Александр Панкратович
Совет отца. Сборник стихотворений.

Александр Панкратович

Отец задумался немного,

ведь сразу он сказать не мог,

что, как и сын свой в те же годы,

унять любви ту боль не смог.

(из стихотворения «Совет отца»)

Оглавление

Раздел 1. Отцы и дети

Отцу

Совет отца

Раздел 2. Слом и потеря

Сожаления

История шагов

Разлука

Глаза

Раздел 3. Внутренняя тюрьма

Черное сердце

Караул

Глупейшая тюрьма

Молчание

Феникс

За дверью

Раздел 4. Люди, вера и лицемерие

Мы верим

Лицемер

Массив человеческих сил

10 дней

Сказка печали

Раздел 5. Надежда и воля

Мои герои

Два клинка

Тоска

Величие

Мольба

Слова и строки

Надежда потерянных

Отцы и дети

Отцу

С детства для ребёнка очень важен он.

Ведь отец с малых лет – будто Аполлон

тенью чьей был накрыт всю жизнь свою,

за широкою спиной прячась от обид.

А стоял гордо он, будто сам Эльбрус,

тяжести жизни нёс, будто лёгкий груз.

Повзрослев, понял я, что это не так,

когда сам на плечи я взял тяжестей жизни бушлат.

Для меня стал он тем символом судьбы,

чем вся жизнь может стать, дай ты слабины.

Опыт дал ценный он, кто больше не мог,

показал, как любить, чтобы вышел прок.

И вот тот день настал – он покинул нас.

Но я так и не успел своих слов сказать,

что давно уже носил в сердце, как дурак,

так руки и не пожал грубой, что была,

что когда-то по челу гладила меня.

Папа, ты прости меня, ведь так и не сумел

я помочь тебе никак, в этот трудный год,

когда ты нуждался так в теплоте семьи,

когда жизнь прожигал, будто и не ты.

Я надеюсь, что потом, в следующий наш раз,

я смогу объяснить чувства без прикрас

и обнять не побоюсь, хоть и в первый раз.

Я надеюсь, сможем мы друг друга понять,

а когда настанет миг – молча поддержать.

Ты прости меня, отец, хоть я и твой сын,

так и вырвать не сумел тебя из глубин.

Совет отца

Трусливого мальца однажды,

а ныне смелого отца

спросил сынок, скрипнув зубами:

«Как смелым стать?» – и замолчал.

На вопрошание отца,

зачем ему быть очень смелым,

сын снова громко замолчал,

пустив слезу по щёчке белой.

И тут отец всё сразу понял.

Тогда и он был столь же труслив,

когда обиду мерой в море

в душе своей молчком носил.

Она была не столь простая,

как оскорбление иль смех,

ударом молота роняя

души мужской ранний просвет.

Ведь первый выстрел Купидона

несёт на кончике стрелы

укол сильнейший, как от грома,

разящего утёс скалы.

От грома, что способен мигом

разрушить все те рубежи,

судьбой мужской так нетерпимо

построенных вокруг души.

Отец задумался немного,

ведь сразу он сказать не мог,

что, как и сын свой в те же годы,

унять любви ту боль не смог.

Ещё чуть кроху поразмыслив,

отец решил мальцу сказать,

что для того, чтобы стать смелее,

он должен многое познать.

Увидеть горе и страданье,

надежду, веру и любовь,

немного страха с ожиданьем –

их все впитать и превозмочь.

И вот затем, когда он сможет

пройти сквозь эти все строи,

он сможет смелости набраться

и море воли обрести.

Что сам уже способен будет

взять лук и стрелы, словно гром,

пустить их в небо и разрушить

любой нависший небосклон.

Сынок взглянул на папу робко,

не поняв полностью ответ,

хотя в душе теперь навеки

застыл отца его совет.

Слом и потеря

Сожаления

Закрой глаза, замедли мысли

и вспомни все те времена,

когда, поддавшись этой жизни,

ты потерял всё навсегда.

Ты можешь мне сказать: «Неправда,

я ведь боролся что есть сил», –

но правда в том, друг, что слабак ты:

из рук своих всё упустил.

Ты мог бы больше постараться,

ты мог бы ласку проявить,

но вместо этого постыдно

сумел во всём лишь обвинить.

Да, может, и немного за уши я и притянул,

но ты, как муж, как столп семейный,

как тот, кто должен был тянуть,

ослабил хватку, да и сдался

и потерял всю свою суть.

Ты больше не был ей оплотом,

барьером, что бы оградил

от разных бедственных моментов, –

ты перестал быть ей так мил.

Теперь ты можешь лишь работать

и превратить все те грехи,

что так бездумно преумножил,

в клятву – словом на груди.

Не забывай ты те ошибки,

запечатлев их все в душе,

раскайся, бейся, прорывайся

к тому, с кем мог бы быть уже.

Не забывай ты всю ту ласку,

что, молча трудности терпя,

она дарила без огласки, –

а ты не видел ни черта.

И наконец-то дай ей слово:

что если вдруг когда-нибудь

она почувствует всё снова

и даст возможность всё вернуть…

Тогда ты больше не спасуешь,

тогда пойдёшь ты до конца,

осуществишь все те надежды,

что возложили на тебя.

А до тех пор живи в страданье,

неразделённой ты любви,

со знанием того, что только

и виноват во всём лишь ты.

История шагов

Мой первый шаг был слишком скор.

Он дал лишь боль с опустошеньем.

Раскрыл всем душу на распор

и создал море сожаленья.

А Мысль, что всплыла в тот момент,

крича так, словно гром небесный,

что горы рушит, бурит твердь,

но разрушает тьмы отвесы.

Молила стоном сделать шаг,

вернуть то время и блаженность,

когда мы вместе были в такт,

шагая по миру сквозь бренность.

Когда улыбка на лице

цвела, как поле роз в рассвете,

а руки наши, словно клей,

сцепились неразрывно вместе.

Я так надеялся, так верил,

что сделать данный шаг смогу,

но мир решил иначе сделать

и растоптал любовь мою.

И вот пути уже различны,

а руки наши расплелись,

ведь больше вместе никогда мы

не будем по миру нестись.

Я так страдал, был опечален,

грустил, ревел, молил судьбу

пустить меня обратно к розам,

где счастлив был я в ту пору.

Но жизнь сложна и многогранна.

Прошли года, я повзрослел

и сделал новый шаг навстречу

своей судьбе и преуспел.

А преуспел я в том, что смог

найти среди безмежна моря

ту самую обитель грёз

и наконец расстаться с горем.

Она прекрасна и умна,

глаза бескрайней океана,

горда немного, но робка,

мечтательна и сверхупряма.

Я восхитился её духом,

желаньем двигаться вперёд,

стараньем вырваться из круга

волны бесчисленных невзгод.

И это было столь удачно –

суметь найти такой цветок,

что смог бы сделать безопасной

ту часть души, что так берёг.

Не просто было это сделать: