От диагноза к себе: психосоматика для тех, кто всё пробовал, но так и не выздоровел

Глава

От диагноза к себе: психосоматика для тех, кто всё пробовал, но так и не выздоровел

СОДЕРЖАНИЕ

Пролог.Приглашение к диалогу. Вместо предисловия — протянутая рука.

Глава первая.Что такое болезнь на самом деле.

Глава вторая.Мой путь — как я болела и выздоравливала.

Глава третья.Медицинские причины: фундамент, на котором строится всё.

Глава четвёртая. Психические и неочевидные причины: где рождается боль.

Глава пятая.Гид по самодиагностике: как услышать то, что молчало годами

Глава шестая.Конкретные разборы болезней: когда тело говорит на языке симптомов

Глава седьмая.Пошаговый путь к исцелению

Глава восьмая.Жизнь заново

Приложение. Рабочая комната твоей новой жизни.

Финальный стих — письмо к тебе, кто дочитал.

Эта книга — не просто текст. Это — путешествие. Ты можешь читать её последовательно, главу за главой. А можешь открывать в любом месте — там, где болит, где страшно, где нужна поддержка. Можешь возвращаться к упражнениям, перечитывать истории, заполнять страницы приложения. Можешь подарить её тому, кто сейчас там, где ты был когда-то — в тупике, в страхе, в одиночестве.

Ты не один. Ты никогда не был один Твоё тело ждало. Твоя душа знала. Твоя новая жизнь — начинается.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Лицо этой книги - не обложка. Оно - здесь, между этими строками, где я снимаю белый халат и сажусь напротив тебя.

Тишина. Настоящая, глубокая тишина — редкая гостья в жизни того, кто привык вслушиваться в собственное дыхание. Эта книга — не учебник. Не руководство. Не манифест против чего бы то ни было. Это — приглашение. Медленное, бережное приглашение в путешествие, которого у вас, возможно, никогда раньше не было. Внутрь себя.

Часть первая.Запах больницы, который стал родным.

Мне семнадцать. Мои руки ещё не знают, как правильно держать шприц. Мои глаза ещё не умеют ставить диагнозы с той холодной профессиональностью, которую позже будут требовать экзамены. Но мои лёгкие — они знают всё. Слишком много.

Помню в детстве сижу на жёстком пластиковом стуле в коридоре пульмонологического отделения. Коридор длинный, бесконечный, выкрашенный в тот особенный оттенок бледно-зелёного, который, наверное, должен успокаивать, но почему-то напоминает о застоявшейся воде. В воздухе — коктейль из хлорки, лекарств и чьей-то невысказанной тревоги. Лампы дневного света гудят на одной ноте — низкой, монотонной, как будто сам этот коридор пытается усыпить то, что во мне ещё бодрствует и сопротивляется.

Я знаю этот запах. Я знаю его с детства. Пневмонии. Бронхиты. Приступы, после которых воздух становится самым дорогим, что есть на свете. Я знаю, как звучат капельницы — этот мерный, гипнотический кап-кап-кап, который может длиться часами, пока ты смотришь в побеленный потолок и считаешь трещины, как старухи чётки. Я знаю, как пахнет чужой страдальческой кожей больничная пижама — свежевыстиранной, да, но с тем неуловимым привкусом, который въедается в ткань вместе с потом бессонных ночей.

Мне семнадцать. Я уже пережила столько болезней за детство, сколько иные не встречают за всю жизнь. И в тот момент, в том коридоре, я думаю то, что, наверное, думает каждый, кто слишком часто оказывается по другую сторону медицинского халата: «Я должна это остановить. Я должна понять. Я должна найти способ».

Но в том-то и дело, дорогой читатель, — я тогда ещё не знала, что понять и остановить — это не одно и то же. И что иногда, когда мы отчаянно пытаемся заткнуть боль, мы затыкаем голос, который пытается нам что-то сказать. Самый важный голос. Наш собственный.

Часть вторая.Тот самый год, когда рухнула вера

Я стала студенткой медицинского в 2012 году. Если бы вы увидели меня тогда — с горящими глазами, с кипой учебников под мышкой, с той наивной убеждённостью, что вот-вот, ещё немного, и я разгадаю главную тайну, — вы бы улыбнулись. Так улыбаются, глядя на детей, которые верят в Деда Мороза чуть дольше, чем все остальные.

