Александра Шевкунова
Квартира 404

Иногда самое страшное — не то, что ты видишь втемноте.

А то, что темнота начинает видеть тебя

С первых минут в 404-й начинается нечто нелогичное.Вещи остаются от предыдущих жильцов. Кофе — недопит. Дверь — заперта изнутри. А хозяева — исчезли без следа. Ночью шуршат шаги по коридору.Часы идут вспять. А за окном, где должен быть город,— густой, живой туман, будто глотающий реальность.

Марк пытается бежать. Но дверь не открывается.Телефон разряжается. А в три часа четырнадцатьминут каждую ночь что-то приходит. Оно не кричит.Оно не убивает. Оно просто… забирает. Постепенно.Молча. Незаметно. Сначала — сон. Потом — память.Потом — тело. Пока от человека не остаётся ничего,кроме эха в стенах.

Квартира 404

Марк никогда не верил в чертовщину. До переезда в квартиру номер 404 он был самым обычным, приземленным человеком — из тех, кто доверяет только цифрам и логике. Именно эта излишняя рациональность в итоге и сыграла с ним злую шутку.

Глава 1. Жизнь «до»

Марку было двадцать шесть лет. Последние три года он работал младшим аналитиком в крупной логистической компании. Работа была монотонной, а зарплата — скромной. Почти половина денег уходила на оплату крошечной студии на окраине города, которую он делил со своим университетским другом.

Всё изменилось за два месяца до описываемых событий. Друг внезапно женился и съехал, оставив Марка один на один с полной стоимостью аренды. В это же время на работе начались сокращения: Марка не уволили, но урезали премию. Денег катастрофически не хватало. Хозяин студии отказался войти в положение и дал Марку ровно две недели на выселение.

Марк судорожно листал сайты с объявлениями. Все варианты были либо слишком дорогими, либо находились в аварийном состоянии на глухих окраинах, откуда до работы нужно было добираться двумя автобусами и метро.

Каждый вечер Марка превратился в мучительный ритуал. Возвращаясь в полупустую студию, где на полу еще виднелись светлые прямоугольники от увезенной другом мебели, он открывал ноутбук и часами листал бесконечные списки арендного жилья. Монитор тускло освещал его бледное, осунувшееся от постоянного стресса лицо. Цифры, с которыми он так ловко управлялся на работе, здесь превращались в безжалостный приговор. Цены росли с каждым днем, словно издеваясь над его безвыходным положением.

Те редкие варианты, которые укладывались в его урезанный бюджет, на поверку оказывались жуткими трущобами. Один раз он поехал смотреть комнату на самом краю промзоны: ободранные обои, въевшийся запах дешевого табака и хозяин с тяжелым, мутным взглядом, который сразу предупредил, что замок на межкомнатной двери ставить запрещено. В другой раз квартира оказалась «сюрпризом» — риелтор забыл упомянуть, что дом признан аварийным и подлежит сносу через полгода, а отопление там отключили еще прошлой зимой.

Марк чувствовал, как вокруг его шеи медленно затягивается петля. Две недели, данные арендодателем, таяли на глазах. Сначала оставалось десять дней, затем неделя, потом три дня. Хозяин студии, прижимистый и грубый мужчина, звонил каждое утро, напоминая, что медлить не станет: «Если тринадцатого числа в полдень твоих вещей здесь не будет, я просто выставлю их у подъезда и поменяю замки. Без обид, парень, это просто бизнес».