Олеся Стельмах
Параллельная игра

Глава 1

Это не хроника. Это дневник жизни. Даты — только когда происходит что-то важное. Всё остальное — обычная жизнь спортсмена: тренировки, перелёты, ожидание. То, что уже давно стало рутиной.

СЕНТЯБРЬ

5 сентября

Москва, бар на Патриарших, суббота, 23:45

Ангелина ловила в темном стекле свое отражение.

Девятнадцать лет, а под глазами залегли тени. Она уже забыла, когда видела себя другой. Приглушенный свет бара выхватывал бледную кожу и спутанные светлые волосы. Ничего особенного. Таких тысячи.

Она устала. Спина по привычке держала идеальную осанку, даже когда Ангелина вжималась в мягкое кресло. Пальцы дрожали. Колени ныли после двух ледовых, а в висках пульсировало в такт метроному — ровно, безжалостно, как считала Тамара Павловна.

— Завтра с утра разбор вашей самодеятельности! — рявкнула тренер на прощание, захлопнув дверь.

«Самодеятельность» — это их с Денисом золото. Но Тамара считала классику безопаснее. Элегантно, красиво и скучно. Чтобы не дать повод судьям занизить оценки.

Ей надо было спать, но пошла в бар. Это тоже отдых своего рода. Заказала «Мохито», чтобы занять руки и слиться с толпой.

В отражении, словно в параллельном мире, зал жил своей жизнью: взрывы хохота, танцы, флирт у стойки, звон бокалов. Здесь ее не узнавали. Ни по фамилии, ни по фото, что висели в каждом спортивном магазине. Она привычно проверила: не смотрит ли кто с узнаванием.

Ледяной коктейль обжог горло, по телу пробежали мурашки. Дверь бара распахнулась. Запах мокрого асфальта ворвался внутрь и слегка развеял духоту. Музыка на секунду смешалась с ночным гулом Патриарших, а затем утонула в громких голосах. Гости бара машинально повернулись на шум.

Ангелина поморщилась.

Спортсмены. Это было видно сразу — по походке, по развязности, по тому, как они заняли барную стойку, будто она их собственность. Громкие, накачанные, уверенные в себе.

«Придурки», — устало подумала она и отвернулась обратно к окну.

В центре компании выделялся один — высокий, мощный. Даже в полумраке было видно, как под футболкой перекатываются мышцы. Сегодня первый матч в сезоне — и сразу победа. Команда гуляла в любимом баре.

— Давай за дубль, бро! — толкнул его в плечо светловолосый, чуть ниже ростом, но такой же крупный.

Владимир чокнулся с ним тяжелым бокалом. Для него вечер только начинался. В планах было хорошенько отметить, расслабиться, и может найти симпатичную девчонку.

— О, глянь, какая красотка. Я или ты? — Макс снова толкнул его локтем, кивнув в сторону дальнего угла.

Владимир обернулся.

У окна сидела девушка. Светлые волосы падали на плечи, наполовину скрывая лицо. Она не смотрела по сторонам, не лезла в телефон, не строила никому глазки. Просто смотрела в окно.

— Я, — усмехнулся Владимир. Он допил пиво, стукнул им по стойке и жестом потребовал повторения. — А ты к своей поедешь.

— Надоела, — лениво отозвался Макс, делая глоток. — Может, тоже кого найду.

— Кобель, — добродушно поддразнил Владимир.

Похлопав друга по плечу, он перехватил свежее пиво и двинулся через зал. Шел уверенно, чуть расталкивая толпу плечами. Девушки провожали его взглядами, какая-то брюнетка даже дернулась навстречу, пытаясь перехватить внимание, но он прошел мимо.

Он подошел к угловому столику и без приглашения сел напротив.

— Здесь занято?

Она перевела взгляд с окна на него.

Зелёные глаза. Холодные. Оценивающие. Она посмотрела на него как на официанта, который перепутал заказ.

— Свободно. Было.

— Владимир, — он нахально улыбнулся, проигнорировав колкость.

— Аня.

В кругах, далеких от спорта, она всегда представлялась так. Мать звала ее Гелей, но отец — Аней. Отца она любила больше.

Владимир ждал продолжения. Но пауза затягивалась.

— Я хоккеист, — добавил он.

Аня чуть скривилась.

— Хоккеист — она повторила, чуть растягивая гласные, будто пробовала слово на вкус и находила пресным.

— Сегодня забил дубль, — парень ослепительно улыбнулся, включив на максимум свое фирменное обаяние плохиша. — Выиграли первую игру сезона. Решили вот отметить с парнями.

