Пики-Тэ

Пролог

Раскаленная тишина обжигала меня изнутри. Отсутствие духовного пути утомляло мои чувства. Это было некое подобие пустоты, из которой нет выхода. Вернее сказать, выход был, но этот выход по своей сути был похож на тот же вход в ту самую пустоту. Я оказался замкнут внутри дилеммы: быть или не быть? И с каждым днем эта дилемма становилась для меня всё сложнее и сложнее. Мне пришлось перевернуть все свои силы, чтобы решить ее. Вывод был один: я слаб для того, чтобы жить, поэтому мне был необходим стимул.

Злой гений моего покоя душил все мои попытки вдохновиться чем-нибудь уместным. Было такое чувство, что меня пытается унизить само время, безысходность которого обостряло мою боль. Это наталкивало меня на мысль, что путь к познанию лежит через страдания.

В какой-то момент моя философия жить превратилась в способ существовать. Стимулом этого существования была возможность оценить предел человеческих страданий и возможностей.

Часть первая. Дорога

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В городе Сентябрь был поздний вечер. И я, погруженный в безысходность, сидел в своем кресле и смотрел на картину, доставшуюся мне от моей матери. Когда она купила ее? Я уже и не помню. Но я всегда видел в этой картине что-то загадочное. Считал, что мои жизнь и судьба подобны сюжету этой картины.

Взять, к примеру, моего старого доброго друга Ивана Куя. Он тоже имеет в своем хозяйстве одну картину. Точнее сказать, современный арт в образе голой женщины. Если сказать, что судьба человека связана с его картиной, то Куй был этому утверждению стопроцентным подтверждением. Ему всегда везло с женщинами, в отличие от меня. Наверное, я этого не хотел так, как этого хотел он. У меня была своя картина. Старый лес на фоне водопада и гор, внутри образов которых можно было увидеть образы людей, связанных с природой и ее болью.

— Какие еще тайны хранит эта картина? — думал я. И в этот вечер, заглянув в свое прошлое, я вспомнил, что у нее есть одна тайна, связанная как раз таки с моим прошлым.

Когда мне было 6 лет, я украл у своих родителей спичечный коробок. И выменял его у того самого Ивана Куя, который на тот момент был старше меня на 4 года, на два очень необычных гвоздя. Их Иван украл у своего приемного отца. Тогда начиналось 3-е тысячелетие, и в те годы в России от мала до велика каждый крал всё, что мог. Так и была воспитана мораль, по которой живет нынешнее поколение. Но дело не в этой морали, хоть и она оставила свой отпечаток в этой истории. Дело во впечатлениях. Духовных богатствах, если можно так сказать. И вот очередное богатство выстрелило из рук Куя. Он сделал петарду всего лишь из 3-х спичек.

И я, узнав нужный рецепт хлопушки, хотел аннулировать сделку и вернуть спички. Но Иван настаивал на своем, он убеждал меня:

— Что, трудно украсть еще один коробок? Нет, ты должен понять, что значит «договоренности».

Я не знал, что мне делать с гвоздями. И думал, что этот символ наших договоренностей с Иваном, рано или поздно Иван захочет вернуть. Что он пожалеет, что отдал их мне. Я решил сохранить гвозди. Не зря же говорят: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». Но понимая, что это необычные гвозди, думая, что отец начнет спрашивать, где я их взял, я заколотил гвозди в раму той самой картины, решив, что так их никто не найдет.

В тот вечер я подошел к своей картине поближе и обнаружил гвозди на своем месте. Они не были забиты до конца. Видимо, тогда, когда я их прятал, я подумал о том, что их как-то придется вытаскивать. И с помощью нужного инструмента я вытащил гвозди.

Это действительно было что-то необычное. Гвозди были бордового цвета, украшенные золотыми узорами. Я долго думал об их предназначении. Думал о том, чему должен служить этот материал. Догадки мучили меня. И мне казалось, что именно теперь я по-настоящему проклят. Была ли проклята судьба, когда искала этому материалу и его форме применение?

Я заметил, что под картиной была розетка с напряжением в 220 вольт. Я снял картину со стены и поставил ее перед розеткой так, что горизонталь стала вертикалью. После чего я взял нож, встал перед картиной на колени и проткнул ее. Было такое чувство, что энергия, исходящая от розетки, проникла сквозь проделанную щель в картине в мое сознание, и мне стало легче. Но, скорее всего, это было просто облегчение от проделанного психического маневра.

Теперь, когда во мне не было страха и боли, я чувствовал, что спятил. Но в то же время я не мог понять этого. Было такое чувство, что меня ждет не смерть, а взаимное уничтожение с реальностью.

Услышав странный хлопок у своего правого ушка, я стал думать, что сама Вселенная или Бог подталкивают меня на то, чтобы я рискнул.

