Шёпот моря

Глава 1

Гроза бушевала над полем, барабаня по ржавой крыше старого сарая. Внутри, укрываясь от непогоды, сидели двое. Половицы строения давно прогнили, и из щелей пробивалась молодая трава, щекоча их босые ноги, будто пыталась подбодрить. В воздухе витал запах сырости и прелой соломы, а капли, стекающие по стенам, оставляли тёмные разводы, похожие на слёзы.

— Скажи, Март, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — Подтянув колени к груди спросила девочка.

— Ну, не знаю, — протянул мальчик, разглядывая капли, стекающие по стене. — Наверное, пожарным. Или космонавтом. А ты, Юна?

— Я стану врачом! — её глаза вдруг загорелись, голос зазвенел, как весенняя капель. — Самым лучшим врачом на свете! Буду лечить всех: людей, кошек, птиц! И обязательно изобрету лекарство от рака. Чтобы никто больше не болел и не умирал.

Март помолчал, подбирая слова. Ветер за стеной завывал, словно напоминая о чём-то грустном.

— Ты опять думаешь о маме, да? — тихо спросил он.

Юна опустила голову, сжала край платья и стала разглядывать свои пальцы в траве. На ресницах заблестели слёзы, а дыхание на мгновение сбилось.

— Эй, — неловко похлопав по плечу, окликнул её Март. — Я всегда буду с тобой, слышишь? Не грусти. Смотри — дождь прекращается!

Она подняла глаза вглядываясь в дыру на потолке, где сквозь свинцовые тучи уже пробивались первые лучи.

— Пойдём скорее домой! — мальчик вскочил на ноги и протянул ей руку. — Моя мама, наверное, уже блинов напекла. С малиновым вареньем их поедим!

— Угу, — девочка слабо улыбнулась, вытерла щёку ладонью и протянула руки маленькому другу.

— Кстати, — Март порылся в кармане, помял клевер в ладони, будто решаясь, и наконец протянул его Юне. — Это тебе. Я нашёл его в поле, специально для тебя. Он очень редкий, с четырьмя лепестками. Принесёт удачу — и ты обязательно спасёшь тех, кого любишь!

Юна осторожно взяла подарок, разгладила его на ладони, будто это была самая ценная вещь на свете.

— Спасибо, — прошептала она.

Тёплые лучи солнца наконец прорвались сквозь тучи, озарив поле радугой. Юна ахнула, забыв обо всех печалях, и бросилась к выходу. Март побежал следом, смеясь, по мокрой траве.

***

В тот день мне казалось, что наша дружба продлится вечно. Что никакие грозы, никакие беды не смогут нас разлучить. Я ещё не знал, что однажды буду искать её в каждом рассвете, в каждом порыве ветра, в каждой капле дождя — пока не пойму, что она всегда была здесь: в этом клевере, который я так и не решился выбросить, в её смехе, в обещании, которое я дал под грозой.

***

Четырнадцать лет спустя.

Паром медленно причалил к острову, со скрипом уткнувшись в старый пирс. Март первым шагнул на шаткие доски, потом обернулся и протянул руку Юне. Она поднялась с лавки — движения чуть замедленные, улыбка чуть натянутая — но всё та же, родная.

— Ну вот мы и здесь, — Март попытался придать голосу бодрости. — Видишь? Воздух уже другой. Чистый. Целебный.

Юна кивнула, глубоко вдохнула и улыбнулась шире, будто подбадривая его:

— Да, Март. Здесь красиво. Очень.

Они пошли вдоль берега. Юна шла медленно, иногда останавливалась, чтобы перевести дыхание, но каждый раз, ловя на себе его тревожный взгляд, тут же улыбалась и говорила:

— Всё хорошо. Просто любуюсь видом. Смотри, какие скалы! Как будто крепостные стены острова.

Март кивал, но внутри всё сжималось. Он замечал, как она чуть побледнела после подъёма по лестнице, как осторожно положила руку на поясницу, будто что-то кольнуло. Но она не жаловалась. Ни разу.

У входа в санаторий их встретила администратор — пожилая женщина с добрыми глазами.

— Добро пожаловать, — улыбнулась она. — У нас тихо, спокойно. Природа лечит лучше всяких таблеток, знаете ли. Хоть и городок наш совсем захудалый, но всё же... я думаю, вам здесь понравится!