— И часто вы так отмечаете?

— Только когда выигрываем. А выигрываем мы часто.

— Это многое объясняет.

«Самовлюбленный придурок», — мелькнуло у нее в голове. Она скользнула взглядом по его плечам, лицу, взлохмаченным темным волосам и ярким голубым глазам. Красив, но прекрасно об этом знает.

— Что именно? — он подался вперед, опираясь локтями на липкий стол, заинтригованный ее холодностью.

— Твою самоуверенность.

Она сделала глоток. Разглядывая парня поверх бокала, заметила, как дернулся кадык на его мощной шее.

— Хоккеист, — она поставила стакан на стол и провела пальцем по краю, — это не достижение.

Владимир замер. Стакан с пивом остановился на полпути к губам. Сказать было нечего.

Он давно не оказывался в таких ситуациях. Не приходилось проявлять инициативу. Но эта Аня она будто видела в нем говорящую часть интерьера. Причем не слишком удачную.

— Ты всегда такая? — выдавил он наконец. Голос предательски сел, пришлось откашляться.

— Какая?

— Прямая. Как рельс.

— А ты ожидал, что я сразу кинусь тебе на шею, узнав про хоккей?

Владимир криво усмехнулся.

— Не без этого.

— Ну прости, — пожала она плечами.

Макс, внимательно наблюдавший за ними от стойки, весело присвистнул на весь бар. Сама сцена его забавляла: неприступная блондинка не думала таять, а его звездный друг явно терял контроль над ситуацией.

— Вовка, ты там еще жив? — долетел его ехидный крик.

— Заткнись, — не оборачиваясь, сквозь зубы прорычал Владимир.

Аня продолжала смотреть на него. В глазах мелькнуло любопытство и тут же исчезло. Она ругала себя за слабость. И за то, что этот наглый хоккеист заставил её впервые за вечер забыть о тренировках.

— Ладно, хоккеист. Я допиваю и ухожу.

Она потянулась к бокалу, но Владимир резко перехватил ее руку. Пальцы у нее оказались ледяными и хрупкими, почти детскими. Она вздрогнула от его прикосновения, но не вырвалась.

— Подожди.

Она вопросительно подняла бровь.

— Ладно. С хоккеистом вышло тупо. Признаю.

— Настоящий прогресс, — язвительно заметила она. — А теперь отпусти мою руку.

Вова разжал пальцы.

— Посиди еще немного. Хотя бы из жалости к идиоту, который не умеет знакомиться. И потому что тренер завтра на каждый хороший момент найдет десяток ошибок.

— Из жалости значит? — фыркнула Аня, но смотрела уже не так равнодушно. — Так тебе нужна жалость?

— Нет, просто почему-то не хочется, чтобы ты уходила.

— Мы знакомы пару минут.

Владимир невольно усмехнулся.

— Потрясающие пару минут. Буквально.

Аня закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. А Вова понятия не имел, что делать дальше. Поэтому выдал первое, что пришло голову:

— Поехали ко мне.

Это прозвучало глупо. Он понял это сразу, как сказал.

Аня долго, не мигая, смотрела на него из-под приподнятой брови. Медленно, напоказ изучала его лицо: упрямый подбородок, потемневшие глаза, морщинку между бровями и родинку на скуле. Она уже знала, что согласится. И именно поэтому так долго тянула с ответом.

Залпом, словно обычную воду, допив остатки «Мохито», она кивнула.

— Поехали. Но сразу договоримся.

— О чём? — он нахмурился и в голосе прозвучала настороженность.

— Только одна ночь. Завтра утром я ухожу, и мы друг друга не знаем.

Владимира кольнуло — коротко, остро, будто заноза под кожу попала. Он провел ладонью по затылку, отводя глаза.

«Соглашайся, идиот. Тебе же самому это на руку», — рассудил внутренний голос. Парень тряхнул головой, прогоняя странное оцепенение, и кивнул:

— Договорились.

Аня поднялась с кресла, перекинула через плечо небольшой кожаный рюкзак и небрежно бросила на стол крупную купюру, перекрывая счет.

Только сейчас Вова заметил, что она даже не достает ему до плеча.

— Тогда поехали.

Такси приехало быстро. В салоне пахло кожей и приторным вишневым ароматизатором. Владимир сидел рядом, краем глаза наблюдая за своей спутницей. Она сразу отвернулась к окну, провожая взглядом убегающие огни ночной Москвы. Оранжевый свет уличных фонарей скользил по ее лицу полосами — то выхватывал из темноты, то снова прятал в тени.

