину плавно идти вперед. Нас могут агитировать встать на другую сторону, занять единую позицию, перейти на чужой «революционный» или «философский» пароход. Но наш путь — вместе, плавно и посередине.

Задача книги — не подобрать решение, кажущееся правильным, а выработать путь, опираясь на Темник.

Представьте: бежите в темном лесу вечером. И вдруг что-то вас сильно бьет по лбу и падает обратно в траву. Грабли. Но останавливаться нельзя — и вы бежите дальше, отхватывая на виражах смачные удары граблями.

Тут моя невидимая рука берет вас нежно за шкирку и плавно возвращает на старт забега, но дает вам в руки ветхую старую карту и фонарик. На карте аккуратно и подробно нарисованы все места, где лежат грабли. Вы вырабатываете траекторию и бежите на финиш с девственно целым лбом.

Мечта? Способ достижения этой мечты у вас в руках.

Это Темник.

ПОНЯТИЯ «МЕСТНОСТЬ» И «КАРТА МЕСТНОСТИ»

Местность в психологическом контексте

Термин «местность» в психологии — это метафора, отражающая саму объективную реальность. Мир, который существует вне зависимости от нашего восприятия, наших эмоций и интерпретаций, — такой, каким его сотворил Создатель.

Это не что-то поддающееся влиянию наших мыслей. Это — истинное положение дел, каким его знают только Господь Бог и, если уж говорить честно, Владимир Владимирович Путин.

Местность — это Истина.

Она бывает безжалостной к нашим надеждам и убеждениям, ее нельзя обойти, нельзя игнорировать. С ней приходится считаться, ее нужно понимать и принимать — от этого зависит наше выживание и успех.

А еще ее нужно объяснять людям. Доносить и разжевывать максимально подробно.

Здесь мы вводим термин «Холм Власти»: очень важное понятие, так что остановимся на нем поподробнее.

Представьте себе высокий холм, с вершины которого обозримо все вокруг — от края до края, без слепых зон, без искажений. Холм Власти — это точка обзора, которая позволяет видеть объективную картину, видеть всю местность.

Тот, кто стоит на этом холме, видит больше, чем остальные, понимает связи и последствия происходящих событий, контролирует обстановку. Он обладает властью — не над людьми, а над информацией того, как устроен мир.

Так Владимир Владимирович Путин, находясь на своем холме, видит то, что скрыто от многих, и принимает решения, опираясь на эту полную картину.

Как много раз я говорил себе: «Он ошибается!», когда слышал то или иное новое решение от Президента? Да не счесть; я логически объяснял и доказывал себе Его ошибку. Потом проходили месяцы или даже годы — и я понимал, что судил о решениях, принятых Им, со своего микроуровня Холма Власти, не позволявшего мне видеть картину целиком, увидеть реальную местность.

Важно понимать: для того чтобы подняться на Холм Власти, необходимо не только стремление, но и готовность видеть мир со всеми его противоречиями и сложностями. Это под силу далеко не каждому, именно поэтому многие предпочитают оставаться внизу, где реальность преломляется через призму иллюзий и комфорта. Где есть «своя правда», внутри которой уютно и легко.

Но путь к истинному пониманию начинается с готовности подняться выше, взглянуть дальше и осознать реальность в ее полноте.

Настоящая сила — это способность видеть мир объективно, без иллюзий, и действовать в соответствии с реальной картиной. И именно эта способность — видеть и понимать местность — лежит в основе нашего роста, нашей способности принимать мудрые решения и побеждать, даже когда перед нами стоят сложнейшие вызовы.

Итак, давайте искать и объяснять людям Истину.

Холм Власти

Однажды мудрый старый вождь племени Тумба-Юмба собрал своих людей и сказал им, что придумал гениальный план. Он торжественно обвел свой народ взором и сообщил: «Я знаю, как вывести их из леса, в котором они блуждали почти сорок лет».

И показал им направление движения рукой и громко крикнул им: «Кадима!» Что означало «Вперед!».

Он объяснил, что то место, куда они идут, станет в скором будущем сияющим градом на холме. Будет еда, которая, надо сказать, у них была, но доставалась с изрядной долей труда и риска, и каждый раз, когда крепкие парни Тумбы-Юмбы шли на охоту в чащу, возвращались только те, кто умел быстро бегать; будет еда, говорю, еда там будет падать с неба… правда, в сильно кошерном виде кусочков непонятно чего, которое им быстро надоест, но зато безопасно.

Сказав все это, вождь пошел на холм, дабы точнее определить путь, а племя немедленно исполнило: «Кадима!»

Пока вождь лез на холм и таки залез туда — «кадима» исполнялась все левее и левее. Внутри коллектива начались распри, и даже нерегулярные подпихивания друг друга кулаками в область надпочечников, сопровождаемые ропотом: мол, мы тут все идем, а град все никак не засияет, а вождь вообще пропал, скалолаз наш. Вождь, добравшись до вершины, провел рекогносцировку на местности и осознал: народ пошел налево и пора их корректировать.

Конечно же, он заорал благим матом и хорошо поставленным голосом: «Куда вы претесь, олени полорогие?»

Олени его услышали. Но ничего не поняли, ибо далек был вождь от народа.

Тем временем над чащей сгущался туман, народ начинал голодать. И лишь вождь, видя, что народ идет не туда, продолжал голосить, что было сил. Наконец народ сообразил: можно послать депутатов к вождю, и быстренько проголосовал за оных, отправив их на холм. Когда колонна депутатов добралась до вождя, было уже весьма темно и голодно. У каждого депутата было свое на уме: каждый думал о недовольной жене и голодных детях. В связи с этим, когда вождь сообщил им, куда идти и как добраться туда, где много еды, — и информация потекла по цепочке, то потекла она настолько криво, что в момент достижения этой информацией народа они узнали, что нужно срочно запретить зеленый цвет и квадроберов. И будучи уверенными, что именно этого и хотел вождь, они весело разбежались по лесу, срывая зеленые листья и выискивая четвероногих мохнатых извращенцев.

Вождь немного удивился — и понял, что демократическая процедура дала сбой. Дав веселый подзатыльник главному депутату, он послал всех вниз к народу, приказал стоять на месте, сообщив, что со дня на день вернется и все уладит.

Он медленно спустился с холма через пару дней. Злой, угрюмый, но довольный. В руках он нес каменные бруски, расписанные мелким убористым почерком.

Холм Власти дал первый результат.

Так состоялась первая прямая линия с народом.

Так появился Темник.

* * *

Если говорить не совсем простым языком, то Холм Власти — это вертикальное иерархическое построение. Проблема в том, что чем выше руководитель, чем дальше он видит в будущее, тем хуже он видит вертикально вниз, опираясь в этом на своих подчиненных, которые хуже видят вперед, но имеют двусторонние вертикальные связи, что позволяет им осуществлять взаимодействие между верхним и нижним уровнем.

Самый верхний уровень может видеть «бесконечно» вперед, но больше всех ограничен во взгляде вниз. Самый нижний уровень не видит дальше своего носа, но аккумулирует все «низовые» проблемы.

Ключевая задача эффективного Холма Власти — обеспечить быстрый и беспрепятственный обмен информацией между всеми уровнями структуры, дабы все задумки Высшего оперативно превращались в Темник и в удобной и понятной форме доводились до Низших. И наоборот, все сложности и непонимания Низших, не решаемые на промежуточных слоях, — без искажений и адаптаций доходили до Высшего для корректировки задумок в соответствии с ресурсами.

То есть Холм Власти — это форма интеграции и взаимодействия Идеи и ресурсов.

Пример СВО очень показателен для иллюстрации этого механизма. Путин, видевший неизбежное нападение Запада на Россию, находясь на самой вершине холма, понимал: если не сможет убедить весь холм вертикально вниз в правильности идеи начала СВО, то наши потери будут несоизмеримо большими, чем если мы начнем освободительную операцию с целью предотвратить войну на своей территории. Для Путина эта картинка является очевидной, ибо его знание Местности приближено к совершенству. Основной задачей Президента стало донесение информации о реалиях до нижних уровней Холма Власти.

А далее начался «испорченный телефон», где в отсутствие единого Темника (т. е. — «Карты местности») каждый верхний, донося Идею нижнему, корректирует ее в соответствии со своей «Картой местности», которая имеет сильные искажения вследствие ориентации на собственный опыт, интересы, страхи каждого из участников вертикальной коммуникации.

В результате абсолютно ясная Путину идея «денацификации и демилитаризации Украины» дошла до нижнего уровня Холма Власти в таком виде, что простой шахтер из Новокузнецка не только ничего не понял и не проникся, так еще полез в западные «Карты местности», дабы получить разъяснения. Часть населения вообще не приняли непонятную им цель СВО в отсутствие Темника и выстроились в очередь на Верхний Ларс, бросая имущество, дабы покинуть и страну, и непонятную им ситуацию. Потом, кстати, что-то важное осознав, многие вернулись назад.

Путаницы и хаоса можно было избежать, создав четкий Темник до начала событий и подготовив ответы на все известные виды реакций и все виды вражеских манипуляций.

Теория Холма Власти

Проанализируем структуру Холма Власти.

1. Верхний уровень.

Стратегическое видение: руководители на вершине холма способны видеть далеко вперед, прогнозируя тенденции и устанавливая долгосрочные цели.

Ограничения в деталях: из-за удаленности от операционной деятельности они могут быть менее осведомлены о повседневных проблемах и нюансах.

Зависимость от подчиненных: опираются на отчеты и информацию от промежуточных уровней для принятия решений.

2. Промежуточные уровни.

Двусторонняя связь: являются связующим звеном между верхним руководством и исполнителями.

Интерпретация информации: переводят стратегические цели в операционные задачи и сообщают о результатах и проблемах наверх.

Риск искажения: возможны искажения информации при передаче вверх или вниз из-за личных интерпретаций или ограничений.

3. Нижний уровень.

Операционная деятельность: фокусируются на выполнении конкретных задач и сталкиваются с непосредственными проблемами.

Ограниченное видение: не всегда понимают общую стратегию или долгосрочные цели организации.

Накопление проблем: являются источником информации о практических трудностях и возможностях улучшений.

Ключевые аспекты теории

1. Коммуникация.

Быстрый и беспрепятственный обмен информацией между уровнями является критически важным.

Единый «Темник» или «Карта местности»: наличие общих руководящих принципов и понимания целей помогает минимизировать искажения.

2. Искажения информации.

«Испорченный телефон»: при передаче информации через несколько уровней возможны потери или изменения смысла.

Когнитивные искажения: личные убеждения и опыт могут влиять на интерпретацию полученной информации.

3. Размер уровней.

Ширина уровней: нижние уровни по численности больше верхних, что создает дополнительные сложности в управлении и коммуникации.

Ресурсы и идея: Холм Власти служит формой интеграции стратегических идей с доступными ресурсами через исполнительный транспорт.

Практическое применение и примеры

1. Корпоративное управление.

Стратегическое планирование: руководство устанавливает долгосрочные цели, которые должны быть эффективно коммуницированы вниз.

Операционная эффективность: обратная связь от сотрудников на местах помогает корректировать стратегии и улучшать процессы.

2. Государственное управление.

Политические решения: лидеры страны разрабатывают политические планы, основанные на широком видении национальных интересов.

Общественная поддержка: эффективная коммуникация политики и населения важна для успешной реализации задуманных решений.

3. Военные операции.

Стратегия и тактика: высшее командование разрабатывает стратегию, которую необходимо донести до тактических подразделений.

Информация с поля: обратная связь от нижних уровней помогает корректировать планы в соответствии с реальной ситуацией.

Выводы и рекомендации

1. Улучшение коммуникации.

Создание единого информационного пространства: разработка и распространение четких и понятных руководящих документов и сообщений.

Обучение и информирование: проведение образовательных программ для сотрудников всех уровней для понимания стратегических целей.

2. Обратная связь.

Сбор информации с нижних уровней: установление каналов для прямого общения и отчетности.

Адаптация стратегий: готовность корректировать планы на основе полученной обратной связи.

3. Минимизация искажений.

Стандартизация процессов передачи информации: использование проверенных методов коммуникации.

Проверка понимания: регулярные проверки того, как информация воспринимается на разных уровнях.

Теория «Холма Власти» подчеркивает важность эффективной коммуникации и взаимопонимания между различными уровнями иерархии. Для успешного функционирования организации или государства необходимо обеспечить:

Прозрачность целей и задач — все уровни должны понимать общую стратегию и свое место в ней.

Эффективный обмен информацией — минимизация искажений при передаче данных вверх и вниз.

Гибкость и адаптивность — способность реагировать на изменения и корректировать действия в соответствии с реальной ситуацией.

Перед нами безупречная схема для поступательного движения государства, без рывков и отклонений от правильной траектории, а самое главное — с минимизацией возможности внешнего вмешательства.

Что не менее важно — система таким образом обретает инструмент для максимально подробного и четкого объяснения народу политических задач: куда мы все идем и что мы строим.

В противном случае нижний уровень холма будет пользоваться классическим стадным чувством, в обществе появится потребность в неформальных лидерах — а как мы все понимаем и помним из нашей истории, эти самые «неформальные лидеры» чуть что — начинают устраивать революции и перевороты.

Видя наши проблемы с вертикальной коммуникацией, наши нетрадиционные партнеры работают над технологиями внедрения к нам неформальных лидеров аж со второй половины XIX века. Попытки были разные, и что самое грустное — были и весьма удачные для нашего врага. Вообще, технологии «цветных революций», доведенные нашими нетрадиционными партнерами до совершенства, отлично работают в странах со слабой вертикальной коммуникацией и отсутствием четкого Темника.

