Татьяна Диловарова
Опасная четвёрка

Что имеем не храним

Со времен сотворения мира возникла на Земле Судьба. И каждый человек желал для себя счастливой судьбы.

Изловили как-то Судьбу и потянули каждый в свою сторону и разделилась она на радость и печаль.

Входила радость в дома и одаривала людей кого здоровьем, кого богатством, а кого и любовью.

Но недолго предавались люди радости. Привыкали быстро к тому, что имели, не дорожили.

Так наделила радость крепкого мужика здоровьем. А он возьми да и запей горькую:

- А чего мне здоровье то беречь? Что с ним станется. Вот я сильный какой. Моего здоровья лет на сто хватит.

Шатался как-то пьяный мужик вдоль дороги и сам не заметил, как под телегу угодил. Раскаялся, да уж поздно было. Здоровье то не вернешь, покинуло оно мужика вместе с радостью и повстречался он с печалью.

А радость тем временем заглянула в дом к парнишке сироте-горемычному. И помогла ему клад в подоле отыскать. Обрадовался парнишка и ну деньгами сорить, быстро промотал он все до копеечки с друзьями да подружками. И остался паренек один на один со своей печалью.

Радость же время даром не теряла: поселила в сердцах молодых да пригожих юноши и девушки первую робкую любовь. Но не оценил юноша любви девушки.

- Куда она от меня денется. – решил юноша и другой увлекся.

Девушка же от обиды за первого встречного замуж пошла.

Одумался юноша, да уж поздно было. Закручинился, запечалился. Но не вечно же в печали пребывать и она, как и радость ушла. Глядишь, а на смену печали радость спешит.

Так и бегают печаль и радость по судьбе людской, никак догнать друг дружку не могут.

Опасная четверка

Лежала лень посреди горохового поля, никого не трогала.

- Вот бы встать, собрать горох, да полакомиться, – мечтательно вздыхала лень, - да не охота шевелиться, давай-ка еще немного поваляюсь.

Смотрит, а по дороге коляска мчится, да вместо пары лошадей запряжены в нее алчность и гордыня. Притормозила рядом с ленью коляска и из нее на поле вывалилось обжорство, накинулось на горох, что в рот не помещается, то алчность по карманам рассовывает. Вот тут то лень и заметили.

- Чего это ты тут разлеглась? – поинтересовалась алчность.

- Хочу и лежу. Да мне с вами и разговаривать то лень. - Отличная у нас компания собралась! – Воскликнула гордыня. – Другой такой во всем свете не сыщешь. Возьмем лень с собой, авось пригодится.

Затащили алчность с гордыней лень в коляску, самой то ей лень забираться было, а оставаться, так с голодухи недолго ноги протянуть. Закинули туда-же обжорство и помчались на всех парах.

Как куда приедут, так обязательно найдут к кому прилепиться. И как правило, если одно что-то появится, так и остальные тут как тут.

Вот доехала коляска до села и вытряхнула гордыня лень к мужику во двор. А коляска заехала в ворота к богатею. Гордыня сердцем завладела, обжорство в желудок провалилось, а алчность в голове засела.

Мужику, у которого лень остановилась, надо было урожай убирать, да он поленился, вовремя не убрал, а тут дожди зарядили и урожай пропал.

И пошел мужик на поклон к богатею. Да тот его даже на порог не пустил, гордыня не позволила. А за мешок муки забрал богатей и мужика, и лошаденку, и корову. Вот где алчность с обжорством помогла. Тут то и пришло к мужику разорение. А коли б не лень, так мужик бы и с остальными не встретился.

Как заметите, что кто-то из этой четверки к вам прицепился, жди беды, остальные тоже подтянутся. Тогда сразу зови трудолюбие, оно эту братию хорошо знает, а они его и подавно. Не компания оно им. Начнешь трудиться, лень отвернется, а обжорство взмахнет хлыстом и поскачут алчность с гордыней прочь, увозя своих пассажиров.

Батл зависти с жадностью

Ходила зависть среди людей, заглядывала в лица, забиралась в мысли, толкала на поступки. Много кровушки попортила, много бед натворила, да все никак не успокоится. Зашла как-то зависть в один обшарпанный домишко. Смотрит, а там мужик на сундуке сидит. Сам весь худющий, одежда в лохмотьях. Дома не топлено, да и следов еды не видать. Заглянула зависть в сундук, а там злато-серебро! Присмотрелась, а рядом с мужиком жадность сидит и ухмыляется. Поболтали зависть с жадностью о том, о сем и стали спорить, кто из них больше вреда людям сделал. Зависть хвалится, вот нашептала я мужику, что у соседа бараны жирнее, а лужайка зеленее. Теперь между соседями разлад пошел.

- А у меня, - вторит жадность, - барыня медную полушку для нищего пожалела, хотя сама из серебряной посуды кушать изволит. Зависть не отстает, дескать, натравила я брата на брата. У старшего мол, жена раскрасавица, тебе бы такую. Теперь братья друг друга стороной обходят. Дальше похвалялась жадность, что сын для старушки матери пожалел угол в хате выделить.

- Я, - говорит зависть, - подруг рассорила, у одной коса толще, а у другой монисты звонче.

- А под моим влиянием, - выдала жадность, - мужик не дал зимой детворе снега со своего двора, бабу снежную слепить. И поняли зависть и жадность, что вдвоем им сподручнее будет ходить по свету, людей в грех вводить. Но решили они напоследок дружную семью найти, кто скорее ее рассорит, тот и главнее. Дошли до большой красивой хаты. Внутри чисто, уютно и тепло. Муж в поле косит, жена за скотиной смотрит, старшая дочь пироги печет, младшая полотно ткет, старший сын дрова колет, младший хворост носит. А на печи старый дедушка пряничек жует.