Алеся Вербицкая
Сказки cтаршего Футарка

Глава

Серия книг «Эзотерика с человеческим лицом»

«Сказки Старшего Футарка»

Алеся Вербицкая

Введение

Почему я, рунолог, устала от наскального языка и решила написать эту книгу

Знаете, есть такое выражение: «сапожник без сапог». Вот я — живое доказательство.

Я рунолог. Я работаю с рунами, дружу с ними, изучаю их, экспериментирую (иногда удачно, иногда не очень), и уже почти десять лет пытаюсь донести до людей, что руны — это не страшно, не сложно и не заумно. Но каждый раз, когда я открываю очередную книгу по эзотерике, чтобы порекомендовать её ученикам или просто освежить знания, меня накрывает одно и то же чувство: скука, смешанная с отчаянием.

Почему? Потому что эти книги написаны так, будто их автор вырубал текст зубилом на каменной плите, а потом для надёжности ещё и кислотой сверху капнул. «Руна Феху олицетворяет крупный рогатый скот и движимое имущество, а также огонь первотворения в его материальном аспекте». Какой крупный рогатый скот? У меня даже кошки нет. Какой огонь первотворения? Я вообще-то просто хочу понять, почему у меня в кошельке пусто.

А ведь на самом деле всё иначе. Руны — это ключи к определённым энергиям. Каждая руна имеет свою уникальную вибрацию, свою частоту, свой «почерк». Они не просто символы — они порталы, через которые мы можем подключиться к нужному нам состоянию, ресурсу, пониманию. Феху — это не «крупный рогатый скот», это энергия изобилия, ресурса, ценности. Уруз — не «первобытный бык», а вибрация силы, выносливости, прорыва. И когда ты это чувствуешь, когда начинаешь различать эти энергии, руны перестают быть абстракцией и становятся живыми помощниками.

Я не собираюсь смеяться над древними знаниями. И уж точно не собираюсь вводить вас в заблуждение. Моя цель — объяснить эти знания так, чтобы они стали живыми. Чтобы вы не заучивали значения, а чувствовали каждую руну, её вибрацию, её характер. Чтобы Феху для вас была не «движимым имуществом», а подругой, которая знает, где купить дешевле, и при этом умудряется копить на квартиру. Чтобы Уруз не ассоциировался с первобытным быком, а стал тем самым тренером, который орёт на вас в зале, но благодаря которому вы наконец-то видите свои кубики на животе.

Я переписала эти сказки не для того, чтобы обесценить древние тексты. Я переписала их, чтобы они наконец-то заговорили с нами на одном языке. Чтобы через образы, через живые истории вы смогли уловить ту самую вибрацию, ту энергию, которая стоит за каждой руной. Потому что когда ты понимаешь характер, ты начинаешь чувствовать и энергию.

И да, я знаю, что найдутся те, кто скажет: «Как ты смеешь так писать о священных символах? Это же неуважение!».

А я отвечу: Вы думаете Один обидется? Да этот мужик девять дней висел на дереве, приколотый собственным копьём. Зачем? Чтобы добыть руны. В первую очередь — для себя, чтобы обрести высшую мудрость, магическую силу и власть над судьбой. Но потом он поделился ими с богами и людьми. Для магии, для гадания, для защиты, для творчества. Ему не до обид — ему важно, чтобы эти знания работали. А если для этого надо посмеяться над собой и своими приключениями — он только за.

Я не издеваюсь над рунами. Я их очеловечиваю. Потому что боги и символы, которые могут ошибаться, смеяться, влюбляться и влипать в истории, — гораздо ближе и понятнее, чем холодные строки из учебников. И только через эту близость можно почувствовать их настоящую вибрацию.

В этих сказках нет глумления. В них есть любовь. Любовь к рунам, к их силе, к их мудрости. И если вы прочитаете их и хоть раз улыбнётесь, значит, вы уловили ту самую вибрацию, с которой они были созданы. Потому что руны не любят пафоса. Они любят, когда к ним относятся легко и с душой.

А теперь — поехали. 24 руны, 24 сказки, 24 ключа к энергиям, которые ждут, чтобы их открыли.

Один уже заждался.

Пролог. Сказка о том, как Один устал висеть и решил, что пора писать книжки

Где-то на краю мира, там, где заканчиваются карты и начинаются легенды, стоит дерево Иггдрасиль. Огромное, древнее, с ветвями, уходящими в небо, и корнями, уходящими в самые глубины земли. На этом дереве девять дней и девять ночей уже висел Один.

Если вы никогда не видели Одина, представьте себе статного седого мужчину с повязкой на глазу, в широкополой шляпе и с посохом, на котором вырезаны руны. Выглядит он внушительно. Но сейчас, вися на дереве, приколотый собственным копьём, он больше напоминал огромную недовольную муху, запутавшуюся в паутине.