Карта местности в психологическом контексте

«Карта местности» — это не что иное, как отражение нашей внутренней картины мира, наша субъективная модель объективной реальности. Этакая проекция нашего понимания Истины на пустую стену бытия.

А дальше мы ходим вдоль этой стены, выискиваем тех, чьи проекции похожи на нашу, и кучкуемся вместе с ними. И наш единственный страх — встретить тех, у кого проекция радикально отличается от нашей. Мы боимся поставить под сомнение свою правду. Мы строим ее из кирпичиков опыта, знаний, ценностей и убеждений, именно эта проекция определяет то, как мы видим и понимаем окружающий мир.

Но тут вступает в силу функция Темника — человека, который стоит на своем Холме Власти и видит местность дальше, четче и — самое главное — объективнее.

Темник должен быть не просто наблюдателем, но и картографом, умеющим четко описывать и компилировать фрагменты наших карт, объединяя их в единую, цельную схему. Он должен сделать так, чтобы мы не прятались друг от друга при виде разных проекций и точек зрения, а понимали, как из этих проекций собрать единое целое — ту самую коллективную Истину.

Здесь мы видим две ключевые задачи, которые стоят перед Человеком на Холме.

Первая задача — не допустить внедрения чужих карт.

Карты, созданные извне, могут нести угрозу. Эти карты могут быть красивее и привлекательнее наших, но они привносят чуждые ценности, пытаются навязать восприятие, несущее в себе опасность для нашего общего понимания местности, для нашего единства. Они внедряют вирус недоверия к Человеку на Холме. Враждебные карты искажают реальность, создают хаос там, где нужна ясность. Задача Темника — не только охранять наши карты, но и разъяснять, почему чужие карты опасны, как искаженная картина местности ведет к ложным выводам и разрушительным действиям.

Вторая задача — свести к минимуму возможность неправильного понимания своих собственных карт.

На каждом уровне «Холма Власти» находятся люди с разным уровнем понимания, знания и опыта. Темник должен помнить: не все могут одинаково ясно и точно читать свою Карту местности, иногда на нижних уровнях восприятие реальности может искажаться из-за недостатка образования или опыта.

Необходимо разъяснять, объяснять и корректировать, чтобы каждый, независимо от своего уровня, мог понимать и действовать в согласии с общей картиной, с Истиной, которую он может и не знать, но представляет направление ее нахождения.

Темник-человек должен создать Темник-карту. Карту местности.

Важно, чтобы наши карты были максимально точными, чтобы они вели нас в правильном направлении, а не в тот тупик чужих иллюзий и искажений, в который нас заманивают красивые карты наших врагов, конкурентов и даже «друзей».

И очень важно — мы не имеем права упрощать Карту местности! Даже в угоду тем, чей уровень понимания не позволяет понять ее в полной мере глубины и сложности. Темник — это не набор удобных ярлыков, это наш путеводитель к Истине, и мы обязаны разъяснять Истину ясно, сохраняя всю сложность и многообразие путей к ней. Мы не можем позволить себе упростить или обрезать сложные углы реальности, чтобы она стала понятнее тем, кто еще не готов ее принять. Наша задача — писать Темник так, чтобы он не только разъяснял, но и вдохновлял на большее, поднимал уровень образования, формировал желание стать частью той самой полной Карты местности, которую мы создаем.

Каждый институт государства должен быть направлен на непрерывное развитие гражданского общества и каждого отдельного гражданина в нем. Эрудированность, начитанность, знание классики — не просто характеристики образованного человека, но и базис нашего культурного кода. Знание классической литературы, театра, нашей культуры, традиций, истории, кухни, сказок и песен нашей страны должно стать не только необходимым, но модным и престижным. Чтобы наша культура становилась естественной частью каждого из нас, начиная с детства.

Именно так мы сможем создать прочную основу для взаимопонимания и доверия между уровнями Холма Власти. Понимание истории и культуры — это ключ к осознанию того, кем мы являемся, откуда пришли и куда идем. Это — наш культурный код, он связывает нас, создает систему интуитивного понимания, благодаря чему нижние уровни Холма могут чувствовать цели и задачи верхних уровней, даже если они еще не до конца сформулированы. Каждый гражданин со временем должен стать не просто ведомым, но и активным участником, желающим быть частью большого и удивительного общественного проекта.

Это основа для сильного и единого общества. Общества, которое знает и принимает свою Местность, которое готово видеть Истину и стремиться к ней.

Связь между Местностью и Картой местности

Выражение «карта не есть местность» напоминает о важной истине: наши внутренние представления о мире никогда не могут быть точным отражением самой реальности. Карта — это всегда интерпретация, упрощение, систематизация, попытка навести порядок в хаосе объективного мира, сделать его понятным.

Но реальность куда более сложна и многогранна. Она не подвластна полной фиксации и всегда будет содержать нюансы, которые выходят за рамки любых карт, даже самых детализированных. Наши убеждения и восприятия всегда ограниченны, искажены, неполны. Мы создаем ментальные модели, которые помогают нам ориентироваться в мире, но эти модели, увы, зачастую далеки от Истины.

Но необходимо понимать: склонность опираться на Местность, а не на Карту может привести к ошибкам. Есть прекрасная история про немецкого летчика, иллюстрирующая то, что имеется в виду.

Возвращаясь с разведывательного полета, летчик был уверен, что знает дорогу на аэродром без всякой карты. Все ясно: за сосновым бором — водонапорная башня и искусственный водоем, дальше — аэродром. Второй пилот даже подтвердил через ларингофон: «Вижу водокачку, местность знаю как свои пять пальцев!» Они начали снижение, пролетели над бором и увидели посадочную полосу. Полоса была песчаной, что их на мгновение смутило, ведь у немцев была гравийная. Но решили, что просто не разглядели от усталости.

Сели.

Только вот не на свой аэродром, а на советский.

Встреча с советскими солдатами оказалась совсем не той, которую ожидали немецкие пилоты. Их быстро приняли и оприходовали по всем законам военного времени.

И ведь карта у них была, но уверенность в своем знании местности и отказ от ее использования привели к фатальной ошибке. А если бы они хотя бы на миг сверились с картой, они бы заметили различия — форма лесополосы, очертания водоемов — и не совершили бы роковой ошибки.

Еще один пример, который ярко иллюстрирует разницу между Картой и Местностью, — это сцена из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром». Герой Андрея Мягкова оказался в чужом городе, приняв его за свой. Все выглядело так знакомо: архитектура, названия улиц, даже квартира, которая открылась его ключом. Но у него не было настоящей Карты, которая могла бы подсказать ему, что реальность гораздо сложнее. А всей ситуации можно было бы избежать, если бы он заранее осознал: «Синька — зло!» — как гласит народная мудрость.

Еще раз: Карта — это инструмент, она должна быть проверена и откорректирована, прежде чем мы решим полагаться на нее. Без Карты уверенность в знании Местности может нас подвести, как это было с немецкими летчиками или героем Мягкова. Мы обязаны использовать Карту местности для навигации по сложной реальности, понимая при этом ее ограниченность, помня, что она только попытка приблизиться к Истине, а не сама Истина.

Можно сказать, что Карта местности показывает нам, где на нашем пути лежат грабли; конечно, возможно бежать и по наитию, но это получится очень больно. Другое дело — бежать, когда навигатор тебе подсказывает: «Осторожно, через пять шагов вас стукнут грабли!»

Возьмите правее и не неситесь с такой скоростью — лоб у вас один и не деревянный, а в голове под костью прячется, хоть и нехитрый, но мозг.

ВОСПИТАНИЕ И ОБРАЗОВАНИЕ

А при чем тут воспитание?

Воспитание молодежи — не просто важная часть жизни общества.

Это его основа, его фундамент. Элемент, без которого невозможно построить устойчивое, сплоченное сообщество, где каждый понимает свою ответственность. Воспитание — процесс, направленный не только на передачу знаний и умений, но и на формирование видения мира — той самой Карты местности.

Молодежь, понимающая свои обязанности, воспитываемая на идеалах и традициях, становится гарантом стабильности и развития страны. Она превращается в мост между поколениями, который связывает опыт прошлых лет с вызовами и задачами будущего.

Воспитание, образование и разумные ограничения — три столпа, на которых базируется здоровое общество. Воспитание в первую очередь формирует понимание необходимости разумных ограничений. Добровольное наложение на себя разумных ограничений каждым членом общества ведет к развитию и процветанию государства и, самое главное, к его безопасности перед лицом внешней идеологической опасности.

Хорошо воспитанный член общества не нуждается в запретах. Для него они являются аксиомой, как и то, что нельзя выходить с балкона двенадцатого этажа, хоть так и быстрее добраться до первого, чем на лифте. Лежащие на столе наркотики воспитанный человек не возьмет не по причине того, что ему страшно перед законом, а потому что он так воспитан. В русском языке есть блестящее выражение: «Воспитание не позволяет!» Таков должен быть девиз нового поколения.

В противном случае на общество придется налагать принудительные меры по внедрению разумных ограничений, будь то религия, закон, обычай или война. Пример «голой вечеринки» очень ярко показывает нам методы внедрения разумных ограничений: еще пару лет назад такие мероприятия не только не вызывали никаких нареканий, но и становились центром внимания в прессе и медиа. А после начала СВО реакция на освещение подобного мероприятия стала жесткой, а его участники были подвержены изоляции и осуждению. По окончании этого показательного выступления часть населения, придерживающаяся «свободных взглядов», была вынуждена наложить на себя разумные ограничения, хотя бы и на уровне публичного освещения участия в подобных мероприятиях.

Так же бесконечно можно говорить про ограничения, налагаемые религиями всех уровней. Так, пост обосновывает тебе экономию и «травоедение» на время, когда наиболее тяжело с запасами продуктов. А скрижали Моисея обосновывают тебе, почему ты должен отказаться от сала и курдюка в пустыне, ибо медицинские факты до тебя не доходят, как до пастуха, не читавшего книг.

Итак, правильное воспитание молодежи — это подготовка ее к роли связующего звена поколений, чтобы она оказалась готовой не просто наследовать прошлое, но и укреплять настоящее, а главное — создать будущее. Без должного воспитания мы рискуем потерять связь, рискуем столкнуться с разобщенностью и хаосом.

Непрерывное воспитание: уроки советской системы формирования личности

Советская система воспитания, несмотря на все ее ошибки и недостатки, явила собой уникальный пример того, как можно выстроить многолетний, поэтапный процесс формирования личности: начиная с детского сада и заканчивая взрослой жизнью.

Рассмотрим, как это работало на примере системы октябрят, пионеров, комсомольцев и партии.

В детском саду патриотическое воспитание было весьма активным. Обилие детской литературы про революцию, героизм наших солдат в Великой Отечественной, фильмы про детей-героев. Из детского сада ребенок выходил подготовленным к вступлению в октябрята. Взгляд на страну и ее историю был заложен к семи годам в минимальном, концептуально-сжатом объеме.

Октябрята — это своеобразный первый шаг в социализации ребенка в коллективе, когда через простые игры и творческие мероприятия ребенок обучался дружбе, уважению к старшим и ответственности. Важной составляющей было и изучение примеров героизма: так дети узнавали о подвигах своих ровесников.

Далее, в школьном возрасте, дети вступали в пионерскую организацию, попадая в надежную систему государственного воспитания, соответствующего возрасту и процессам взросления и становления личности.

Кстати, не забудем, что активный упор делался на книги — Темники тех времен. Детские Темники писались виртуозно и очень увлекательно. Примером воспитания пионеров является книга Аркадия Гайдара «Тимур и его команда» — как дети организовывали помощь людям, защищали слабых и поддерживали порядок в своем микрообществе. Такие книги учили пионеров ответственности, основам гражданственности и формировали готовность помогать обществу и стране.

Пионерская организация формировала активную гражданскую позицию через участие в различных мероприятиях: пионеры участвовали в субботниках, общественных мероприятиях, организовывали помощь пожилым людям, помогали ветеранам. Детей не просто учили хорошему, но и давали возможность практического применения тех ценностей, которые формировались на уровне идей.

На следующем этапе, в возрасте полового созревания, молодежь вступала в комсомол.

Комсомольцы были уже более самостоятельной и ответственной частью общества. На этом этапе подростки участвовали в организации различных инициатив, нацеленных на улучшение жизни в регионе, принимали участие в производственных и сельскохозяйственных работах, активно занимались спортивной и культурной деятельностью, вели работу по воспитанию младших поколений. Комсомол выступал как своеобразная первая ступенька взрослой жизни, на которой человек уже мог оказывать серьезное влияние на окружающее общество.

В комсомольской организации огромный акцент делался на работу в коллективе, на трудовом воспитании. Комсомольцы задействовались через стройотряды на самых крупных стройках страны: на строительстве Байкало-Амурской магистрали и многих других. Важной точкой соприкосновения комсомола и общественной жизни выступала армия, куда ты мог прийти комсомольцем, а вернуться оттуда уже членом партии; так неоднократно случалось, например: в процессе выполнения интернационального долга в Афганистане.

И, наконец, после вступления во взрослую жизнь наиболее активные и идейно подготовленные люди становились членами КПСС — Коммунистической партии Советского Союза. Это был этап полной реализации социальной ответственности человека.

