Роберт Локиков
РАЗБИТЫЕ СЕРДЦА. Детектив Капитан Миссури. Роберт Логиков

РАЗБИТЫЕ СЕРДЦА

Пролог

Брайс Чермук улыбался, глядя на разбитое стекло.

Осколки макета «Города Бахнера» хрустели под его итальянскими туфлями, будто первый снег под ногами ребенка, — но в этой хрупкой симфонии не было ничего невинного. Он стоял посреди своего офиса на тринадцатом этаже башни с видом на Потомак, переступая через обломки многомиллионной мечты, и чувствовал, как холодная, выверенная ярость растекается по венам вместо крови.

Дэвид Бахнер только что вышел, хлопнув дубовой дверью с такой силой, что с полки слетела японская гравюра. Техасский мультимиллионер в пыльном дорожном костюме — он вернулся из Шанхая всего четыре часа назад — учинил разнос, достойный урагана пятой категории. Бахнер крушил макет руками, которые когда-то нежно сжимали плечо юной Сьюзен, а теперь сжимались в кулаки, способные проломить гипсокартон.

«Ты, гребанный архитектурный пиявка!» — орал Бахнер, брызгая слюной. «Ты обвел вокруг пальца мою жену! Она наивна, как цыпленок, а ты — лис. «Город Бахнера»? Да это ты строишь себе памятник на мои деньги!»

Брайс тогда молчал. Он улыбался. Улыбка была его броней — идеально выбеленная, голливудская, натренированная на презентациях перед инвестиционными комитетами. Но внутри, за этой улыбкой, что-то щелкнуло. Не как сломанная пружина — как взведенный курок.

Он поднял с пола фотографию макета — огромный неоклассический комплекс с фонтанами, башнями из черного стекла и общественными садами на крышах. Его magnum opus. То, ради чего он три года втирался в доверие к Сьюзен Бахнер — хрупкой, рыжеволосой женщине с глазами испуганной лани, которая вышла замуж за Дэвида по глупости двадцати двух лет от роду, когда тот казался ей рыцарем на «Лексусе».

— Ты заплатишь за каждое разбитое сердце, Дэвид, — прошептал Брайс, проводя пальцем по трещине на фотографии. — Буквально.

Он подошел к окну. Внизу, на парковке, желтый «Ламборгини» Бахнера взревел и вылетел на Пенсильвания-авеню. Брайс смотрел, как машина исчезает в вечерней сутолоке, и план его созревал не постепенно — он родился целиком, будто Афина из головы Зевса: в шлеме, со щитом и с четкой пошаговой инструкцией по уничтожению человека.

Убить Дэвида Бахнера, — подумал Брайс. Но так, чтобы никто никогда не заподозрил меня. Идеальное убийство — это убийство без улик. А лучшая улика — та, что указывает в другую сторону.

Он взял со стола серебряный подсвечник — тяжелый, антикварный, подарок от благодарного клиента из Женевы. Взвесил на ладони. Хороший вес. Убойный.

— Но не сегодня, — сказал он пустому офису. — Сегодня я просто улыбнусь.

Он и улыбнулся. Шире, чем когда-либо.

Глава первая

Капитан Алекс Миссури припарковал свой «Форд» 1978 года выпуска между полицейским крейсером и помпезным БМВ эксперта-криминалиста, и разница была настолько разительной, что один из патрульных, молодой и еще не наученный жизни, громко фыркнул. «Форд» цвета выцветшей хаки дребезжал, как консервная банка с гайками, и оставлял за собой шлейф сизого дыма, в котором угадывались нотки дешевого бензина и отчаянной преданности своему хозяину.

Миссури вылез из машины с грацией пожилого краба, поправил мятый плащ — в этом плаще можно было заворачивать картошку на барбекю, но капитан носил его с достоинством кардинала — и достал трубку. Вишневый табак. Запах, по которому детективы из отдела убийств узнавали его еще до того, как видели силуэт.