Я верила. Серьёзно. Я думала, что белый халат — это не просто одежда. Это ключ. Ключ к тайнам тела, к языку, на котором говорит болезнь, к той самой «волшебной таблетке», которую я так отчаянно искала для себя — и для всех, кто задыхался вместе со мной в этом длинном больничном коридоре.

Медицина казалась мне чем-то святым. А врачи — жрецами, знающими священные тексты о том, как работает человек. Я готова была учиться, зубрить, дежурить в ночных сменах, лишь бы приблизиться к этому знанию.

И я училась. Я правда училась. Анатомия, физиология, фармакология — названия предметов складывались в стройную, красивую, почти музыкальную систему. Я запоминала названия нервов, как стихи. Я рисовала схемы кровообращения с таким же трепетом, с каким художник рисует любимую женщину. Мне казалось, что вот он — путь. Вот ответ.

Но где-то на третьем курсе начали появляться трещины.

Сначала мелкие, почти незаметные. Как паутина на стекле — видна только под определённым углом. Я замечала, как на лекциях нам рассказывают о симптомах, но почти никогда — о человеке за этими симптомами. Как о пациенте говорят в терминах: «мужчина, 45 лет, жалобы на…» — и это «на» занимает три минуты, а сам мужчина остаётся где-то за дверью аудитории, невидимый, неслышимый, растворённый в диагнозе.

Часть третья.Годы, которые не дали ответов.

Медицинское образование — это отдельный вид посвящения.

Тебя учат не столько лечить, сколько не навредить. Тысячи часов анатомии, физиологии, фармакологии. Ты должен знать, как работает каждый клапан в сердце, какой нерв иннервирует какой участок кожи, какие побочные эффекты у какого лекарства. Ты должен уметь отличить норму от патологии, синдром от болезни, жалобу от симптома.

Но никто — слышишь? — никто не учит тебя слышать человека.

Я не хочу звучать горько или разочарованно. Те годы дали мне фундамент. Я благодарна каждому преподавателю, который заставлял меня учить латынь. Каждому врачу, который кричал в операционной студентам. Каждой медсестре, которая показала, что настоящая забота — это не громкие слова, а тихие действия. Я не против врачей. Я сама была в медицине, и я знаю, как тяжел этот труд, как мало в нем благодарности и как много — ответственности.

Но. Это «но» росло во мне, как опухоль. Медленно. Почти незаметно. Сначала просто легкое ощущение, что я учусь чему-то не тому. Потом — тяжесть в груди, когда я понимала, что стандартная схема лечения не работает. Потом — глухая, ноющая боль, когда я смотрела на пациентов, которые приходили снова и снова, с тем же диагнозом, с теми же жалобами, с той же обреченностью в глазах.

«Вы просто не долечились». «Принимайте антибиотики строго по схеме». «У вас, наверное, низкая приверженность терапии».

Сколько раз я слышала эти фразы от коллег? Сколько раз произносила их сама, прячась за белым халатом, словно он мог защитить меня от неудобного вопроса: «А что, если причина не в микробе? Что, если это не про легкие? Что, если это про что-то другое?»

Я помню тот день, когда все изменилось.

Мне тогда дай вспомнить двадцать? Двадцать один? Уже пробовала себя в клинике, больницах, уже привыкла к запаху формальдегида и виду крови. Я была — как меня учили быть — рациональной, доказательной, недоверчивой ко всему, что нельзя измерить и взвесить.

И однажды в мои руки попала книга.

Обычная книга. Потрепанная, с загнутыми углами — видимо, переходившая из рук в руки, как тайное послание. «Возлюби болезнь свою» Валерия Синельникова.

Я открыла ее с легким презрением — я же будущий врач, я же человек науки, что мне до этих эзотерических бредней. Но я читала. И не могла остановиться.

Потому что на этих страницах — впервые за всю мою жизнь — кто-то сказал то, что я всегда чувствовала, но боялась произнести вслух.