Партия объединяла людей, готовых нести ответственность за страну, принимать управленческие решения и формировать политику государства. Партия служила прямым социальным лифтом для молодого специалиста, прошедшего к тому этапу несколько ступеней воспитания и изучив возрастные Темники, четко дающие направление развития.

Советская система воспитания была нацелена на формирование личности, понимающей важность коллективного труда и общих целей, непосредственно несущей ответственность за будущее страны. Сегодня, несмотря на все изменения в социальной системе, стоит задуматься о возвращении к стратегии непрерывного воспитания: начинающегося с детства и продолжающегося на всех этапах жизни. Уроки советской системы воспитания могут быть полезны и для современного общества.

А при чем тут единое образование?

Что такое образование?

Образование — это наука образовывать. В первую очередь образовывать из полена Буратино: обтесать его, отшлифовать и — барабанная дробь! — дать ему азбуку, направив в школу.

Каждый Буратино должен отправляться в школу, дабы рождалось общество, единое в понимании подходов к наукам, понимающее историю своего государства — с обилием героев, мудрых правителей и волевых руководителей — в едином ключе. И ошибки, и провалы должны объясняться одинаково для всех — про ошибки и провалы говорить можно и должно! Если мы не образуем в наших людях единого понимания ошибок и провалов, а — еще хуже — скроем их от своих людей, то через время, как только мы расслабимся, к нам придет наш враг и расскажет нашим про наши ошибки и провалы так, как выгодно ему и максимально болезненно для нас. Потом враг принесет доказательства правоты и выстроит в головах людей концепцию: соврав в малом, вам врут во всем!

Как говорится: история важна, но еще важнее, чтобы ее писали мы.

Последовательное и единое образование, начинающееся с детства и продолжающееся до зрелого возраста, играет важнейшую роль в формировании гармоничной личности и сильного общества. Каждый человек должен получать одинаковые общие знания и ценности на каждом этапе своего развития, чтобы возникло общество, в котором все понимают свою ответственность перед собой и окружающими, разделяют общие культурные и нравственные нормы.

А для этого на всем пространстве страны — от Владивостока до Калининграда — школьники должны учиться по одинаковым книгам, изучать одинаковый Темник. Не может в Санкт-Петербурге царь Иван Грозный восприниматься как хороший, а в Красноярске — как плохой.

Единая образовательная система помогает ребенку шаг за шагом осваивать новые навыки и знания, начиная с детского сада, где детям преподносятся первые уроки социализации, обучают дружбе, коллективному взаимодействию и уважению к окружающим. Когда детей учат писать, то сразу после «мама мыла раму» они должны одинаково, единообразно учиться писать про свою великую Родину.

В старшем школьном возрасте последовательное воспитание вовлекает подростков в общественно-полезную деятельность. В этом возрасте важно, чтобы человек чувствовал свою причастность к происходящему вокруг; понимал — от его вклада зависит общее благополучие. Реализация может идти через добровольческие программы, проекты социальной помощи или через участие в культурных и спортивных мероприятиях.

На этапе высшего образования молодые люди уже достаточно зрелы, чтобы не только усваивать знания, но и критически их анализировать, применять на практике, принимать решения, нести за них ответственность. И становится особенно важна поддержка образовательной системы, поскольку она дает студентам ощущение последовательности, связи между полученными знаниями. Образование критического мышления и формирование защиты от манипуляций является наиважнейшим этапом образования человека. С другой стороны, образование широкого кругозора и гуманитарной базы дает сильный толчок в развитии интуиции. И то и другое бесценно: рациональное мышление дает умение читать и понимать текст, а интуиция помогает читать между строк.

Таким образом, образование, последовательное и единое, является основой формирования граждан. Оно позволяет каждому индивидууму развиваться в условиях равных возможностей и вносить свой вклад в общее благополучие. Повторимся: сегодня, в годы войны и тяжелейших испытаний, особенно важно задуматься — как нам вернуть общее единое образование на всех этапах, по всем предметам, во всех регионах, чтобы обеспечить гармоничное и устойчивое развитие страны.

В курсе, знаю, разобрался, или История современного невежества

Интернет создает нам иллюзию доступности знаний и ненужности формирования собственных запасов знаний в наших головах. Под нашим чутким руководством растет поколение невежд, и мы это невежество культивируем из последних сил своим авторитетом и полнейшим бездействием.

Помните тот самый момент, когда вы в ожидании скорого отдыха после тяжелой работы приходите в гостиную, а ваше чадо начинает занудствовать или плакать?

Что вы делали?

Ну, мое поколение первым детям ставило условного «Капитана Врунгеля». Следующему кругу своих детей мы уже ставили «Никельодеон» или «Дисней», что еще хуже. Нынешняя молодежь ставит детям ютуб, или «Фиксиков», или «Смешариков», но все равно — ставит!

Когда я отдавал своего старшего в нашу прекрасную Вторую гимназию, старейшую школу России, я с удивлением узнал, что поступающим в первый класс отнюдь не обязательно уметь читать. Более того, завуч рекомендует не учить дите читать, чтобы потом не переучивать. Смотрите в экран и не выделывайтесь.

Казалось бы, а что тут страшного? Смотрит ребенок те же сказки, что и читает. Узнает ту же самую информацию. Но страшно тут многое.

У ребенка до пяти лет формируются привычки и пристрастия. Приучи ребенка к спортивной дисциплине или игре на скрипке — и это останется с ним на всю жизнь. Каждое утро он будет вставать с пониманием того, что день должен начинаться и заканчиваться тренировками или репетициями. Так же и с чтением. Это входит в привычку и даже потребность.

Помните Берестова «Как хорошо уметь читать»:

Как хорошо уметь читать!
Не надо к маме приставать,
Не надо бабушку трясти:
«Прочти, пожалуйста, прочти!»
Не надо умолять сестрицу:
«Ну, прочитай еще страницу».
Не надо звать,
Не надо ждать,
А можно взять
И почитать!

Наше поколение, кстати, прочитало это стихотворение самостоятельно в возрасте около трех лет. Вот скажите мне: почему мы так годимся тем, что наши дети перевернулись в две недели, встали в три месяца, пошли в полгода, а заговорили в два? Ведь это нам Бог послал, и мы не приложили практически никаких усилий для этого! А тем, что мы можем сделать сами и относительно легко — научить детей читать в три года, — мы гордиться не хотим! Представляете, как круто будет звучать: «Мой ребенок прочитал первую страницу в три года!»?

Но мы упорно гордимся тем, что мы встали и пошли. Куда пошли? Зачем?

А ведь на эти вопросы и отвечают книги.

Стихи в детстве нам даются легко и просто. В свои без малого пятьдесят я поймал себя на мысли, что помню почти все стихи, что прочитал сам до школы. Я их не учил. Они просто легли мне в память и там остались. Они стали базой, кирпичик за кирпичиком. «Что такое хорошо и что такое плохо» — тот самый крошка сын, который пришел к отцу, дал нам подспудную уверенность в правоте воспитания, которое давала нам страна. Наш мозг анализировал действия взрослых и окружающей нас системы через эти простые истины:

Крошка сын к отцу пришел,
и спросила кроха:
— Что такое хорошо
и что такое плохо? —
У меня секретов нет —
слушайте, детишки, —
папы этого ответ
помещаю в книжке.
— Если ветер крыши рвет,
если град загрохал, —
каждый знает — это вот
для прогулок плохо.
Дождь покапал прошел.
Солнце в целом свете.
Это — очень хорошо
и большим детям.
Если сын черне́е ночи,
грязь лежит на рожице, —
ясно, это плохо очень
для ребячьей кожицы.
Если мальчик любит мыло
и зубной порошок,
этот мальчик чень милый,
поступает хорошо
(…)
Мальчик радостный пошел,
и решила кроха:
«Буду делать хорошо,
и не буду — плохо».

Мы не спорили и не задавали лишних вопросов, все уже было в наших головах. Были четкие стандарты морали: добро и зло, хорошо и плохо. Это было заложено в нас с детского сада.

А что теперь?

Если мы заглянем в головы наших пятилетних детей, то что мы там увидим? Давайте представим себя аппаратом МРТ, который видит смыслы в головах детей. В первую очередь, что я там вижу: расчеловеченных людей, ложные образы и представления. Характеры будут там представлены в любом обличии, кроме человеческого. Там будут безглазые и бесформенные кракозябры, фиолетовые личинки с Луны фиолетового цвета, машинки, самолетики и даже говорящие часы, там будут болтики, винтики, котики… И вся эта ерунда будет замещать собой образ человека.

Напомню вам, что расчеловечивание есть основной — то есть без преувеличения номер один — способ воздействия на сознание групп лиц по отношению к другим группам лиц. То есть мы с детства расчеловечиваем сами себя и положительных героев для своих же собственных детей? Зачем нам воспитатель — грузовик или паук? Может, все же пусть «крошка сын к отцу» приходит в воспитательных целях? Может, пусть большой, грозный, но добрый и справедливый дядя Степа пожурит наших детей за хулиганство? Пусть, на худой конец, это будет Аркадий Паровозов (только глаза ему нарисуйте, пожалуйста). Зачем мы запретили себе пользоваться своим же наследием? У нас ведь даже Царевна-лягушка в прекрасную принцессу превращалась, а не наоборот.

Что нового и революционного мы создали, что нам понадобилось от наследия отказаться? Что мы от этого выиграли? Что приобрели? А что потеряли и еще непременно потеряем?

Далее — чтение нам дает очень важное преимущество перед просмотром одних и тех же материалов. Чтение заставляет нас видеть образы. Когда дети смотрят «видосики», как их теперь модно называть, то они видят «сено, пропущенное через коня», как я люблю это называть, то есть тексты и образы, пропущенные через других людей других возрастов с другим воспитанием и даже менталитетом! Временами эти люди воспитаны враждебной для нас культурой.

Пример? Да пожалуйста! Мог ли советский Шерлок Холмс быть наркоманом? Нет, конечно, несмотря на то, что у Конан Дойла есть намеки на наркоманию главного героя. А вот у британского Холмса в исполнении Камбербэтча — патологическая героиновая зависимость.

Может ли наркоман быть положительным героем? Чему он научит наших детей?

Но даже если культура, воспитавшая этих творцов, своя — не факт, что эти образы совпадут с представлением вашего ребенка. А что совершенно точно — эти образы заблокируют вашему ребенку сверхспособность воображать самому. Это как у Человека-паука убрать паутину или у Гарри Поттера палочку — заметка на случай, если вы родились в конце 90-х или начале нулевых.

Вы покажете ребенку Золушку, и у него никогда не будет своей феи-крестной. Вы покажете ему Страшилу — и все, он вечно обречен жить с чужой соломой в голове. Желаете вы своему ребенку такой судьбы?

Вряд ли.

Но есть еще один нюанс. Получая «на халяву» образы в свое избалованное компьютерной графикой и изнеженно-ленивое сознание, ребенок навсегда запоминает, что это — норма. Ничего созидать не нужно. Ему ж и так все нарежут и подадут прямо в мозг.

Помните, как называется человек или произведение человека, не несущее в себе образа? Правильно — безобразное. Мы окружены безобразным в последнее время и всячески культивируем безобразность, не приучая детей создавать образы в своих головах.

Еще один очень важный момент. Постройте в ряд сотню людей разных полов и рас и попросите их описать Человека-паука. Они, конечно же, опишут его абсолютно идентично, ибо образ его создан в комиксах. Никаких книг не было про Человека-паука, только комиксы. Комикс — самое дегенеративное «искусство», которое вовсе, конечно, не искусство, а способ воспитания без образования. Он лишает ребенка возможности фантазировать, создавать образы и навязывает ребенку уже готовые штампы.

Надо отдать должное, что комиксы являются потрясающим воспитательным инструментом в американской системе воспитания, и мы об этом обязательно поговорим. Но сейчас о другом.

Спросите у тех же самых людей, что мы собрали, как выглядел Шерлок Холмс или Алеша Карамазов. Опасаюсь я, правда, что современная молодежь не вспомнит Алешу Карамазова, ибо от чтения голова болит, да и фильмов по Достоевскому в последнее время не снимают. Тем не менее те, кто читал и знают, не смогут четко описать героев: для кого-то Алеша будет щуплым мальчиком в рясе и поповской шапке, кому-то он влез в мозг пацаном в деревенской одежде, в которого кидаются камнями соседские дети, когда он вступается за убогого, а для кого-то он большой и сильный народоволец, разочаровавшийся в духовной жизни после смерти старца Зосимы, тело которого запахло, вопреки ожиданиям; кстати, именно народовольцем его видел Федор Михайлович в продолжении своей великой книги, так и не написанном.

А каким будет Шерлок? Поговорите с родственниками! Спросите их про его образы. Я помню дикое разочарование каждый раз, когда я после книги начинал смотреть кино. Каждый раз хотелось крикнуть: «Вы врете, он не такой!» За свое читательское детство мы нафантазировали такое количество образов, что могли бы сами снимать кино и рисовать мультики.

Нам не составляет никакого труда представить. А что нам это дает на длинной дистанции?

Мы видим, как неминуемо и неизбежно совпадают два слова: Образ и Образование.

Умение создавать свои образы и понимать чужие дает нам возможность дискутировать, ибо наш образ будет отличаться от образа, созданного в голове нашего визави. В дискуссии рождается потребность в познании. Когда твои аргументы исчерпаны, ты — человек, обладающий образным мышлением, идешь за помощью к образованию. Ты пытаешься разобраться в деталях, требуя от книг информации. Твой конденсатор знаний разрядился и требует подзарядки для дальнейшего импульса.