— Капитан, — козырнул сержант Мартинес, коренастый мужчина с усами, которые он отращивал дольше, чем некоторые живут в браке. — Тело нашел садовник. Восемь тридцать утра. Бахнер Дэвид, пятьдесят три года, мультимиллионер. Жил в этом особняке. Смерть — удар тупым предметом по затылку. На месте — ни отпечатков, ни орудия, ни свидетелей. Чистая работа.

Миссури раскурил трубку, выпустил облако вишневого дыма и посмотрел на особняк.

Особняк был из тех, что заставляют обычного человека чувствовать себя грязью под ногтями. Джорджтаунский красный кирпич, кованые решетки на окнах, колонны, перед которыми снимают кино про людей в белых штанах, играющих в крокет. Сьюзен Бахнер, вдова, сидела на крыльце, укутанная в кашемировую шаль, и смотрела в одну точку. Ее рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, но небрежность эта была дорогой — стоившей часов в салоне «Тед Гибсон».

— Она нашла его? — спросил Миссури.

— Нет. Садовник нашел. Вдова спала на втором этаже. Говорит, ничего не слышала. — Мартинес понизил голос. — Но есть нюанс. Вчера вечером Бахнер публично уничтожил макет архитектора Брайса Чермука. В его офисе. При двадцати свидетелях. Угрожал. Обещал разорить.

Миссури покивал, не вынимая трубки изо рта. Его серые глаза — глаза человека, который видел слишком много мертвых тел и слишком мало счастливых финалов — скользнули к черному «Мерседесу», припаркованному через дорогу.

— А это чья красота?

— Чермука. Он приехал, когда узнал новость. «Выразить соболезнования».

— Выразить соболезнования, — повторил Миссури медленно, смакуя каждое слово, будто пробуя табак на вкус. — В восемь утра. В районе убийства. Человек, которого вчера унизили. С которым вчера скандалил покойный. И он первый на месте?

Он выбил пепел о подошву ботинка — ботинка, который помнил еще Корейскую войну.

— Мартинес, пригласи-ка мистера Чермука побеседовать. Неофициально. В смысле, в машине. В моей машине.

— В вашей, капитан? — Мартинес посмотрел на «Форд» с сомнением.

— Да, в моей. Пусть почувствует, как пахнет настоящее расследование. Табаком, надеждой и полным отсутствием кондиционера.

Он улыбнулся. Улыбка у Миссури была не как у Брайса — широкая и хищная. Его улыбка была кривоватой, доброй, немного глуповатой, как у человека, который случайно наступил на грабли и теперь чешет затылок. И это было его главным оружием.

Глава вторая

Брайс Чермук спустился по ступеням особняка с видом человека, который собирается позировать для обложки «GQ». Сшитый на заказ темно-синий костюм из флорентийской шерсти, галстук «Эрменеджильдо Дзенья», запонки с родиевым покрытием. Каждая деталь кричала: «Я не убивал. Посмотрите на меня — разве убийцы носят такое?»

Он сел на переднее сиденье «Форда» с вежливой гримасой — запах вишневого табака и старых носков ударил в ноздри, как боксерская перчатка. Миссури устроился за рулем, повернулся к архитектору и сказал:

— Спасибо, что пришли. Или приехали. Я капитан Миссури. Извините за бардак, жена моя, понимаете, вчера решила переставить мебель в гостиной, а я там ключи от машины оставил, и теперь не могу найти свои хорошие ботинки, пришлось в этих. А вы, я смотрю, человек аккуратный. Это хорошо. Организованный человек всегда помогает следствию.

Брайс улыбнулся своей голливудской улыбкой.

— Чем могу помочь, капитан?

— Ну, для начала, расскажите, как вы оказались здесь так рано. Вы же архитектор, верно? У вас, наверное, проекты, клиенты, встречи. А вы тут — соболезнования в восемь утра. Это очень… внимательно.