Март кивнул с энтузиазмом, которого не чувствовал:

— Да, да, именно поэтому мы и приехали. Природа, море, покой.

Он помог Юне подняться по ступеням. Она шла впереди, и он видел, как тонкие пальцы сжимают перила — слишком крепко, будто ей нужна была опора.

В номере она сразу подошла к окну, выходящему на океан.

— Какой вид — прошептала девушка. — Спасибо, что привёз меня сюда, Март. Правда, спасибо.

Он встал рядом, стараясь не выдать, как больно сжимается сердце.

— Мы будем гулять каждый день, — сказал он. — Я покажу тебе все тропы, мы дойдём до самой высокой точки острова. Ты увидишь закат с вершины — он, говорят, невероятный.

Юна повернулась к нему, и на мгновение в её глазах промелькнуло что-то, чего он не смог понять — то ли грусть, то ли благодарность, то ли прощание. Но она тут же улыбнулась:

— С тобой — хоть на край света.

Март сглотнул. Он хотел верить, что природа и правда исцеляет. Что этот остров — их шанс. Что он не зря уговорил её приехать, хотя врачи и сказали «бесполезно».

«Она поправится, — твердил он про себя. — Обязательно поправится. Я не позволю иначе».

За окном шумел океан, чайки кричали в небе, а солнце клонилось к горизонту, окрашивая волны в тёплые оттенки. Юна стояла у окна, силуэт её казался хрупким в золотистом свете. Март сделал шаг ближе и осторожно положил руку ей на плечо. Она накрыла его ладонь своей — лёгкой, почти невесомой.

И в этот момент он понял: неважно, что скажут врачи. Важно, что они здесь. Вместе. И он сделает всё, чтобы эти дни стали для неё самыми светлыми.

***

Они расположились в номере, распаковали вещи, а после Юна настояла на прогулке: «Март, мы же не для того приехали, чтобы сидеть в четырёх стенах!» Он не стал спорить — лишь накинул ей на плечи лёгкую шаль, заметив, как она чуть вздрогнула от сквозняка в коридоре.

Они вышли на главную улицу посёлка. Здесь жизнь текла неторопливо: рыбаки раскладывали у лотков свежий улов, старушки торговали мороженым и сушёными водорослями, дети бегали между прилавками. Воздух пах дымом коптилен и сладкой ванилью.

— Смотри, — Юна указала на лоток с разноцветным мороженым. — Клубничное и мятное. Как в детстве!

Март улыбнулся, стараясь не замечать, как она на мгновение прислонилась к стене, переводя дыхание.

— Конечно! — он подошёл к торговке, купил два рожка. — Твой любимый вкус, да?

Они нашли свободную лавочку у набережной. Солнце грело спину, ветер с моря мягко трепал волосы, волны мерно шумели где-то внизу. Юна откусила мороженое, зажмурилась от удовольствия:

— Вкусно! Как будто лето никогда не кончалось.

Март кивнул, но взгляд его невольно скользил по её лицу: тени под глазами, слишком тонкая кисть, сжимающая вафельный рожок. Он резко отвернулся, чтобы она не заметила его тревоги.

В этот момент что-то твёрдое и упругое ударилось ему прямо в лицо. Мороженое размазалось по куртке, рожок упал на асфальт.

— Эй! — вырвалось у него.

К нему подбежали трое мальчишек лет двенадцати. Самый высокий, веснушчатый, хохотнул:

— С кем это ты там болтаешь, идиот? — и, толкнув приятеля, бросился прочь. Остальные ринулись следом, заливаясь хохотом.

Март застыл с поднятой рукой, ещё не успев осознать обиду. Он обернулся, ожидая увидеть, как Юна хмурится или возмущается — но она смеялась. Искренне, звонко, запрокинув голову, как в те далёкие дни, когда они прятались от грозы в старом сарае.

— Ну и рожа у тебя сейчас! — сквозь смех выдохнула она. — Весь в клубничном мороженом!

Он растерянно провёл рукой по щеке, размазывая липкую массу, и вдруг, не выдержав, рассмеялся сам.

— Да уж, — пробормотал он. — Видимо, я и правда выглядел глупо.