Вот вам актуальный пример того, как это работает: представьте, мы постепенно, по порядку изучаем историю науки и видим эволюцию понимания образа нашей планеты. От плоского диска, стоящего на ките и слонах, — через шарик, находящийся в центре Вселенной, вокруг которого вращаются все остальные, известные человечеству на тот момент, небесные тела, — до не совсем шарообразной планеты, но больше похожей, конечно же, на шар, чем на диск, и вращающейся вокруг Солнца в своем порядке, между Венерой и Марсом. За этот образ люди шли на костер, отстаивая свою концепцию и доказывая ее. Если мы залезаем дальше в книги, то у нас формируется образ нашей Солнечной системы в виде концентрических кругов — орбит планет с центром в виде Солнца. Это не что иное, как символ, своеобразная икона, дающая нам понимание образа, но не дающая научной картины. Большинству нынешнего населения планеты этого образа достаточно, так как он дает твердую и уверенную опору для общего понимания устройства мира. Но если мы, опираясь на этот базис, продолжаем изучать астрономию, то мы понимаем: икона дает образ, но мир несколько другой — Солнечная система больше похожа на изображение атома, где орбиты планет не параллельны на плоскости, а беспорядочно пересекаются в пространстве.

Но у нас есть и совершенно другой опыт: примеры доступности ложных концепций и непроверенных источников в нынешней ситуации. Ведь книга, прошедшая цензуру, всегда являлась авторизованным источником, которому можно и нужно доверять. Эти свойства автоматом были перенесены и на другие виды чтения, например на Интернет. А также на желтые журналы, полные сенсаций и ложных открытий, на телеканалы с мистикой и порнографией, на лидеров мнений, которые лично видели, что Земля плоская.

Все это непосредственно падает на неокрепшие мозги необразованного, неначитанного человека, который «в курсе». Он не имеет твердой научной базы в голове, и его очень просто привести к сенсации по типу: «От вас скрывали все эти годы!».

И тут мы видим уродство нынешнего общества. Вернее, норму современного общества, что расстраивает сильнее. Люди, неначитанные и безобразные, тоталитарны по своей сути: чем меньше ты читал и знаешь, тем увереннее ты, что ты все знаешь.

Почему?

Очень просто: отсутствие опыта по формированию образов дает выход твоему тоталитаризму. Ты так влюбляешься в тот красивый образ, дарованный лидером мнений, что тебе уже совсем неинтересно доказывать самому себе, имеет ли этот образ право на жизнь, не говоря уже про научность? Ты охотно примыкаешь к секте. Красивые картинки в твоей голове ведут тебя за Лидером.

А если даже человека посетит сомнение, включается четкая схема самооправданий: мол, если я уже там, то признавать свою ошибку глупо и нерационально. Придумываются аргументы, проводятся часы в спорах с самим собой, но не по принципу «истина—ложь», а по принципу: «Я дурак? Нет, я ж умный!» Секты держатся на тех, кто оправдывает свою недалекость красивыми самооправданиями. Если бы в мире проводился чемпионат по самооправданиям, то сектанты заняли бы второе место.

Почему второе? Первое место заняли бы те, кто платит гадалкам и экстрасенсам. Они плодят отмазки со скоростью боеголовки от «Сармата». Их не догнать.

И тут вы можете вспомнить про дегенеративные комиксы и задаться вопросом: а как же США так выстрелили с комиксами через всю жизнь и стали лидерами мирового всего? И я вам расскажу.

В чем отличие их населения от нас? На момент старта, возьмем за эту точку условный 1900 год, в США был потрясающий уровень грамотности, что позволило использовать средства массовой информации для формирования общественного мнения. Также в США без всяких революций и гражданских войн было сформировано мощное промышленное буржуазное общество с элементами свободы предпринимательства и церковно-общинного социализма. Именно состояние неограниченных возможностей делает общество и государство неограниченно привлекательным для абсолютного большинства.

Что я имею в виду, спросите вы?

В США ты в одно и то же время можешь быть рабом в Миссисипи, крепостным в Кентукки, свободным блюзменом, разъезжающим на «Кадиллаке» в Чикаго, при этом твоим работодателем будет вчера еще нищий еврей, а контора Chess Records будет дарить тебе «Кадиллаки». А ты будешь бухать и трахаться, и иметь полную свободу просрать все, включая свой талант, что непременно и сделаешь со временем. Ты можешь быть мегапопулярным священником в Колорадо или Мо Грином⁴ в Вегасе, который создаст величайшую в мире игровую индустрию и площадку для шоу-бизнеса, а потом успешно закончит жизнь на массажном столе с пулей в голове. Ты можешь стать, кем захочешь, будучи кем угодно.

Если вы думаете, что наше извращенное поколение или, на худой конец, поколение наших отцов стали первыми извращенцами, мечтавшими об Америке, что эти мечты были порождены «оттепелью» или лихими девяностыми, вы ошибаетесь. Герои Достоевского также думали об отъезде в США, а революционеры начала прошлого века ехали туда за свободой и, что удивительно, находили ее, называя то, что там происходит, «американским социализмом».

Почему социализмом? Потому что социальные лифты работали блестяще, как я уже вам говорил чуть ранее. А настоящий социализм — это ведь «от каждого по способности, каждому по труду».

Вот и получается, что ты, как Мадди Уотерс⁵, можешь пахать на плантации, а по вечерам играть на гитаре, подаренной тебе хозяином, которому ты починил его музыкальный инструмент. А потом тебя слышит проезжавший мимо белый парень и покупает тебе билет в Чикаго, где ты на прослушиваниях рвешь всех и становишься суперзвездой с блек-джеком, шлюхами и «Кадиллаком» розового цвета в придачу.

Но вернемся к цифрам грамотных людей, относящихся к комиксам с их эффективностью для общества США.

К 1900 году в США уровень грамотности был значительно выше, чем в большинстве стран мира. По данным переписи населения 1900 года, общий уровень грамотности среди лиц в возрасте 10 лет и старше составлял около 89,7 %. Среди белого населения этот показатель достигал 95,6 %, тогда как среди негров — 55,5 %. Различия в уровне грамотности между северными и южными штатами были заметны, что отражало исторические и социально-экономические особенности развития регионов.

Таким образом, в 1900 году уровень грамотности в США был значительно выше, чем в Российской империи, что свидетельствует о различиях в образовательных системах и социально-экономическом развитии этих стран в тот период.

Комиксы играли в этом отнюдь не только роль чтива. То, что они давали неграмотным возможность быть в курсе повестки, очевидно. Но тут есть один нюанс, как говорится в старом анекдоте. Безграмотные слои американского населения начала ХХ века обычно были не сильно денежными — покупать печатную продукцию для них было нереальной и ненужной роскошью. Именно им и не могло достаться это доступное неграмотным просвещение.

Так кому же оно доставалось? Целью этого жанра стал условный средний класс, не готовый к сложным произведениям Диккенса, Кронина или Ремарка, но вполне себе любящий залипнуть на «веселых картинках», которые вводили в его жизнь Мечту.

Все мы мечтаем о том, чтобы в нашей судьбе появился свой «бог» — эдакий языческий божок, который подарит нам уверенность, что мы под защитой. Он удобен и всегда под рукой. Он снимает с нас страхи и комплексы. Он дает нам уверенность, что наш пласт, наш класс, наш город или страна защищены и находятся в безопасности.

Мы боимся многого: голода, потому и забиваем наши холодильники едой; покушения и ограбления, хотя кто ты такой, что на тебя будут покушаться? И вот, в момент максимальной тревоги, над нами с рукой, выставленной вперед, пролетает Супермен, торжественно сообщая нам, что никаких прямых и косвенных угроз нет и мы можем спокойно делать свое дело: работать, учиться, лечить детей и даже заниматься наукой, а вопросы безопасности он возьмет на себя. Не накормит, конечно, но защитит наши ДЕНЬГИ. А дальше у нас, классических американских граждан протестантского типа, срабатывает идеальная схема, заложенная в нас от рождения: если деньги в безопасности, то и мы не хвораем.

Самое важное, что нужно понимать: Супермен исполняет для нас роль Спасителя, становится другом и братом. Он начинает давать нам советы и направлять, ибо он именно старший товарищ — эдакий товарищ майор. Ну и мы, естественным образом, начинаем чувствовать, что мы ему должны по жизни. Для идеологов, использующих эту тему, очень важно, что такая схема взаимодействий позволяет Супермену «просить» о помощи.

Например, он может в очередном комиксе сказать, что запарился отбивать атаки китайцев, что заполонили твой район (и ты реально начинаешь видеть тысячи китайцев в локальном Чайна-таун), и он был бы очень признателен тебе, если ты перестанешь покупать свинину в кисло-сладком соусе и лапшу с курицей. А также ходить в китайские рестораны и покупать все китайское. А китайцу, живущему через два дома, можно нагадить под дверь. При этом ничего подобного ты в комиксе не увидишь. Эта картинка родится у тебя в голове сама собой. И ты не сможешь отказать своему другу и спасителю в такой мелочи. Ты ж готов, как настоящий друг, сделать для него все, ну или почти все. Дальше ты взрослеешь и растешь, проходят годы, десятилетия, а он, этот Супермен, продолжает быть с тобой и жить в твоем мире.

Потом ты понимаешь, что тебе 40 лет, и твой круг друзей теперь огромен. Там присутствует не только Супермен, но и Человек-тапок, Женщина-мышка (других женщин у тебя пока не было) и Дед-осьминог, что постоянно наказывает зарвавшихся коррупционеров и меняет государство к лучшему (реальное государство при этом остается вне твоего внимания). Твой круг друзей широк и могуч. Ты часть этой тусовки. Ты счастлив и готов служить ценностям этого идеального мира.

Ошибки советского образования

В Советском Союзе был культ образования. С рождения мы знали ленинское «Учиться, учиться и еще раз учиться!». Начиная с младшей группы детского сада, гражданин СССР не только имел возможность, но и чувствовал потребность, мотивацию для повышения собственного уровня образования.

Еще в 1917 году было принято важное решение: повышение уровня грамотности граждан находится в приоритете для государства. И это была абсолютно выигрышная стратегия, если бы не одно но: как писал Козьма Прутков, невозможно впихнуть невпихуемое. Особенно, когда сами верха не могут поставить в приоритет собственное образование.

Почему?

Просто посмотрим на образование обитателей вершины Холма Власти первых послереволюционных лет.

Георгий Валентинович Плеханов получил следующее образование:

Воронежская военная гимназия. Окончена в 1873 году.

2-е военное Константиновское училище в Санкт-Петербурге. Учился в нем с 1873 по 1874 год — один год.

Петербургский горный институт. Поступил Плеханов в 1874 году, за успехи имел Екатерининскую стипендию. В 1876 году был исключен «за невзнос платы», то есть проучился еще полтора года.

Диагноз: технарь-недоучка.

Юлий Осипович Цедербаум, он же — Мартов. В 1891—1892 годах учился на естественном отделении физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Ну вы поняли... тоже недоучка.

Лев Бронштейн, будущий Троцкий, — учился с 1889 по 1895 год в училище Святого Павла в Одессе. Завершил школьное образование в городе Николаеве. Тут вообще все сложно — церковно-приходская православная школа для мальчика-еврея и ничего более.

Образование Льва Борисовича Розенфельда (Каменева) включало: гимназию в Тифлисе — ее он окончил в 1901 году; учебу на юридическом факультете Московского университета: в 1901—1902 годах он учился там, где вступил в социал-демократический кружок. После чего из университета вылетел. То есть — еще один недоучка без системы в голове.

Евсей Аронович Радомысльский, он же — Григорий Евсеевич Зиновьев, получил домашнее образование под руководством своего отца Аарона Радомысльского, владельца молочной фермы. Без комментариев.

Феликс Эдмундович Дзержинский — неоконченное среднее образование, так как не окончил гимназию. Из документов следует, что: «...Дзержинский Феликс, имевший от роду 18 лет, вероисповедания католического, при удовлетворительном внимании и удовлетворительном же прилежании показал следующие успехи в науках, а именно: закон божий — „хорошо“, логика, латинский язык, алгебра, геометрия, математическая география, физика, история, французский — „удовлетворительно“, а русский язык и греческий язык — „неудовлетворительно“». Вот тебе раз...

Яков Моисеевич Свердлов окончил четыре класса Нижегородской мужской гимназии... и все.

Иосиф Джугашвили (Сталин) учился в Тифлисской духовной семинарии с 1894 по 1899 год. Не окончил, так как был исключен 29 мая 1899 года «за неявку на экзамены по неизвестной причине». Кстати, самый образованный, после Ленина.

И так далее.

Чуть ли не единственным имеющим классическое образование из всех большевиков был Владимир Ильич Ульянов (Ленин).

Симбирская классическая гимназия. В 1887 году окончил ее с золотой медалью. Юридический факультет Казанского университета — откуда через три месяца после поступления его исключили за участие в студенческих беспорядках. Потом — юридический факультет Петербургского университета: в 1891 году Ульянов экстерном окончил его.

В вечер после написания горьких строк про образование революционеров я сошелся в философской беседе со своим другом, отцом Евгением. Люблю слушать этого потрясающе глубокого, мудрого и образованного философа-ветхозаветника. Он навел меня на мысль: говорит, после моего рассказа про образование революционеров, мол, ты посмотри на Луначарского, наркома просвещения, он-то точно на себе тащил бремя образования!

Естественно, я полез по источникам — и, о ужас, на минуту подумал, что моя концепция рухнула и среди «профессиональных революционеров» вдруг появился образованный функционер. Я увидел у него в биографии строчку «Швейцарский университет».

Но не тут-то было: при более глубоком, хоть и поверхностном, взгляде мы замечаем, что, поступив в университет в 1895 году (очевидно, осенью начал учиться), уже в 1896 году он «отправился путешествовать по Франции и Италии», что в отсутствие «удаленки» и зума означало, что образованию он посвятил максимум год, даже если уехал тоже осенью. Один курс философии даже у Рихарда Авенариуса для министра просвещения, как мне кажется, маловато.

И все же.

Самым важным моментом Великой Октябрьской революции, по моему мнению, был не выстрел «Авроры» или штурм матросами разной степени трезвости Зимнего дворца (было это или нет — до сих пор вызывает споры), не лозунги про «землю — крестьянам, заводы — рабочим, море — морякам!». Если сформулировать коротко, самым главным в Великой Октябрьской социалистической революции стал призыв Ленина: учиться, учиться и учиться!

Да, именно это и была настоящая революция. Революция качества.

Большинство стран мира развиваются благодаря ограниченному контингенту ученых людей, а вокруг них полный мрак невежества. Читать умеет от силы половина населения, а писать и того меньше. Среди этих стран ярко выделяются США с грамотностью 93 % и Япония — 98 %. Уровень науки и техники этих стран разительно отличается от других, прогресс военной науки и промышленности становится венцом этой разницы в качестве.

И тут еще есть один тонкий момент. Грамотность и понимание — категорически разные вещи. Отец мой, Царствие ему Небесное, рассказывал, что, когда он пришел на флот после 2-го курса училища Фрунзе и оконченного Нахимовского училища, его определили судовым химиком, ибо химию он любил и владел ею на высоком уровне. Пришел он в свой отсек и познакомился со штатным химиком, что служил на корабле срочку и уже собирался на дембель. Химик-предшественник был из крестьян. Он начал отцу объяснять, что нужно делать, дабы провести анализ забортной воды для дальнейшего ее опреснения для охлаждения котлов, ибо котлы не терпят соли. Процессы были очень простыми, но отец заметил, что «химик» выдает «по написанному», то есть вообще не понимает, что, для чего и почему. И задал папа «химику» вопрос: мол, а для чего это? Ответ не удивил и удивил одновременно: «Меня так научили».

Все. Точка. На этом месте прогресс умер.

Важно, что никакого желания и попыток сделать следующий шаг в образовании не было сделано за 4 года службы. Когда отец начал объяснять, как это работает, собралось полкорабля, включая офицеров. Пара эффектных химических процессов на глазах удивленной публики сделали его шаманом с безграничным доверием окружающих. Что самое важное, процесс анализа воды и прочие химические процессы на корабле им значительно упростились, что привело к заметной экономии времени, а это в боевой ситуации становится критичным. За это его даже удостоили какой-то почетной грамоты.

Вот тут мы и приходим к основе основ проблемы, которая, как мне кажется (я аж перекрестился), стала критичной для советской власти на длинной — если 74 года существования можно назвать длинной — дистанции.

Упрощение. Вульгаризация.

Тут мы и выходим на предположение, что для быстрого и относительно эффективного образования народных масс, которые не имели доступа к образованию, требовалось серьезное упрощение той базы знаний, которой эти самые массы должны были овладеть. Тут все достаточно просто и ясно: чтобы научить крестьянина на военном корабле проводить анализ воды, нужно научить его читать и дать ему записку с пошаговой инструкцией, что и куда переливать и на какие цифры смотреть. На все это нужно три класса школы и два дня практики на корабле с инструктором.

А вот чтобы понимать процессы, нужно 10 лет школы и пару лет технического вуза.

Но у большевиков не было этих 12—15 лет. Нужно было сделать рывок сразу, как можно быстрее. Крестьянскую массу населения требовалось обучить основам грамотности. Если в городах рабочие еще хоть как-то могли связать пару письменных строк, то в деревнях все было совсем печально.

26 декабря 1919 года Совет народных комиссаров РСФСР принял декрет «О ликвидации безграмотности среди населения». Согласно декрету, все население страны в возрасте от 8 до 50 лет, не умевшее читать или писать, обязано было учиться грамоте на русском либо родном языке. Перед страной и народом была поставлена уникальная задача — поголовная грамотность.

В период с 1917 по 1927 год в Советском Союзе была начата и активно продолжалась великая борьба за образование и ликвидацию неграмотности. За эти годы грамоте обучили до 10 миллионов взрослых, из которых 5,5 миллиона — в РСФСР.

Начальная точка была удручающей: стартовый уровень грамотности был крайне низким. По данным переписи от 1 ноября 1920 года, в школах обучалось всего около 7,3 миллиона учеников, и лишь 59 % детей в возрасте от 8 до 12 лет в Европейской России посещали школу. Детей старше 12 лет было еще меньше. Это была реальность, от которой нужно было отталкиваться и двигаться вперед.

Годы НЭПа показали, что снижение неграмотности идет медленнее, чем хотелось бы. Взрослое население, занятое в частном секторе, не имело никаких социальных гарантий, которые позволяли бы совмещать труд и учебу. К 1926 году СССР занимал всего лишь 19-е место по уровню грамотности среди стран Европы, уступая даже Турции и Португалии. Неравенство между городом и деревней сохранялось: грамотность в городах составляла 80,9 %, тогда как в селах — всего 50,6 %. Разница между мужчинами и женщинами была также существенной: в городах грамотными были 88,6 % мужчин и 73,9 % женщин, в деревне же эти показатели составляли 67,3 % и 35,4 % соответственно.

Но к концу 1920-х ситуация начала меняться. В 1928 году по инициативе ВЛКСМ был начат «культпоход» — новая мощная волна ликвидации неграмотности. Москва, Саратов, Самара и Воронеж стали центрами этой кампании. Здесь силами общественности обучали неграмотных, и к середине 1930 года численность «культармейцев» достигла одного миллиона. На учетных курсах грамоты занимались 10 миллионов человек. Это была настоящая культурная мобилизация, когда каждый гражданин становился частью великого дела.

1930-й год стал поворотным — было введено всеобщее начальное обучение, которое стало базисом для распространения грамотности по всей стране. Ликвидация неграмотности возлагалась на соответствующие секции при местных советах, и программы ликбеза были пересмотрены, рассчитаны на 330 учебных занятий: десять месяцев в городе и семь — в селе. Отныне важнейшей задачей стала борьба не просто с неграмотностью, а с малограмотностью — важный шаг к созданию просвещенного общества.

К 1936 году в стране было обучено около 40 миллионов неграмотных. В период с 1933 по 1937 годы более 20 миллионов человек занимались в школах ликбеза, а еще около 20 миллионов — преодолели барьер малограмотности. К 1939 году уровень грамотности среди людей в возрасте от 16 до 50 лет приблизился к 90 %.

К началу 1940-х годов вопрос неграмотности перестал быть катастрофическим для большинства районов СССР. Эта победа была не просто важной, она стала основой для построения нового общества — общества, в котором каждый гражданин от мала до велика имел доступ к источнику знаний. Важно, что вопрос был решен до войны. Грамотность стала важным фактором для достижения нашей Победы.

Но для достижения такого быстрого результата, а мы должны понимать, что ни одна страна в мире не обучала в обязательном порядке грамотности такое количество людей, нужно было пожертвовать смыслами.

Это, знаете, можно сравнить с форматом музыки MP3 — помните такое? Ты вроде слушаешь музыку, а она без ширины, без сцены, без души. А потом ставишь полный формат, без сжатия, и у тебя перед глазами прям картинка оживает: скрипки слева, виолончели по центру спереди, мужик с бубном справа пляшет. Но тут нужно заморочиться и научиться слушать и слышать; нужно научиться отличать звук тромбона от звука трубы и понимать, что мужик с большой скрипкой без смычка, дергающий струны пальцами, — это великий Рэй Браун.

Усреднительство как способ развить все — или убить все?

Я часто слышу фразу: мы должны подгонять воспитание и образование под народ!

Этот, простите, нарратив становится невыносимым общим местом, беспощадно переступающим все мыслимые и немыслимые пределы терпения и понимания.

Народ не поймет, если мы с ним будем говорить про Хармса, Платона и Фому Аквинского. Народ не станет внимать Вергилию. Народу не потянуть латынь и не познать греческий — трех слов на новоинглише ему достаточно…

Давайте упростим еще и русский язык и уберем Достоевского и «Войну и мир» из школьной программы. Они же тупые как пробки! Куда им «Притча о Великом инквизиторе» или сложные страдания тургеневских женщин? Дайте им Пелевина, хотя и он, наверное, уже слишком сложен, — и пусть хавают!

Товарищи, вы правда считаете свой народ быдлом? Вы правда считаете, что русские люди недостойны образования выше уровня «человека перед телевизором»?

Наша основная задача в XXI веке, когда мы плетемся в арьергарде научно-технического прогресса, — дать народу, как говорит геймерская молодежь, level up. Эта книга выстрадана, глядя на дикую деградацию нашего народа в отсутствие единого — да ладно единого, хоть какого-то понимания целей и задач развития нашего государства и общества. Вместо необходимого нам подъема общего уровня интеллекта всех и каждого, кто причисляет себя к Русскому миру, мы пытаемся дать народу «что-то понятное». Мы открываем портал в ад.

Вижу, как вы требуете примеры от меня. Хорошо. Далее в книге я подробно разберу уровни абстрактного интеллекта и интеллектуальные коэффициенты, которые необходимы для формирования граждан, эффективного воспитания и максимально эффективного образования.

А сейчас я вам задам один простой, на первый взгляд, вопрос: как часто вы сейчас слышите ответом на вопрос ребенку «Кем ты хочешь стать?» ответ — «Космонавтом»? Ну вот только честно ответьте себе на этот вопрос. Да почти никогда! Лично я не могу вспомнить таких ответов со своего детства. С середины 80-х годов. А мы же тогда правда массово мечтали о космосе. Даже я, понимавший, что моя судьба лежит на больших глубинах в отсеках атомных подводных лодок, в глубине души немного сожалел о том, что летчики-космонавты есть, а подводников-космонавтов не бывает.

А потом начались 90-е. Мальчики мечтали стать бандитами, а девочки проститутками. Нас стали привлекать «бабы и кабаки», которые, как известно, доведут тебя до цугундера.

Прошли годы. А кем сейчас хотят быть дети? Стали ли они тянуться к вечному и великому снова? А зачем? Теплое место в «Газпроме» или разработчика в крупной компании, программиста в банке или проектного менеджера в большом холдинге гарантирует тебе и карьеру, и деньги. Зачем стремиться в космос? Зачем стремиться к новым технологиям? Это не даст тебе ни престижа, ни денег! Так же как и рабочие и инженерные специальности, без которых невозможно быстрое и уверенное строительство и развитие государства.

А кто у нас хочет стать Перельманом? Как много молодых людей мечтают о своей гипотезе Пуанкаре, которую они докажут? Молодежь мечтает о деньгах — о самом легко добываемом и бесполезном ограничительном ресурсе. Единственном ресурсе, придуманном не Богом или природой, а человеком, чтобы затруднить одним и облегчить другим доступ к ресурсам, реально необходимым. Без менеджеров, кстати, государство спокойно будет расти и развиваться, а вот выживет ли государство без математиков, физиков или высококлассных слесарей и фрезеровщиков? Нет, нет и нет!

Но нас усредняют мечтой о деньгах. Тут может вмешаться только воспитание. Систематическое непрерывное воспитание, которое пропитает ребенка, подростка, юношу, взрослого человека духом и сутью целей и задач, которые преследует государство и ставит перед своими молодыми и не очень молодыми гражданами.

Усреднение — страшная беда. Нельзя ни обобщать, ни усреднять. Нужно четко исследовать способности, предрасположенности и скорость развития каждого ребенка.

Не успеваешь? Поможем! Опережаешь? Продвинем! Ленишься? Заинтересуем!

Нам нужны инвестиции в педагогику, психотехнику, детскую психологию. Нам нужны высококлассные, образованные воспитатели детских садов. Государство должно вкладываться в воспитание и образование. Эти инвестиции сэкономят огромные средства в будущем. Нужно выстраивать систему профессиональной и научной преемственности: мастер — подмастерье, ученый — лаборант, и эта система не должна быть формальностью. Нужно максимально поощрять династии учителей, воспитателей, рабочих, ученых: именно в семейных династиях будут коваться преданные профессии кадры. Лучшие учебные заведения должны быть всегда открыты для профильных династий. У ребенка не должно возникать даже мысли, куда ему податься, если родители, например, врачи. С самого детства ребенок должен понимать, что учеба — это его работа. Это то, чем он помогает государству. Это его патриотизм, которому не научишь, его можно только воспитать. Ребенок, в свою очередь, должен с детства знать и понимать, что хорошая учеба обеспечивает ему гарантированное трудоустройство, что, в свою очередь, дает ему отменный шанс стать лучшим из лучших. И только потом должны стоять деньги. Но при всем этом лучшие ученики никогда не должны ни в чем нуждаться, как и лучшие рабочие, инженеры и ученые. Тогда через 20 лет у нас будут и комбайны, и компьютеры, и космические станции.

