Лана Деламьер
Гобелены судьбы

Глава 1. Пробуждение

Воздух пах пылью, сухой лавандой и чем-то неуловимо сладким и притягательным. Этот запах был первым, что пробилось сквозь вязкую пелену беспамятства. Он щекотал ноздри, раздражал рецепторы, требуя внимания.

Затем пришёл холод — он просачивался сквозь тонкие простыни, впивался в кости, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться в мелкой дрожью.

Мариана Кострова застонала, пытаясь перевернуться на бок и натянуть одеяло до подбородка, но тело ответило глухой, ноющей болью, словно она неделю пролежала в одной позе после тяжёлой тренировки. Веки казались тяжелыми. Открыть глаза удалось лишь с третьей попытки.

Потолок над ней был высоким, украшенным выцветшей вставкой в виде виноградных лоз. Солнечный свет, пробиваясь сквозь тяжёлые ткани штор, рисовал на пыльном полу золотистые прямоугольники. Это была не её спальня. Не её квартира-студия с видом на уральские новостройки.

Мариана резко села, игнорируя протестующий вопль мышц и мгновенный приступ головокружения.

Мир вокруг был чужим. Слишком роскошным. Слишком... настоящим.

— Госпожа? — раздался рядом скрипучий, полный тревоги голос. — Вы очнулись! Хвала всем богам!

В поле зрения появилось морщинистое лицо пожилого мужчины в строгой тёмной ливрее. Его седые бакенбарды подрагивали, а водянистые глаза смотрели на неё со смесью благоговения и страха. За его спиной маячила встревоженная молодая девушка в чепце и простом сером платье — служанка.

— Где я? — хрипло спросила Мариана. Её собственный голос звучал непривычно: выше, мягче, с незнакомыми певучими интонациями. Она схватилась за горло. — Кто вы?

Старый мужчина переглянулся со служанкой и снова посмотрел на Мариану с ещё большим трепетом.

— Миледи, вы меня не узнаете? Я Генри, ваш дворецкий. А это Молли. Вы дома, в своей спальне. Вы... вы были без сознания три дня. Мы уже боялись самого худшего.

Миледи? Дворецкий? Три дня без сознания? Паника ледяной волной поднялась откуда-то из живота, сжимая сердце стальными когтями. Это сон. Это должен быть очень реалистичный, затянувшийся кошмар.

Мариана отбросила шёлковое покрывало и свесила ноги с кровати. Пол был ледяным, но ощущение твёрдой поверхности под босыми ступнями было единственным, что казалось реальным. Она бросила взгляд на свои руки.

Тонкие запястья, бледная кожа, пальцы без единого кольца, кроме одного — массивного перстня-печатки с гербом, который она видела впервые в жизни. И тут она увидела отражение.

В высоком зеркале напротив туалетного столика стояла незнакомка. Высокая, болезненно-худая, с копной спутанных тёмно-каштановых волос, спадающих на плечи. Но главное — глаза. У Марианы были обычные, серо-голубые глаза. У этой девушки они сияли нездоровым, лихорадочным блеском цвета грозового неба.

— Что происходит? — прошептала Мариана, делая шаг к зеркалу. Отражение сделало шаг ей навстречу. — Этого не может быть...

Она коснулась холодного стекла кончиками пальцев. Девушка в отражении повторила жест.

Генри деликатно кашлянул.

— Доктор сказал, это последствия горячки, миледи. Вам нужно прилечь. Позвольте, я помогу вам вернуться в постель.

— Нет, — отрезала Мариана, отдёргивая руку. Голова кружилась всё сильнее. Ей нужно было присесть. Нужно было подумать. — Расскажите мне. Всё. Как я здесь оказалась? Что случилось?

Дворецкий тяжело вздохнул, словно собираясь поведать давно известную, но печальную историю.

— Вы — леди Вивьен Эстре. Последняя представительница своего рода. Около месяца назад вы вернулись в родовое поместье «Серебряные ключи» из столицы. Вскоре после этого вас свалила странная болезнь. Горячка, бред... Мы думали, мы потеряли вас.

Леди Вивьен Эстре.

Родовое поместье.

Бред.

Мариана зажмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни: шум трамвая на Ленина, вкус кофе из любимой кофейни, дедлайн по проекту... Пустота. Вместо воспоминаний о Екатеринбурге — обрывки чужих образов. Бал во дворце. Холодный, оценивающий взгляд мужчины в чёрном камзоле. Ощущение невыносимой тяжести долга, давящего на грудь гранитной плитой.

И последнее, что всплыло в сознании перед тем, как реальность окончательно обрушилась на неё: цифра. Огромная, неподъёмная сумма, нацарапанная на пожелтевшем листке бумаги.

Долг.

Мариана открыла глаза. Мир больше не казался сном. Он был новой, пугающей реальностью, в которой она была не успешным маркетологом, а умирающей от болезни аристократкой на грани банкротства.

— Генри, — тихо произнесла она, глядя на старого слугу. Тот вздрогнул от звука её голоса. — Принесите мне воды. И расскажите подробнее об этом долге. Я хочу знать, насколько всё плохо.