По своей сути это было проклятием чеховского ружья, которое обязательно должно было выстрелить. И увлеченный, и за долгое время вдохновленный, я засунул гвозди в розетку.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Меня слегка ударило током, отбросив руки с гвоздями в стороны. Ничего страшного не произошло. Я увидел, как золотые узоры на гвоздях стали мерцать, призывая меня сжать и изменить плотность и форму данного материала. После чего я вылепил два необычных кольца. В этот момент я понял, что, изменяя форму материала, я меняю и форму проклятия.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В этот вечер, в свете событий меня осенила мысль: что, если бы я вылепил лезвие? Ведь в таком случае, скорее всего, я бы перерезал себе вены. А это значит, вылепив кольца, я оказался прав. Поняв это, я стал чувствовать неразрывность судьбы и моего выбора. От чего я стал чувствовать невероятную психическую боль. Если бы ад существовал, то он был бы здесь. И чувствуя эту невероятную боль, я думал о том, что избавить себя от этой боли можно только выпрыгнув в окно. Я вышел на балкон четвертого этажа и посмотрел на небо. От чего моя боль и желание умереть усилились. Я боролся с собой, смотря на небо около пяти секунд. Но более не мог выдержать. Посмотрев вниз, я стал слышать у себя в голове, как мыслительный процесс в моем мозге стал самостоятельным, отлученным от моего выбора. Я слышал, как мысли в моей голове пытаются заставить меня выпрыгнуть. Я чувствовал боль в ногах, как будто бы каждая клетка в них отрывалась друг от друга перед прыжком. Эта боль как бы выталкивала меня с балкона, но я вернулся в комнату и немного успокоился.

В этот момент я понял, что Бог — это случай, а Дьявол — это возможность.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мне удалось уснуть на пару часов. Этого времени хватило для того, чтобы мой ум успокоился.

Сделав все утренние дела, я пошел на встречу с Иваном. Он работал в приемном покое местной поликлиники дежурным врачом. Поликлиника была недалеко от моего дома. Я дошел до нее за 15 минут. И перед тем, как войти в кабинет Ивана, я надел одно из колец на указательный палец своей правой руки. Тем самым я хотел поймать Ивана на крючок. Мечтал, что он первый заговорит об этом материале и откроет мне его историю и тайны.

Но когда я вошел в кабинет Ивана, я понял, что в данный момент у него очень большая проблема.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Иван стоял у какого-то устройства и матерился.

— Не чудо техники, а кусок железа, — приговаривал он. — Что ж ты мне литр за литром? У меня их уже десять.

Я не понимал, о чем говорил Иван, и решил его отвлечь.

— Здравствуй, Куй. — Сказал я тоном, который подчеркивал, что рад видеть своего друга.

— Яков? Как же я рад тебя видеть! — ответил Иван.

Яков, а точнее сказать, Яков Очерненный, — это мое имя, данное мне при рождении.

Что касается Ивана, у него была привычка попадать в разные анекдотические ситуации. И, как я понял, сейчас он находится в одной из таких. Но, ко всему этому, было у него еще одно свойство. Любую свою глупость он в любой момент мог превратить в пользу. И я, зная, что это произойдет, решил пошутить над ним.

— Что, Иван, опять с судьбой споришь? — говорил я, показывая указательным пальцем на устройство. — Сколько раз эта судьба проигрывала тебе спор?

Иван не мог не заметить то, что на этом пальце было кольцо. И по выражению его лица, когда он это заметил, можно было понять, что химическая реакция в его мозге уже запущена. Оставалось только ждать и не шуметь попусту. Все-таки в каком-то смысле любой рыбак не должен терять спокойствие на рыбалке.

— Умеешь ты подбодрить старого друга, — не отрывая взгляда от моего кольца, говорил Куй. — А у меня, между прочим, проблема.

И в этот раз очень серьезная.

— О какой, собственно, говоря, проблеме идет речь? — засунув правую руку в карман, сказал я.

Иван подошел к устройству и, размахивая руками, стал мне объяснять свою историю.

— Представляю твоему вниманию чудо техники, новейший образец проявления русской смекалки «Здравник-1». По замыслу, это устройство способно поставить диагноз и сразу же выдать нужное лекарство.

— И что? Теперь он не оправдывает замыслов своего творца?

— Ты попал в точку, Яков. Теперь вместо лекарства он выдает только 42-х градусную водку. Ставя один и тот же диагноз: «защемление нерва головного мозга».

— Судя по всему, нерв у тебя точно защемило. Может быть, он поставит мне другой диагноз.

— А ты попробуй, испытай мою судьбу. Приложи палец к сканеру, и проверим.