Дав бой усреднительству и обобщению, мы выиграем мировое лидерство в кратчайшие сроки.

Роль исторической правды в воспитании и образовании

Нужно ли каждому из нас знать и разбираться в своей истории? А нужно ли нам защищать свою историю? Какова роль истории в воспитании новых поколений, и почему нам обязательно нужно говорить всю правду про прошлое? Чем нам угрожает искажение истории своей страны? Зачем мы продолжаем бегать по одним и тем же граблям исторических умалчиваний и искажений, набивая болезненные шишки?

Погоды стоят отвратительные. То солнце проглянет сквозь тучи, то мгновенно закроют его низкие ленинградские облака. Потом вспышка на Солнце довершит картину разгрома моего мозга и остатков понимания этого мира. Я в последнее время вообще слабо понимаю этот мир и нашу роль в нем.

С одной стороны, мы боремся за суверенитет и уверенно бьем врага на поле боя от Черного моря до белорусской границы. Мы научились использовать наши слабости на войне в свою пользу. Мы уверенно переводим нашу экономику на военные рельсы. Мы даже сумели сформировать антисанкционную коалицию стран, подвергшихся санкциям, обеспечив таким образом и себя, и их всем необходимым. С уверенным возгласом «Все решится на поле боя!» — мы, не отводя взгляд, прямо смотрим в глаза нашим врагам.

А что враги? А они ведь тоже не отводят глаза в стыдливой скромности. Они нас не боятся, ибо мы воюем не с ними и побеждаем на поле боя мы отнюдь не их. Они сидят спокойно, отгородившись неприступной водной преградой, и богатеют без прыжков и ужимок, сконцентрировавшись полностью на нашем уничтожении. Уничтожении без единого выстрела.

Как?

Ответ невозможно получить, пока мы в том числе и не решим вопросы о нашей истории, озвученные в начале главы.

Давайте подумаем.

К XXI веку, веку информации и быстрого формирования общественного сознания, людей категорически перестала интересовать правда и ее поиск. Людей интересуют две вещи: то, что об этом пишут в Интернете и что думает об этом их ЛОМ — Лидер Общественного Мнения, которому они доверяют.

Обратите внимание, какое внимание оказывается вновь избранному президенту США Дональду Трампу. Ни один президент США не вызывал такого ажиотажа и не выдавал такого объема информации в начале своего правления. Почему к нему приковано внимание? Он тот самый ЛОМ. Он шоумен от мира информации, от мира массовых коммуникаций.

Но вернемся к истории. Есть ли в мире единая история? Нет и никогда не было. На планете Земля есть зоны влияния, попадая в которые те или иные страны становятся частью истории этой зоны, а граждане получают более или менее одинаковое воспитание в рамках исторической парадигмы, принятой в этой зоне.

Мало того, переходя из одной зоны в другую, что случается с незавидной регулярностью, как после распада СССР и Варшавского договора, например, страны и территории переходят из одной «исторической правды» в другую. И, конечно же, нужно отметить, что принимают они новую правду вполне себе бодро. Уже в конце 90-х годов, то есть менее чем через 10 лет после краха «Варшавского блока», польская молодежь уверенно оперировала западными категориями «победы американцев и англичан во Второй мировой войне, при помощи русских». Более того, к середине нулевых польские историки и преподаватели уже смело выдвигали теорию об избыточных потерях советских войск в связи с неспособностью побеждать без помощи англичан и американцев.

Так же и Япония приняла «факт» ядерной бомбардировки «во благо». Позже из японской исторической правды был вообще убран «автор» бомбардировки, и она просто превратилась в «ядерную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки 1945 года». Недавно, давая интервью японскому телевидению, я услышал от них версию, что их вообще бы не было, если б не американцы и их «принуждение к миру в августе 1945 года».

А что у нас? Мы, естественно, считаем себя единственными верными носителями исторической правды, что во многом является истиной. Но есть нюанс.

За последние 100 лет наша историческая правда менялась минимум раз семь, а если посчитать повнимательнее — и того больше. Наша историческая правда колебалась с линией партии и от малейшего дуновения политического ветра крутилась, как флюгер в ураганный день. Были времена, когда у выпускников Владивостока и Калининграда были две кардинально противоположные исторические правды по одному и тому же вопросу. Отношение к историческим личностям менялось на 180 градусов, иногда — за время учебы в школе одного поколения.

Примеры Троцкого, Сталина, Хрущева, Жукова, Кузнецова, Брежнева, Горбачева, Ельцина… да проще сказать, кто из лидеров и великих людей НЕ подвергся трансформации отношения и манипуляции.

И даже сейчас, когда усилиями таких людей, как Мединский и Торкунов, мы приводим историческую правду к единому, неизменному и последовательному стандарту, мы продолжаем читать ложь и манипуляции даже от весьма уважаемых популяризаторов истории.

Один из ярких примеров — легендарная (в буквальном смысле) история с «пломбированным вагоном», в котором приехал Ленин в 1917 году «на немецкие деньги делать революцию».

Казалось бы, говорить правду легко и приятно, но ведь нет. Создан миф о развенчании этой истории путем тяжелых и глубоких исследований современных историков левого толка, которые записывают возмущенные видео и собирают миллионные просмотры, клеймя нынешних правых, монархистов и патриотов, приписывая им это заблуждение, сообщая читателям, что чуть ли не западная пропаганда транслирует через них эти идеи, сея раскол в нестройных рядах россиян, отваживая их от советской идеи.

Но что может быть проще, чем сказать правду? Я абсолютно уверен, что популяризаторы истории наверняка в курсе: автором байки о «немецком шпионе Ленине» был посол Британии в России Бьюкенен, глашатаем был Милюков, а легализовал ее революционер Керенский в своей книге «Катастрофа».

В этой книге Керенский в 1927 году опубликовал «подробности и доказательства» немецкого финансирования Ленина и Троцкого и их путь к революции в пломбированном вагоне. При том, что Троцкий на момент возвращения Ленина в Россию находился в концлагере — на пути, так сказать, из США в Россию.

Самое смешное во всем этом то, что серьезные исследования современных популяризаторов истории совсем не нужны: за них все сделал Лев Троцкий в своей брошюре «Клеветникам», опубликованной в 1917 году. А позднее подробно разобрал эту фальшивку в своей книге «Моя жизнь», в главе «О клеветниках».

Так почему же не сослаться на Троцкого?

Потому что съезжает с рельсов целый пласт «исторической правды», которая культивировалась почти сто лет и продолжает существовать и сейчас, а именно история про врага народа Троцкого, выступившего против торжества революции и вставшего в оппозицию к Ленину и Сталину. И если мы начинаем ссылаться на Троцкого, то у пытливого читателя возникает когнитивный диссонанс: почему контрреволюционер и враг народа Троцкий — уже высланный из советской России — продолжает яростно защищать Ленина и идеи революции?

И так во всем. Переписывая историю, вычеркивая из нее куски и даже целые пласты, мы яростно льем воду на мельницу наших заклятых партнеров из США, чей новый президент на весь мир заявляет, что именно американцы выиграли войну. Слава Богу, хотя бы при помощи русских, потерявших 60 (?!) миллионов человек.

Зачем мы им помогаем?

У меня остается одна надежда — на Мединского и Ко. У них есть желание и возможность вернуть в нашу историю всех ее ключевых героев — без печатей на лбу.

Вернуть, сформировать правильную историческую последовательность, зафиксировать роль каждого в истории и запретить Конституцией что-либо менять. Именно такой подход позволит нам укрепить эту часть нашего государственного Темника, что, в свою очередь, поможет нам воспитать новые поколения русских граждан.

ПЕРСОНАЛИИ И ТЕОРИИ

Вильгельм Райх

Вильгельм Райх — человек, чья жизнь и идеи оставили глубокий след в истории и психологии. Родился он в 1897 году в Галиции, тогда еще части Австро-Венгерской империи.

Райх был учеником Зигмунда Фрейда, но его путь привел его гораздо дальше фрейдовского психоанализа — в сторону тех глубин человеческой психики, которые другие считали запретной зоной. Он пытался понять не только личные, но и общественные механизмы подавления. Он был не просто исследователем, а революционером в истинном смысле слова, верившим, что освобождение начинается не с экономики, а с самой души человека.

В двадцатые годы Райх вступает в австрийскую компартию, а затем и в немецкую. Он становится активным деятелем левого движения и стремится объединить психологические теории с марксистской практикой.

Райх считал, что угнетение начинается с сексуального подавления и репрессий, и только освободив энергию человеческой жизни, можно построить подлинно свободное общество. Но его радикальные идеи привели к конфликтам как с ортодоксальными марксистами, так и с психоаналитическим сообществом, не готовым идти в рассуждениях так далеко.

Когда нацисты захватили власть, Райх был вынужден покинуть Европу. В 1939 году он эмигрирует в США, где продолжает свои исследования, но уже в рамках своих радикальных теорий об оргонной энергии — универсальной жизненной силе, которая, по его мнению, могла объяснить и человеческую сексуальность, и природу Вселенной. Его исследования и изобретения, такие как «оргонный аккумулятор», вызвали резкую реакцию официальных властей и научного сообщества. В 1956 году американское правительство обвинило его в мошенничестве и потребовало уничтожения его книг и научных трудов — это был один из самых печально известных случаев цензуры в истории США.

Райх умер в тюрьме в 1957 году, оставаясь до самого конца верным своим убеждениям. Его жизнь была борьбой против подавления, против конформизма и за свободу человеческого сознания. Он не боялся быть непонятым, не боялся идти против течения. Он знал, что революция начинается не с лозунгов и маршей, а с осознания своей природы и истинного освобождения от предрассудков, которое революционеры-практики обычно заканчивают на уровне деклараций. Райх боролся с тенденцией превращения каждой революции в новый застой. Он искренне пытался прорваться сквозь тьму подавлений, дабы увидеть настоящую природу человека и общества в целом. Освобождение человеческой природы от предрассудков как путь к высвобождению потенциала общества — вот что было его целью и задачей. Но к таким революционным подходам общество оказалось не готово.

В критике «вульгарного марксизма» Райх подчеркивает одну из фундаментальных ошибок, которую совершают сторонники упрощенного понимания марксистской теории. Они рассматривают экономику и идеологию как два абсолютно разных элемента, где экономика якобы является базисом, а идеология — лишь ее надстройкой. Это упрощенное и одностороннее видение, не учитывающее сложные взаимодействия между экономическими и идеологическими структурами, и оно ведет к искажению самой идеи марксизма. У Райха на первый план выходит проблема обратного влияния — того, как идеология, ценности и убеждения могут активно воздействовать на экономическую базу, а не просто быть ее результатом.

Вульгарные марксисты видят экономику как абсолютную основу, от которой все остальное развивается по простым механическим законам. Однако идеология, как утверждает Райх, — это не просто пассивный продукт экономической структуры. Идеология активно вмешивается в общественные процессы, она формирует и трансформирует экономические условия. Идеология способна влиять на «материальную базу», изменяя то, как люди воспринимают свои экономические условия и как они на них реагируют.

Исторических примеров этого предостаточно. Когда рабочие, а особенно крестьяне, не чувствуют себя частью борьбы, когда их мировоззрение сформировано буржуазной идеологией, апелляция к «классовым интересам» остается пустыми словами. Люди не начинают бороться только потому, что их экономическое положение сложно. Они должны осознать свое положение, они должны поверить в возможность изменений — и здесь важна роль идеологии как мощного инструмента, формирующего понимание, веру, готовность к борьбе. Именно идеология создает эмоциональный и духовный базис для классовой солидарности и революционной борьбы, связывает разрозненные экономические интересы в единое стремление к переменам.

Существует чувство собственности, которое родилось вместе с человеком; понятие «это мое» — моя корова, пара соток земли, семья и кошка, что мне еще нужно, чтобы встретить старость? И ты можешь называть это буржуазным подходом хоть миллион раз, но «кошка с коровой» перетянут «экономическое благосостояние народа в целом».

Ты никогда не отдашь свое, если тебе не дадут Сверхидею.

Ну или, в конце концов, собственность человека можно отобрать и поделить, что и было сделано отчасти. Но такой подход весьма порочен и нарушает гегемонию власти и строя, о чем писал в своих трудах Антонио Грамши, о подходах к этой теме которого я расскажу чуть позже.

Райх видит в отходе от примата Идеи фундаментальный провал вульгарного марксизма — его неспособность осознать силу идеологии, ее роль в формировании революционного движения. Без этого понимания остается лишь морализаторство и пустые увещевания.

Но настоящий марксизм — не про мораль, он про объективное изменение реальности, в которой и экономика, и идеология, переплетаясь, создают условия, в которых возможна настоящая революция. В этом и состоит диалектика, которую «упростители» марксизма игнорируют, тогда как общественные изменения требуют понимания всех связей, всех влияний, чтобы точно и эффективно направлять силы в нужное русло.

Райх предсказывал страшную вещь. Пророчество Райха, написанное аж в 1933 году, про неизбежную гибель коммунизма по причине вульгаризации марксизма, на котором он зиждется, и неизбежное возрождение нацизма, который на длинной дистанции окажется «более идейным», оказалось весьма точным. В великом фильме «Семнадцать мгновений весны» часть этого пророчества вложена в уста Мюллера:

«Тем, кому сейчас десять, мы не нужны: ни мы, ни наши идеи; они не простят нам голода и бомбежек. А вот те, кто сейчас еще ничего не смыслит, будут рассказывать о нас легенды, а легенду надо подкармливать, надо создавать сказочников, которые переложат наши слова на иной лад, доступный людям через двадцать лет. Как только где-нибудь вместо слова „здравствуйте“ произнесут „хайль“ в чей-то персональный адрес, знайте: там нас ждут, оттуда мы начнем свое великое возрождение».