— И зачем я это затеял? — бормотал Один, глядя на проплывающие мимо облака. — Девять дней висеть, не есть, не пить, копьём себя проткнуть… Ради какой-то там высшей мудрости и каких-то там рун. А мог бы просто в интернете посмотреть.

Внизу, под деревом, суетились вороны. Хугин и Мунин — Мысль и Память — то прилетали, то улетали, принося Одину последние новости и сплетни из мира людей.

— Там опять кто-то рунами интересуется, — каркнул Хугин. — Но ничего не понимает.

— Книжки всё читают, — вторил Мунин. — Скучные, тяжёлые, заумные. Засыпают на первой странице.

Один вздохнул (насколько это вообще возможно в положении «я вишу на дереве»).

— Опять эти скучные книжки, — простонал он. — Ну почему никто не может написать просто? Почему обязательно надо нагонять туману и делать вид, что руны — это страшно сложно? Я же их не для того создавал, чтобы люди мучились. Я их создавал, чтобы людям жить было легче.

Он помолчал, глядя на бескрайние просторы, раскинувшиеся под Иггдрасилем.

— Вот я, например, — продолжал он рассуждать сам с собой. — Я девять дней висел, можно сказать, жизнь положил на эти руны. А что в итоге? Люди читают про «крупный рогатый скот» и «огонь первотворения» и думают, что я им какую-то египетскую казнь подсунул. А Феху — это ж просто про ресурсы! Про то, что у тебя есть! Про любимую кружку, про деньги в кошельке, про время, которое ты тратишь на себя! Ну почему так сложно-то?

Вороны переглянулись.

— Может, ты сам напишешь? — каркнул Хугин.

— Я? — удивился Один. — Я Бог, между прочим. Мне не пристало книжки писать. Мне валькирий посылать, воинов в Вальгаллу собирать, мёдом поэзии торговать…

— А кто тогда напишет? — не отставал Мунин. — Люди пишут — люди не понимают. Ты создал руны, ты и объясни.

Один задумался. Это было заметно по тому, что его единственный глаз затуманился, а брови сошлись на переносице.

— А ведь верно, — сказал он наконец. — Никто лучше меня не знает, что я имел в виду. Но писать самому… Это ж опять висеть надо, копьём себя тыкать…

— Не обязательно, — вмешался Хугин. — Мы тут по миру летаем, видим всякое. Есть одна женщина. Она уже про руны пишет. И у неё хорошо получается. Люди смеются и запоминают.

— Смеются? — переспросил Один. — Надо мной?

— Над собой, — уточнил Мунин. — И над рунами. Но с любовью. Она каждую руну человеком представляет. Феху у неё — подруга с кэшбэком, Уруз — качок с протеином, Турисаз — вышибала в ночном клубе. И знаешь, работает!

Один хмыкнул.

— Подруга с кэшбэком… Качок с протеином… Занятно. А люди понимают?

— Понимают, — кивнул Хугин. — Ещё как понимают. К ней даже руны сами приходят во сне и подсказывают.

— Руны во сне? — Один даже приподнялся на копье. Было неудобно и больно, но он не подал виду. — Так они ж мои создания. Они меня должны слушаться.

— А они и слушаются, — сказал Мунин. — Просто поняли, что через неё до людей быстрее доходит.

Один помолчал. Где-то далеко заиграла радуга, пробежала по ветке белка, вороны переминались с лапы на лапу.

— Ладно, — решил Один. — Пусть пишет. А мы посмотрим. Если получится — благословлю. Если нет — приду и лично расскажу, как надо.

— А ты не хочешь вступление написать? — хитро прищурился Хугин. — От первого лица. Чтобы люди знали, что руны — это серьёзно, но не страшно. Что их можно любить и с ними можно дружить.

— Вступление? — Один задумался. — А что, можно. Я Бог или где? Я могу и вступление написать.

Он отцепился от дерева (копьё само выпало, раны затянулись — Боги, они такие), отряхнул плащ, поправил шляпу и посмотрел на бескрайний мир, раскинувшийся внизу.

— Передайте ей, — сказал он воронам. — Пусть пишет. Пусть рассказывает людям про руны так, чтобы никто не засыпал. Пусть делает их живыми. А если что не так — я приду и поправлю.

Хугин и Мунин поклонились и улетели, унося в клювах благословение Одина.

А сам Один пошёл в Вальгаллу — пить мёд и рассказывать эйнхериям, что теперь будет новая книжка про руны. Смешная. Чтобы все наконец-то поняли, что он, Один, не зря девять дней висел.

Что мы узнали из пролога?

Что даже богам надоело, когда их творения превращают в скучные учебники. Один — за живые, тёплые, человеческие истории. И если ты сейчас держишь в руках эту книгу, значит, он своё благословение дал.

А значит, всё будет хорошо. Потому что с благословением Одина даже руны становятся добрее.

А теперь — 24 сказки про тех, кого Один создал, а люди полюбили.

Поехали!