Сладкие сказки для больших девочек

Золотые пяточки

Однажды в одном королевстве случилось непредвиденное: противный домовой, решив подшутить над королевой, озолотил её пятки — и та вмиг утратила способность двигаться, застыв посреди покоев, словно статуя, не в силах сделать ни шага. Её бережно уложили в кровать, но ни один лекарь не смог помочь — тогда на выручку пришёл молодой солдат: хитростью выманил у домового исцеляющее зелье и поспешил к королеве.

___

Подошёл солдат к королевской постели — каблуки щёлкнули, спина прямая, во фронт стал. А королева, надо сказать, запунцовелась, глазки прикрыла: хоть он и заместо лекаря явился, а всё ж мужчина — крепкий, широкоплечий, с улыбкой, от которой у придворных дам коленки под корсажами подрагивали.

Показывает она ему пальчиком на пятки — мол, приступай, добрый молодец. Солдат поклонился почтительно, опустился на колени у её ног… и замер.

А ноги у её величества были — загляденье. Длинные, стройные, кожа белая, будто бархат, сотканный феями на лунной поляне. И правда — пятки золотом покрыты, да так, что даже лунный свет рядом с ними робко потускнел.

— Ну же, — шепнула королева чуть слышно, — не робей.

Солдат сглотнул, взял пузырёк с целебным зельем — капнул на правую пятку. Зелье тут же засветилось, зашипело, заискрилось, и золото стало таять, словно утренний туман. А под ним — розовая пяточка, нежная, будто бутон райской яблони, теплом наливается…

Сердце у солдата застучало так, что, казалось, его слышно было даже в караульной башне. Пот на лбу выступил, но не от труда — от трепета, что в груди разливался, как молодое вино.

— Простите, ваше величество, — выдохнул он, — в жар меня бросило… не от зелья, а от красоты вашей.

— Ты искусен, — прошептала королева, и голос её звучал, будто ручеёк в тени лип, — но скажи: отчего же жар твой сильнее целебного зелья?

Солдат поднял глаза — а в её взгляде плескалось что‑то такое, чего он не встречал ни в дыму сражений, ни в хмельных застольях: то ли вызов, то ли мольба, то ли приглашение в сказку, где правила пишут не короли, а чувства.

Он склонился ниже — так, что почувствовал аромат её волос: мёд и чуть-чуть — морозной сирени.

— Ваше величество, — произнёс он хрипловато, — это не жар, а трепет. Как у коня перед скачкой, как у сокола перед полётом…

Пальцы королевы дрогнули, коснулись обшлага его рукава.

— Как нога, ваше величество? — чуть дыша, спросил солдат, не в силах оторвать глаз от её изящных ступней.

Королева подняла исцелившуюся ножку — медленно, грациозно — и скользнула ею вдоль расшитого галуна на его мундире.