Отношение к работам Вильгельма Райха в Советском Союзе можно охарактеризовать как холодное, даже враждебное. Со своими радикальными взглядами на освобождение человеческой природы и сексуальности Райх представлялся советской идеологии как потенциальная угроза. В СССР, где акцент делался на коллективные ценности и строгий контроль общественного поведения, его идеи казались не только неуместными, но и опасными.

В двадцатые и тридцатые годы, когда Райх активно развивал свои идеи, Советский Союз пытался создать нового человека — трудолюбивого, самоотверженного и дисциплинированного. Социалистическое строительство требовало концентрации на производстве, индустриализации и коллективизации. Исследования же о значимости личного и сексуального освобождения, мягко говоря, не вписывались в концепцию создания «нового человека», у которого индивидуальные потребности должны были быть подчинены интересам коллектива. Свобода, которую предлагал Райх, была несовместима с формирующейся системой.

Особенно острая реакция на работы Райха возникла в сталинский период, когда все нестандартные идеи и любые проявления индивидуализма подвергались жесткой критике. Его попытки объединить марксизм и психоанализ вызывали отторжение у советской номенклатуры, поскольку психоанализ в целом был объявлен «буржуазной наукой», не имеющей отношения к задачам строительства социалистического общества. Глубинная психология, призывающая к раскрытию подавленных влечений, становилась объектом недоверия и обвинений в идеологической диверсии.

К сожалению, в дальнейшем история показала, что ни одна система не развивается без взаимодействия и реакции на критику.

Работы Райха не публиковались в Советском Союзе, а его имя было внесено в список буржуазных идеологов, вредных для социалистического строительства. При этом, повторю, Вильгельм Райх был марксистом и коммунистом до мозга костей. Когда его работу «Психология масс и фашизм» опубликовали в 1997 году в издательстве «Университетская книга», многие читатели поразились, что в СССР не поймали тот спасательный круг, который философ и психолог Райх бросал единственной в мире марксистской и социалистической системе.

Глас вопиющего в пустыне: «Дайте людям Идею и направьте их мысли именно на нее!» — не был услышан. Не в последнюю очередь это и привело к гибели Советского Союза: когда главенствующей идеей стало личное благополучие — та самая «своя корова и кошка во дворе», только в виде джинсов и колбасы.

Антонио Грамши

Антонио Грамши — мыслитель, бросивший вызов поверхностному восприятию марксистских идей. Он критиковал «вульгарный марксизм» — упрощенное, схематичное понимание марксистской теории, лишавшее ее диалектической глубины, способности реально объяснять сложные социальные процессы. В вульгарном марксизме Грамши видел угрозу подлинному, революционному движению и призывал к систематическому анализу социальной действительности.

В области политической практики разночтения между «вульгарным» марксизмом и «грамшианством» касались в первую очередь характера социальных изменений общества после революции. Все упиралось в классическую дилемму: быстро, но просто, или долго, но качественно.

Грамши поставил на кон свою жизнь в попытке доказать, как нужно действовать. Но, к сожалению, у марксистов-практиков не было возможности действовать постепенно, и нужно было успевать «на тоненького». Эта стратегия имела огромные плюсы — и минусы не меньшие.

С одной стороны, дикая мотивация, когда ты получаешь в руки под свою мечту огромное государство и, что еще важнее, не в самом лучшем состоянии. Эффект «низкой базы» дает возможность практически показать менее воодушевленным соратникам: мол, смотрите, как поперло!

С другой стороны, тебя никто не пихает в бок с криками, мол, «давай быстрее!».

Но нет — жизнь, оказывается, пихает. И не только пихает, но и больно бьет по голове.

И Грамши писал об этом: пожертвовать гуманитарной, культурной и образовательной составляющей не получится. Если ею пожертвовать, то все свалится в стадию насилия. Со временем Идея потухнет, а вместе с ней и глаза масс. Зажечь их уже не выйдет. Придется уничтожать «потухших». На одной экономике далеко не уедешь, нужна четкая и ясная философия, близкая и понятная массам, с одной стороны, а с другой — ведущая маленькими шагами к заветной, понятной цели.

Ключевым моментом в критике Грамши вульгаризаторов марксизма был его взгляд на роль культуры и идеологии. Вульгарный марксизм воспринимал экономику как абсолютный базис, а идеологию — как надстройку, которая автоматически и неизбежно следует из экономических условий.

Грамши писал: «Слишком примитивное разделение на базис и надстройку уничтожает всю сложность отношений между ними. Это ведет к редукционизму, когда каждый социальный процесс сводится лишь к экономическим факторам, не учитывая роли культуры и человеческого сознания».

Да, никто не спорит, советская власть создавала культуру, свою культуру. Вопрос в другом. Поколение полуграмотных людей научилось писать и читать лишь к середине века, а научились ли они понимать прочитанное?

Без понимания носителями культуры собственной миссии невозможно выстраивание культуры нового общества; а это имеет, как писал Грамши, ключевое значение.

Гегемония как инструмент власти

Важность овладения массами миссией культуры демонстрируется через важнейший концепт в философии Грамши — понятие «гегемонии».

Гегемония — это механизм управления, гораздо более тонкий и мощный, чем прямая экономическая власть. Гегемония — это власть не только над телами, но и над умами людей. Это способность правящего класса формировать и внедрять в общественное сознание свои идеи и ценности, создавая иллюзию, что они являются естественными, логичными и неизбежными:

«Господствующая культура, господствующая идеология — это не просто отражение экономического базиса. Она формирует и направляет волю масс, создает гегемонию, обеспечивая устойчивость власти», — писал Грамши в своих «Тюремных тетрадях».

Это процесс навязывания правящим классом своей воли, но не насильно, а через внедрение ее в коллективное сознание: так, что она воспринимается большинством как естественное положение вещей.

Грамши указывал, что поддержание гегемонии требует постоянного усилия, постоянной работы над формированием культуры, которая будет служить интересам господствующего класса. И это не только экономическая власть, но и власть в школах, в церкви, в искусстве, в СМИ — во всех институтах, где формируются мировоззрение и ценности.

И пока вульгарный марксизм сводит все к экономическим факторам, игнорируя важность культурной и идеологической работы, буржуазию не победить.

«Гегемония — это не просто результат экономического доминирования. Она создается через образование, через культуру, через систему ценностей, которые формируют мировоззрение масс», — писал, почти кричал Грамши.

Он понимал: настоящая борьба за изменения в обществе — это не только борьба за экономические ресурсы, но и борьба за контроль над культурой и идеологией. «Борьба за гегемонию — это борьба за создание и внедрение альтернативной культуры, которая могла бы бросить вызов господствующим ценностям и идеям», — утверждал он. Революция должна начинаться не только на заводах и в фабричных цехах, но и в школах, в кинотеатрах, в литературных кругах — там, где формируется общественное сознание.

Именно поэтому Грамши уделял такое внимание роли органических интеллектуалов. Разрушить господствующую гегемонию возможно, только создав новую, противоположную ей, отвечающую интересам рабочего класса и угнетенных слоев общества: «Интеллектуалы должны стать частью рабочего класса и нести его идеалы в массы. Только так возможно создать контргегемонию, которая сможет заменить существующую систему ценностей».

Способность правящего класса достигать пассивного согласия масс — так можно описать действие гегемонии наиболее полно. Люди принимают установленные нормы и правила, потому что они считают их справедливыми или неизбежными. Грамши заключает: «Гегемония работает не через силу, а через согласие, через создание такого общественного сознания, которое делает ненужным применение прямого насилия». Иными словами, она превращает идеологическое подчинение в добровольное.

А значит, необходимо создание альтернативных культурных институтов, которые могли бы предложить другой взгляд на мир, другую систему ценностей. Начинание такого рода требует работы на всех уровнях общества — от образования до искусства, от политических организаций до семейного воспитания.

Теория гегемонии всесторонне объясняла, почему одни революции терпят поражение, а другие — добиваются успеха. Грамши считал, что вульгарные марксисты не понимают истинной роли идеологии, ее способности формировать сознание и поведение масс: «Без борьбы за гегемонию революция остается пустым лозунгом, она не находит поддержки среди тех, кто живет в рамках старых культурных и идеологических ценностей», — подчеркивал он.

Грамши видел: революция — это не просто экономический переворот, это преобразование сознания, изменение того, как люди видят мир, как они понимают свое место в нем. Без разрушения этой гегемонии любая попытка изменить общество обречена на провал. Только создавая новую гегемонию, основанную на принципах равенства и справедливости, можно говорить о настоящей революции и освобождении масс.

Упрощенное восприятие марксизма лишает его главной силы — диалектики, способности видеть не только базис, но и надстройку как живую, изменяющуюся и влияющую на основу общества.

Подлинное освобождение от оков старых идеологий и создание общества, в котором экономика, культура и идеология будут работать на благо всех членов социума, начинается с создания новой культуры.

Бердяев и национализм

Николай Бердяев, один из самых глубоких русских философов XX века, в своей философии стремился раскрыть особое место России в истории человечества, путь ее развития. Он часто касался вопросов национальной идентичности, но не просто национализма, который он не принимал и, более того, считал опасным, а чего-то гораздо большего — метанационализма, идеи сверхнации. Эта концепция была для него не просто философским размышлением, а настоящим призывом к осознанию той уникальной миссии, которую может исполнить Россия в мировом контексте.

В книге «Судьба России» (1918) Бердяев пишет: «Россия призвана к выполнению вселенской миссии. Национализм, замкнутый на себе, обречен на деградацию и разложение. Истинное предназначение России — быть сверхнацией, объединяющей разные народы и культуры, которые, не теряя своей уникальности, соединяются в высшее единство». Бердяев противопоставляет национализм, который стремится к изоляции и превосходству одной нации над другими, и метанационализм, видящий в единении разных культур и народов силу, которая способна поднять общество на новый уровень.

Это не просто политическая идея — это идея духовного и культурного преображения. Метанация отдает каждой нации, входящей в нее, все лучшее, что она накопила за долгие годы объединения всех культур и идей, вбирает в себя и сохраняет все лучшее, что есть в каждой нации, входящей в нее, и подавляет и гасит любой межнациональный конфликт, который возможен внутри метанации между национальными группами. Это и есть тот самый Плавильный Котел, как сверхэффективный процессор, перерабатывающий и синтезирующий новое, великое будущее.

В «Философии неравенства» (1923) Бердяев утверждает: «Национализм — это идолопоклонство, которое закрывает для народа его подлинное призвание. Сверхнация — это путь преодоления национальных границ ради высших ценностей. Россия может стать тем местом, где будет реализовано духовное единение, основанное на признании различий и их интеграции в единую вселенскую гармонию».

Для Бердяева концепт сверхнации (метанационализма) — ответ на кризис, который постиг Европу и Россию в начале XX века.

В поздней работе «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937) Бердяев анализирует причины, по которым Россия оказалась в ловушке радикальных идеологий. Получается, что идея национального превосходства и упрощенный национализм не смогли дать ответ на вызовы времени, перед которыми встала страна на пути исполнения своего исторического предназначения: «Россия не должна стремиться к тому, чтобы быть замкнутой нацией <…> Ее путь — это вселенский путь, путь открытости и метанационального единства. Только так возможно осознать нашу ответственность перед всем человечеством и выйти из тупика изоляционизма, который лишь плодит недоверие и страх».

Вселенский путь — его Бердяев противопоставляет большевистскому интернационализму. Вселенский путь — это путь с Духом, Верой и Единством. Путь объединения всех под нашу идею, традиции, науку, культуру. Путь, на котором наша русская метанация примет всех, объединит их, защитит и обучит, подарит смыслы и реальные цели, объяснит эти цели — и воспитает молодых для их исполнения.

Простой пример: сейчас, сразу после выборов Трампа в 2024 году, «освободилось» огромное количество талантов и мозгов, которые потеряли свои смыслы в США. Для них Трамп — не тиран и деспот, а именно утрата старых ориентиров, как для многих наших граждан в 1991 году, когда строили, строили и ни черта не построили, все лопнуло и развалилось.

Понятное дело, что мы, пройдя суровые 90-е, понимаем, что нужно подождать, и все образуется, но… Но вспомните, сколько тогда у нас народу уехало?

Помните?

Сотни тысяч. Лучшие специалисты в своих областях. Они потеряли смыслы тут, и им мгновенно нарисовали перспективы там. Так работала блестящая американская машина — машина американской мечты. На рубеже восьмидесятых и девяностых нашим будущим элитам показали «белозубый Голливуд» и объяснили смыслы. Дети, учившиеся в престижных школах, поехали по обмену в США и вернулись амбассадорами Американской Мечты.

Чтоб вы понимали, один амбассадор рекрутирует до 90 % своего окружения в свою веру — просто через коммуникацию, выступая проводником определенных идей. Апостолы очень эффективны. Именно в апостолов своих идей нужно вкладываться Империи, желающей объединить другие народы вокруг себя. Это часть установления той самой гегемонии, о которой мы говорим в главе про Антонио Грамши.