Юна достала из сумки платок, аккуратно вытерла пятно на его щеке. Её пальцы дрожали чуть сильнее обычного, но улыбка оставалась светлой.

— Давай начнём сначала? — она кивнула на упавший рожок. — Пойдём купим ещё. И на этот раз без приключений.

— Только если ты позволишь мне купить тебе двойной шарик, — Март встал, подал ей руку.

Она оперлась на неё, поднимаясь, и на мгновение её вес показался ему пугающе лёгким. Но она уже шла вперёд, оглядываясь через плечо:

— И мятный тоже! Не забудь!

Он смотрел ей вслед — хрупкая фигура в светлой блузке, тёмные длинные волосы, растрепанные ветром, — и в груди что-то сжалось. Не от обиды на мальчишек, не от испорченного мороженого. От осознания, как мало осталось таких моментов. Как важно ловить каждое мгновение, когда она смеётся, когда её глаза загораются, когда она вытирает мороженое с его щеки.

«Я запомню это, — подумал он. — Каждый шаг, каждый взгляд, каждый смех. Чтобы потом, когда — он оборвал мысль. — Нет. Сейчас. Только сейчас».

Солнце грело, ветер приносил свежесть океана, а Март шёл следом за Юной, стараясь идти в ногу, чтобы ни на секунду не отставать.

***

День выдался удивительно тёплым и солнечным. Март и Юна гуляли по острову до самого вечера, забыв обо всём на свете. Они бродили вдоль берега, собирали необычные ракушки, смеялись над чайками, которые с криками кружили над головами.

— Смотри, эта ракушка похожа на корону! — Юна подняла находку, поднесла к волосам. — Я теперь принцесса острова!

Март рассмеялся, достал из кармана старую ленточку, повязал ей на голову:

— Тогда я ваш верный рыцарь, ваше высочество. Обязуюсь защищать от всех невзгод!

— И от комаров тоже? — она шутливо отмахнулась от насекомого.

— Особенно от комаров! — торжественно провозгласил Март.

Они шли, держась за руки, как в детстве, когда бегали по лугу за домом. Юна вдруг остановилась у небольшой бухты, где волны лениво облизывали гальку:

— Помнишь, как мы строили замки из песка, когда твои родители возили нас на море? Ты всегда делал башни выше, а я украшала их водорослями.

— А потом приходил прилив и смывал всё за минуту, — подхватил Март. — Мы так расстраивались!

— Зато потом бежали в отель есть сладости, — улыбнулась Юна. — Март спасибо за этот день. Он такой настоящий.

Он сжал её руку и уверенно произнёс:

— У нас будет ещё много таких дней.

Ближе к вечеру они отправились на процедуры в здание санатория. Юна шла впереди, стараясь идти ровно и бодро, но Март замечал, как она иногда чуть замедляет шаг, как сжимает пальцами перила лестницы. Он не говорил ничего, просто подстраивался под её темп, был рядом.

После процедур Юна выглядела уставшей, но довольной:

— Знаешь, — сказала она радостно, — мне правда стало легче. Не знаю, природа это или просто быть здесь с тобой.

***

Ночь окутала остров плотной пеленой тишины. В номере было тихо — лишь едва уловимое дыхание Юны нарушало безмолвие. Она спала, свернувшись калачиком, и в полумраке её лицо казалось ещё бледнее обычного.

Март лежал на соседней койке, уставившись в потолок. Тревога, тяжёлая и холодная, словно камень, давила на грудь. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться, — но через мгновение резко выдохнул и повернулся на бок. Сон не шёл. Мысли крутились в голове, цепляясь за одно и то же: хрупкость момента, неопределённость будущего, безмолвная тяжесть диагноза, который никто не озвучивал вслух.

Не в силах больше лежать, он тихо поднялся, накинул куртку и бесшумно вышел из комнаты. Ночной воздух встретил его свежестью — солёный, терпкий, с лёгкой примесью тины. Он шёл наугад, позволяя ногам вести себя, пока не оказался у заброшенной пристани.

Старые доски под ногами скрипели, волны внизу шелестели. В траве стрекотали цикады, создавая монотонный, убаюкивающий ритм. Над океаном висела полная луна — огромная, жёлтая, она отражалась в воде длинной серебряной дорожкой, манящей к горизонту.