Болезнь — это не враг. Это послание. Тело не предает тебя. Оно говорит с тобой. Симптом — это не то, что нужно подавить. Это то, что нужно услышать. Я закрыла книгу. Открыла снова. Перечитала некоторые абзацы по три раза, словно проверяя, не примерещилось ли мне.

В моей груди что-то щелкнуло. Как замок, который наконец-то открыли. Или как ребро, которое встало на место после долгого вывиха.

Часть четвертая.Бунт, который начался с шепота

Я не ушла из медицины в тот же день. Нет, это было бы слишком драматично, слишком по-книжному. Настоящая революция не выглядит как взрыв — она выглядит как тихое утро, когда ты просыпаешься и понимаешь, что больше не можешь делать то, что делала вчера. Первое время я просто допустила возможность. Я допустила, что тело и психика — не две разные вселенные. Что боль в спине может быть связана с болью в душе. Что хронический кашель — это не всегда вирус или аллергия. Что, возможно — только возможно — существует пространство, где медицина и психология не воюют друг с другом, а разговаривают.

Я начала читать. Много. Жадно. Как человек, который шел по пустыне и вдруг нашел оазис. Психосоматика. Телесно-ориентированная терапия. Работы Франца Александера, Луизы Хей, Лиз Бурбо. Потом — более серьезные источники: исследования нейроиммунологии, психонейроэндокринологии, доказательные данные о связи стресса и воспаления.

И чем больше я узнавала, тем яснее видела: классическая медицина — прекрасна. Она спасает жизни в экстренных ситуациях. Она дает нам антибиотики и хирургию, вакцины и реанимацию. Я буду вечно благодарна врачам, которые вытаскивали меня с того света. Помню как, не сразу, не героически, а маленькими, неуклюжими, иногда смешными шагами моя астма начала отступать. Не магически. Не мгновенно. Не так, как обещают инфоцыгане с их «вылечи себя мыслью». А так, как бывает в настоящей терапии: шаг вперед, два назад, пауза, еще шаг. Приступы становились реже. Легче. Короче. Я поняла, что не хочу быть заложницей. Ни аптечек. Ни врачей. Ни собственных страхов. И я поняла, что эту свободу — не дают. Ее можно только вырастить внутри себя. Как растение в сухой земле — поливая вниманием, удобряя честностью, обрезая все, что мешает расти.

Часть пятая.О чем эта книга на самом деле.

Дорогой мой читатель. Ты взял в руки эту книгу. Может быть, случайно. Может быть, по чьей-то рекомендации. Может быть, потому что что-то внутри тебя шепнуло: «Посмотри, вдруг там есть ответ».

Я не знаю, зачем ты здесь. Не знаю, что болит у тебя — физически или душевно, или и то и другое вместе. Не знаю, сколько раз ты уже проходил по кругу симптомов, диагнозов, назначений, улучшений и новых обострений.

Но я знаю одно.

Ты не сломанный. Ты не неправильный. Ты не «плохой пациент», у которого «ничего не находят», хотя тело болит.

Ты человек, чье тело пытается с тобой говорить. И оно говорит на единственном языке, который, как ему кажется, ты способен услышать. Языке боли. Языке симптомов. Языке хронической усталости, бессонницы, аллергии, мигрени, проблем с пищеварением, кожных высыпаний — всего того, что не лечится таблетками до конца, потому что таблетки лечат последствия, а не причину.

Эта книга — не руководство по самодиагностике. Я не призываю тебя отказываться от врачей, не пить лекарства, не делать прививки, не верить доказательной медицине. Я сама медик. Я знаю цену антибиотикам и хирургии. Я знаю, как много жизней они спасли.

Но. Ты слышишь это «но» уже не в первый раз. Но когда стандартная медицина бессильна — когда анализы в норме, а ты все еще болеешь; когда операция прошла успешно, а боль не уходит; когда ты сменил пятерых врачей, а ответа не получил — тогда, возможно, пришло время спросить себя не «что со мной не так?», а «что мое тело пытается мне сказать?»

Эта книга — мое приглашение. В путешествие. В самую сложную, самую неудобную, самую важную экспедицию, которая только возможна, — вглубь себя.