Итак, еще раз, чтобы было понятно: идея сверхнационализма у Бердяева — это вызов, брошенный узким рамкам, в которые часто пытаются заключить российское общество. Это мечта: Россия может и должна стать сверхнацией, способной преодолеть национальные и этнические границы ради создания высшей формы единства. Сверхнация — не просто политическая категория, это духовная миссия объединения человечества в интересах его подлинного расцвета: «Мы должны стремиться не к тому, чтобы стать лучше других, а к тому, чтобы стать больше, стать открытыми, стать вселенскими», — так писал русский философ Николай Бердяев.

Толпа. Орда. Общество

Трансформация Толпы в Орду и затем в Общество — процесс, пронизывающий всю историю человечества, лежащий в основе развития цивилизации. Как показывает Гюстав Ле Бон и другие великие исследователи социальной психологии: Толпа, которая вначале может казаться беспорядочной массой, управляемой инстинктами, превращается в Орду, если у нее появляется лидер; затем, благодаря структуризации и воспитанию, она может стать Обществом; Общество взрослеет благодаря традициям и повышает свой уровень, совершенствуя внутренние связи.

Но об Орде и Обществе позже.

Начнем с Толпы — феномена, который Ле Бон описывал как временное объединение людей, движимое эмоциональным возбуждением, жаждой действий и спонтанными инстинктами.

Толпа способна быть разрушительной, агрессивной и неконтролируемой. Индивиды, попадая в нее, теряют свои личные черты, и превращение личностей в коллективную силу может быть как созидательным, так и опасным явлением.

Классическим примером Толпы могут служить футбольные фанаты. Каждый из них — это личность со своими убеждениями, опытом, культурным багажом. Но в момент объединения на стадионе или в его окрестностях они могут превратиться в массу, движимую эмоциями.

Причины такого поведения кроются в атмосфере коллективного экстаза, предвкушения победы и разочарования поражения — и жажды приключений, которые Толпа ищет и находит на свою задницу. Фанаты, попадая в Толпу, чувствуют психологическую поддержку других участников и теряют чувство личной ответственности за свои действия; эмоции накаляются до предела и провоцируют неконтролируемое поведение: агрессию, нарушение общественного порядка, уничтожение имущества, драки.

Можно вспомнить инцидент в 1985 году на стадионе «Эйзель», когда затея футбольных фанатов привела к трагическим последствиям с многочисленными жертвами. Примерно за час до начала матча группа болельщиков «Ливерпуля» перелезла через разделительные ограждения, отделявшие их от болельщиков «Ювентуса». Итальянские фанаты попытались убежать с террасы стадиона, тем самым вызвав обрушение опорной стены трибуны. Погибли 39 человек, многие оказались ранены.

Мне самому неоднократно доводилось принимать участие в подобных «затеях» в мою бытность футбольного фаната. Характерный пример взаимодействия Толпы и Орды произошел на моих глазах в феврале 2011 года в швейцарском городе Берн.

Фанаты «Зенита» шли проходом к стадиону, у наших была задумка: отучить «пассажиров и глориков» (людей, ездящих на евровыезды, исключительно чтобы потом этим хвастаться перед друзьями) таскаться по выездам. Во время прохода голова колонны, в которой шли наши крепкие парни, развернулась и побежала на своих же.

Акция носила чисто психологический характер, тем не менее Толпа бежала врассыпную. Но самое интересное не это. Весь проход подпирали сзади легендарные швейцарские омоновцы, одетые по полному раскладу, с газовым оружием, пафосными дубинками и в блестящих шлемах, абсолютно уверенные в себе.

Они были идеально организованы и обучены. Каждый знал свой маневр. Строгая вертикаль подчинения. В нашей классификации — типичная Орда. Но в тот момент, когда Толпа разбежалась и ОМОН увидел бегущих на них бойцов «Зенита», они, побросав амуницию, побежали в сторону парка и рассеялись в нем. Вернулись они, только когда сообразили, что прыжок был направлен отнюдь не на них.

Что мы видим? Толпа, которая стоит ниже на лестнице организации, погнала организованную Орду. Энергия Толпы — страшная сила. В спонтанных акциях Толпа зачастую побеждает высшие уровни организации.

Кстати, среди авангарда «Зенита» были директора, профессора, офицер и даже один депутат. Каждый сам по себе — солидный человек, никогда в жизни не нарушавший закон, не проявлявший социальную агрессию. Но когда они объединились вместе, легко превратились в Толпу с жестким и беспощадным характером. Толпа может стать опасной и нелогичной, даже если каждый ее участник сам по себе — вполне рациональная личность.

Следующий этап трансформации — Орда.

Орда представляет собой Толпу, которая обрела лидера и цель, но по-прежнему движется инстинктами. Лидер Орды — часто харизматичная личность, умеющая управлять страхами и надеждами людей, использовать их энергию на свое усмотрение. Орда становится более организованной, но по-прежнему в основе ее действий лежат эмоции и грубая сила. Вождь, командир, лидер — вот движущая сила Орды.

Орда действует под влиянием идей, которые лидеры подают как абсолютные истины, без пространства для дискуссий и критического мышления. Она способна на свершения, но одновременно несет в себе разрушение, если ее энергия не будет направлена в конструктивное русло. Примером Орды можно назвать монгольские завоевания под предводительством Чингисхана: огромные массы людей, организованные, имеющие четкую цель, но действующие только по принципу завоевания и подчинения.

Но самый веселый пример — Мордор! Все орки, с их мощью и вооружением, абсолютно беспомощны без Саурона. В этом и сила, и слабость Орды. Да, Саурон может мотивировать Орду орков на любые подвиги и даже на смерть, но, если враг уничтожает Саурона, он одерживает безоговорочную победу.

Орда может эволюционировать в Общество, когда в массовое сознание внедряется идея коллективной ответственности и коллективной мысли. Каждый член Общества становится клеточкой организма, но на своем конкретном месте каждая клетка играет уникальную роль. Объединения клеток формируют организм, готовый обучаться и выполнять любые задачи.

Иными словами, когда Орда начинает понимать, что для долгосрочного существования ей необходимо устанавливать правила, брать ответственность и совместно обучаться, она превращается в Общество.

Главная отличительная черта Общества от Орды — наличие культуры, образования и коллективного разума, позволяющего принимать решения на основе анализа и предвидения. Примером может служить превращение племенных общин в Древнем Риме в полноценное государство — с законами, сенатом и гражданской ответственностью. Ключевым признаком организованного общества становится фраза руководителей: «Народ не примет, значит, я это делать не буду». Общество способно к саморегулированию, оно более устойчиво, нежели Орда.

Но есть и минусы. Общество гораздо медленнее принимает решения в условиях давления и нестабильности, что ставит его под удар, например, в условиях спонтанно начавшейся войны. Потому нужно всегда держать запасной вариант — возможность возвращения к форме Орды.

Трансформация Толпы в Орду, а затем в Общество может быть как полезной, так и опасной для государства. С одной стороны, энергия Толпы и Орды может служить источником изменений, катализатором для реформ. Орда может свергнуть несправедливую власть или защитить страну от внешнего врага. Но если Орда не перейдет на следующий уровень развития и не станет обществом, она будет разрушительна и опасна. В том числе и для окружающих более развитых обществ; история полна примеров, когда государства, не справлявшиеся с эволюцией Орды в Общество, погружались в хаос и гибель. Французская революция, начавшаяся как справедливый протест против старого режима, превратила Францию в Орду имени Луи Бонапарта, которая в итоге стала угрозой самому обществу и едва не привела к гибели Франции.

Для государства важнейшая задача — управление процессом такой трансформации, направление энергии Толпы в созидательное русло. В идеале — государство создает условия для формирования полноценного Общества. Для этого также необходим единый Темник, без которого невозможна государственная культура, образование, формирование общих ценностей. В конце концов, созданная духовная культура работает на постепенное вызревание в каждом гражданине осознания своей ответственности — это важнейший момент построения Общества.

Не дать Толпе опуститься в разрушительную Орду, а вместо этого создать из нее сильное Общество — это и есть главная цель любого разумного государственного управления. Но опцию «Орда» нужно всегда держать в запасе.

Дальше мы будем подробно говорить про уровни Общества — для понимания всей прелести развития Общества и диких неразрешимых угроз, угрожающих ему.

УРОВНИ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВА

Уровни абстрактного интеллекта

Существуют уровни абстрактного интеллекта по Якову Фельдману — своеобразная лестница развития человеческого мышления, показывающая, как индивид проходит (или не проходит) путь от примитивного восприятия до глубокого осмысления самых сложных концепций. Фельдман выделяет несколько ключевых уровней, каждый из которых отражает способность человека осознавать и структурировать мир вокруг себя через понимание абстрактных идей и их взаимосвязей. Те же самые уровни проходит и общество в своем развитии.

Совершенно не факт, что чем выше уровень человека или общества, тем прочнее и увереннее они «стоят на ногах» в мире. Зачастую «Бармалей» с первого, самого примитивного, уровня может развалить в одиночку самое совершенное общество. Замечательный пример такого взаимодействия показан в фильме «Разрушитель» (Demolition Man, 1993) с Сильвестром Сталлоне и Уэсли Снайпсом в главных ролях. В нем «оживший» злодей из ХХ века в одиночку ставит на грань выживания совершенное высокоуровневое общество будущего, искоренившее насилие, преступность и любые внутренние угрозы. И общество, лишенное иммунитета против внутренних проблем, даже обладая совершенными техническими средствами, абсолютно беспомощно против «Бармалея». Такому обществу срочно требуется разморозить другого «Бармалея» — жесткого полицейского. Только «Бармалей» может остановить «Бармалея» и спасти общество высокого уровня.

А что потом, когда один из «Бармалеев» победит? Убить его? Перевоспитать и поднять его уровень до уровня общества? Создать на его базе спецназ, дабы они могли стоять на страже и защищать общество? От кого?

Но вернемся к уровням абстрактного интеллекта, открытым доктором психологии, профессором Клером Уильямом Грейвзом и «переоткрытым» нашим диссидентом Яковом Фельдманом в 1989 году.

Нас интересует влияние этих уровней на формирование, образование и воспитание общества. И обдумав, как переход группы людей с одного уровня на другой поменяет идеалы и подходы этой группы лиц, мы увидим, как развивается общество и что на него влияет. Попробуем взять индивидуальные уровни и поразмышлять о формировании общества.

Итак:

Уровень 0. Поле Внимания пусто.

Уровень 1. Один объект в Поле Внимания.

Уровень 2. Много объектов в Поле Внимания.

Уровень 3. Один процесс в Поле Внимания.

Уровень 4. Много процессов в Поле Внимания.

Уровень 5. Одна карта в Поле Внимания.

Уровень 6. Много карт в Поле Внимания.

Уровень 7. Одна система в Поле Внимания.

Уровень 8. Много систем в Поле Внимания.

Уровень 9. Мгновенное переключение с того уровня, который был, на тот уровень, который нужен сейчас.

Итак, как формируется, прогрессирует и взаимодействует во Вселенной общество на разных уровнях?

Взаимодействие между уровнями

Про нулевой, как и про девятый, уровень мы поговорим в конце. Это два концептуально важных уровня развития абстрактного интеллекта общества.

Ребенок на первом уровне способен держать во внимании всего лишь один предмет: увидел погремушку, забыл про ложку с кашей; заболел живот — забыл про мультфильм.

Взрослый человек на первом уровне: дикарь, «Бармалей». Основной посыл: хочу — значит могу — значит мое! У такого человека нет своих и чужих. Есть сила и рефлексы. У него нет никаких принципов.

Вспомним исторический пример из жизни нынешней Южной Италии.

В далеком 1016 году юг Италии оказался в тени противостояния, выглядевшего, на первый взгляд, чисто локальным конфликтом, но вскоре ставшего прелюдией к грандиозным переменам. Все началось с лангобардского аристократа по имени Мелус: человека с честолюбивыми планами и решимостью изменить расстановку сил в регионе. Византийская империя, контролировавшая южную Италию, держала в страхе местных лангобардов и диктовала свои условия, несмотря на желание местных жителей самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Мелус понимал: чтобы бросить вызов Византии, ему нужны союзники, которые не побоятся вступить в бой против могущественного противника.

На тот момент Северная Европа представляла собой весьма колоритное место, населенное сильными, суровыми воинами — бородатыми, здоровыми, плохо пахнущими мужиками, постоянно грабившими всех и ходившими в паломнические туры по Европе в Иерусалим. Среди северян особо выделялись норманны — наследники викингов, известные своей храбростью, жаждой приключений и стремлением к новым завоеваниям. Мелус увидел в них тех, кто сможет не только укрепить его ряды, но и реально изменить исход борьбы с Византией.

Однажды эти большие и не очень мытые парни пришли в очередной раз в Бари — южно-итальянский портовый город. Местный лидер — это как раз и был Мелус — встретился с ними и, при помощи немалых средств, убедил норманнов повоевать с византийскими оккупантами на стороне лангобардов. Норманны не смогли устоять перед заманчивой перспективой нажиться, да и за проезд и проживание платил заказчик.

Южная Италия с ее плодородными землями, ярким солнцем и обилием сокровищ казалась настоящим раем по сравнению с суровыми северными землями. Пацаны решили тут слегка подзадержаться: мол, Иерусалим подождет и никуда не денется.

Начавшаяся кампания вначале оказалась успешной. Силы Мелуса и норманнов одержали несколько побед, вынудив византийские гарнизоны отступить. Однако Византия, несмотря на внутренние проблемы и раздробленность,