Я приложил палец к сканеру и через секунду увидел тот самый диагноз — «защемление нерва головного мозга». А после «Здравник-1» зажужжал, как стиральная машина, которая отжимает белье. Ещё через минуту в заранее подставленную тару он налил жидкость.

— И что? Это действительно 42-х градусная водка? — ироничным образом спросил я Ивана.

— А ты проверь, — достав из кармана спиртометр, сказал Иван.

— А давай действительно проверим. Наливай, Иван.

Иван достал стопки и налил водки.

— За что пить будем? — Спросил я Ивана.

— А давай выпьем за то, чтобы наша жизнь была как анекдот, а не разбавленный водой компот.

Его тост рассмешил нас обоих. А после мы выпили. Я, в свою очередь, достал второе кольцо из кармана и положил его на стол. Иван как знал, что будет, он просто надел его на тот же палец, что и у меня. Я не ждал ответов, я решил успокоить внутри себя любопытство. Был уверен в том, что все само собой встанет на свои места.

— Ну рассказывай, Иван, — сказал я с двусмысленной ухмылкой. — Как ты научился гнать такую водку?

— Опыт в бою приходит, мой друг. А никак не наоборот, — начал свою историю Иван. — Вчера вечером доктор Немт и профессор Млечный принесли это устройство сюда, в мой кабинет. Они сказали, что завтра, то есть сегодня, ко мне придет журналист и будет брать у меня интервью. Чего не сделаешь ради сенсации, когда журналист — внучка профессора Млечного? Немт не дал точной установки по поводу того, как действовать, так и сказал: «Опыт в бою приходит, разберешься». Я и попытался это сделать, когда они ушли. У устройства, в свою очередь, была всего одна кнопка и сканер. Что тут непонятного, подумал я. Воткнул вилку в розетку и нажал кнопку. Думал, он так включается. Но эта кнопка не включала устройство. Она меняла режим питания. Я переключил его с 220 вольт на 380. И вот результат — короткое замыкание и «защемление нерва головного мозга».

— Ну что? Теперь все понятно. Осталось найти оправдания для Млечного и Немта.

— А ведь ты прав. Оправдания необходимы. И ты, мой друг, способен стать источником этих оправданий. Не зря же у тебя юридическое образование.

— Что ты предлагаешь, Иван?

— Немт через дорогу живет. Мимо его особняка невозможно пройти. Понимаешь, о чем я?

— Ты предлагаешь мне войти в логово зверя?

— Да не переживай ты так, у тебя будет бутылка водки. Если хочешь, вторую дам. Вряд ли Немт будет на тебя злиться. А если будет, ты его успокоишь.

В этот момент прозвучал стук в дверь. В кабинет вошла молодая и очень красивая девушка. Кто же не знал ее в таком маленьком городе? Светлана Вишнева. Внучка Геннадия Млечного. К ней не перешел его гениальный ум, ее гений был в ее красоте.

— Здравствуйте, меня зовут Светлана, я журналист. Вы, наверное, Иван?

Почему она узнала его? Почему она не решила, что Иван — это я? Потому что именно на нем был надет медицинский халат?

Мы договорились с Иваном, что встретимся позже в кафе «Подорожник». И я ушел, оставив их наедине.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Маленький особняк доктора Немта был через дорогу. Много легенд ходило об этом человеке. Я думал об этом на том маленьком промежутке, который мне суждено было пройти. Все знали, что на прием к этому психиатру трудно попасть. А значит, я должен был удивить его. И я еще не понимал, какую роль бутылка водки сыграет в этом приключении.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Я постучал в дверь и тут же услышал ответ.

— Кто там?

— Здравствуйте, меня зовут Яков Очерненный. Я пришел к вам по просьбе Ивана Куя.

— Куй? Этот бездельник? Что он опять натворил?

Дверь открылась, и я увидел мужчину 40 лет. Мне никак не приходило в голову, что передо мной психиатр. Скорее всего, это был человек, который вызывает психические расстройства, а не лечит их.

— Антон? Это ты? — говорил Немт.

— Меня зовут Яков.

— Прости. Ты напомнил мне моего боевого товарища. Воевали вместе.

Эти воспоминания, которые я пробудил в нем, превратили его в натуру, вызывающую доверие. В натуру того психиатра, которого я ждал увидеть.

— Вы были на войне? — спросил я.

— Сколько? 75 лет прошло, как мы победили

— Не понимаю, о чем вы? Вам на вид не больше 40.

После моих слов Немт показал мне свою левую руку. На ней не хватало трех первых пальцев.

— Ирония в том, — говорил Немт, — что без этих пальцев у меня уникальное кровообращение, которое не дает мне стареть. На данный момент мне 117 лет. Я уже прожил жизнь и, возможно, проживу еще одну.

Наверное, Дьявол живет в любом чуде. Но доктор Немт играл свою роль так, что этот Дьявол ускользнул от моего ума.