«Красивая, черт бы её побрал. И зачем я с ней связался?» — обреченно подумал Вова.

Он все ждал, что сейчас она отбросит маску, начнет болтать или кокетничать. Но Аня молчала. Всю дорогу до его дома она просто смотрела на город.

В лифте высотки она прислонилась спиной к зеркальной стене и осмотрела его уже внимательнее. Изучающе. Точно так же, как смотрела на соперников перед выходом на лед.

«Черт возьми, Серова! Ты что творишь?» — мысленно одернула она себя.

Денис точно поймет, что она не отсыпать после тренировки пошла. А Тамара от нее вообще ничего не скроешь.

Плевать. Она имеет право на один вечер.

Тамара на каждую ее вспышку гнева неизменно твердила: «Эмоции — это твое топливо. Не трать его на пустяки». И Аня копила их неделями, из-за чего за ней прочно закрепилась репутация стервы. Но надо выпустить хоть каплю, иначе в ближайшие дни ее накроет истерика.

Квартира оказалась именно такой, как Аня и представляла: стильная, дорогая, но абсолютно бездушная. Из крошечной прихожей они сразу попали в просторную кухню-гостиную, где всё пространство было как на ладони. Типичный дизайнерский ремонт «под ключ». На стенах ни одной личной фотографии, в углу сиротливо громоздился баул с торчащей спортивной экипировкой, а на журнальном столике темнела пустая бутылка из-под виски и грязный стакан. А еще было прохладно, словно он забыл закрыть окно.

Она прошла в центр комнаты с любопытством осматриваясь.

— И как тебе мои хоромы? — Вова встал за ней и провел руками по ее плечам.

— Холодно, — выдала она очередную неожиданность. — И мебели мало.

— Не переживай. У меня еще спальня есть.

Он убрал её волосы и коснулся губами шеи. Аня стянула через голову черный свитер и небрежно бросила его на диван. Осталась в простой белой майке и джинсах.

Под объемным свитером она казалась гораздо худее, чем была на самом деле. Но сильнее цепляли глаза — спокойные, но с едва заметным огоньком на самом дне.

— Что-то не так? — спросила она, заметив его ступор.

— Всё так. Ты чертовски красивая.

— Думаю, к страшной ты бы и не подошел, — она потянула его за край футболки.

Владимир послушно избавился от футболки, отшвырнув ее куда-то в сторону. Ее пальцы коснулись его груди, очерчивая контуры татуировки — раскинутые крылья и хищный клюв орла. Затем она так же легко проследила линию второго рисунка на предплечье. Пальцы скользнули ниже, по ребрам, безошибочно находя старые шрамы от спортивных травм.

— Спорт. Там всякое бывает, — пояснил он.

— Да заткнись ты уже со своим хоккеем.

Он рассмеялся и подхватил ее на руки. От ее волос пахло чем-то сладко-мятным — свежим и дурманящим одновременно. Владимир унес её в спальню и опустил на широкую кровать, нависая сверху.

Первое, что он зафиксировал — она не отвела взгляд. Не притворилась, что теряет голову от страсти. Она продолжала неотрывно следить за каждым его движением, словно просчитывала его следующий шаг.

— Ты всегда смотришь так, будто убить хочешь? — выдохнул он.

— А ты всегда столько болтаешь в постели?

Аня обхватила его ногами за талию, притягивая вплотную, и первая впилась в губы. Поцелуй вышел настойчивым, жадным, словно она пыталась забрать у него всё и сразу.

Владимир ответил с той же бешеной отдачей.

Через несколько минут, когда одежда была окончательно отброшена в сторону, Владимир потянул её на себя. В полумраке спальни он мельком заметил на её ребрах пару свежих, наливающихся цветом синяков, но Аня не дала ему времени на вопросы.

А потом стало не до них.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, рваным дыханием.

Аня лежала рядом — расслабленная, хрупкая, теплая.

— Ну ты и — выдохнул он, пытаясь восстановить пульс.

Она слабо улыбнулась, не открывая глаз:

— Неплохо.

— Чудовище, — беззлобно проворчал хоккеист.

— Только когда хочу.

— А сейчас хочешь?

— Сейчас я хочу спать, — голос Ани действительно стал совсем тихим и хриплым.

Ее дыхание мгновенно выровнялось. Она провалилась в сон глубоко и без перехода, будто ее просто выключили. Владимир остался лежать, глядя в темный потолок. Он слушал, как под боком м