Мы не будем обещать тебе чудес. Мы не будем продавать «волшебную таблетку». Потому что ее не существует. А если бы существовала, ее бы уже давно продавали в каждой аптеке, и мы бы с тобой не сидели сейчас здесь, на этих страницах, в тишине между словами.

Но мы будем искать. Вместе. Честно. Медленно. Без осуждения и без спешки.

Часть шестая.Для кого эта книга?

Я написала ее для тебя, если:

— Ты устал от того, что борешься с одним и тем же заболеванием годами, и оно не уходит, несмотря на все лечение.

— Ты проходил десятки обследований, сдавал сотни анализов, а врачи разводят руками: «У вас ничего не находят».

— Ты чувствуешь, что твое тело живет своей жизнью — и эта жизнь причиняет тебе боль.

— Тебе кажется, что ты «слишком чувствительный», что ты «все выдумываешь», что «это просто стресс, расслабься».

— Ты хочешь понять не что с тобой происходит, а почему.

— Ты готов — хотя бы чуть-чуть — допустить, что твои эмоции, твоя история, твои непрожитые чувства могут иметь отношение к твоему здоровью.

— Ты не хочешь больше быть заложником таблеток, больниц, бесконечных «курсов» и «поддерживающих терапий».

— Ты ищешь не магию, а смысл. Не быстрый ответ, а настоящий. Не чудо, а путь.

Эта книга не для всех. Она для тех, кто готов задавать неудобные вопросы. Для тех, кто не боится смотреть внутрь себя. Для тех, кто понимает: настоящее исцеление — это не возвращение к «норме», а встреча с самим собой.

Часть седьмая.Примирение с белым халатом

Я не стала психосоматологом вместо медика. Я стала им вместе с медиком. Или — точнее — я стала медиком, который помнит, что за каждым анализом стоит человек. Со своей историей. Со своей болью. Со своими непрожитыми слезами.

Сегодня, когда ко мне приходят люди, я не говорю им: «Бросьте таблетки». Я говорю: «Давайте посмотрим правде в глаза. Давайте разберёмся, что говорит ваше тело. А потом решим — нужна ли вам таблетка и какая именно. Но пусть это будет осознанный выбор, а не бег по кругу».

Иногда оказывается, что достаточно одной встречи с психосоматологом, чтобы астма отступила. Иногда требуется серьёзное медицинское лечение, и без него никак. Но в любом случае — у вас есть выбор. И у вас есть право знать не только «что лечить», но и «почему оно возникло».

Моя задача — не спасти вас. Моя задача — дать карту. Не ту, где нарисованы все ответы, а ту, где отмечены места, где ответы могут прятаться. А компас у вас уже есть. Он бьётся в левой стороне груди и называется «ваше собственное чутьё».

Часть восьмая.Приглашение. Самое важное

И вот мы подошли к тому моменту, когда я должна задать вам вопрос. Не вслух — пусть он отзовётся где-то глубоко, там, где живут самые честные ответы.

А вы устали? По-настоящему. Не той усталостью, которую лечат сном и отпуском. А той, которая въелась в кости. Которая просыпается вместе с вами и засыпает с вами, но никогда не уходит до конца.

А вы пробовали всё? Всех врачей, все анализы, все методики? И каждый раз — одно и то же: то же лекарство, тот же диагноз, тот же замкнутый круг?

А вы чувствуете, что ваше тело пытается вам что-то сказать? Не знаете что, но чувствуете — есть что-то, какая-то тайна, которую вы не можете разгадать, но которая ворочается внутри, как непрошенный гость?

Если хотя бы на один вопрос вы ответили «да» — вы не одиноки. И эта книга — для вас. Не потому, что я знаю все ответы. А потому, что я знаю, как страшно искать. И как одиноко бывает на этом пути.

Я была там. В том самом коридоре. В три часа ночи. С пустой аптечкой и полной грудью вопросов.

Я вышла. Не вся — местами я до сих пор там. Но я научилась дышать иначе. Не только лёгкими — всей собой. Каждой клеткой, каждой памятью, каждой непрожитой историей, которая наконец получила право быть рассказанной.

Эта книга — моё