Александр Карпенко
Федот, да не тот

Федот, да не тот

Пародия пародии на матерный опус Г. Фрумкера.

Для чтения, постановки и прочее.

Действо в одиннадцати сценах.

Действующие лица:

Чтец – доморощенный философ.

Федот – вариант героя по идее Леонида Филатова.

Нянька – Вера Петровна, олицетворение Родины.

Царь – правит и мечтает об отпуске.

Царевна – олицетворение любви.

Генерал – не за страх, за совесть.

Петька – пытается осмыслить свободу.

Яга – голубоглазая брюнетка, экстрасенс.

Посол лживой и циничной империи.

Любава – русская красавица.

Невидимка – Тот, Кто сам по себе.

«Бегущая по волнам» – возможно Фрези Грант.

Чтец:

Когда наука всех наук,

что Философией зовётся,

о смысле толковать возьмется,

она слова словно паук,

сплетая, сетью и плетётся.

Бывает, и избранник Бога,

облагорожено устам

во власти муз и милых дам,

имеет безупречность слога,

но попадает не туда.

Поспешно не суди читатель,

не измышления юродства,

ваш автор, равно и издатель

предпочитает благородство:

Седой, но всё ещё мечтатель.

Порой, галёрки слыша свист,

строчил, попав в словесный плен,

не многословен, не речист,

склоняя рифмы набекрень,

меж четырёх бетонных стен.

В коррекции печатный лист

(при явном скепсисе редактора)

характер, выдержит характерно,

при снисхождении лингвиста:

От просторечия не чисто.

Преамбула

Детей за чаем посвящать

в рингтоны, выставив варенье?

Подобно Фрумкер!? Без сомнений

не стоит чистый лист марать.

Не божьей милостью поэт,

внедряя пошлую манеру,

являет в мир отнюдь не свет,

лишь затемняя атмосферу.

Мораль, моралью погубив

никчёмных матерных творений,

от ядовитых испарений

искусство гибнет, их вкусив.

Правдивой горечи испить

иной испуганно не смеет,

лечебно жалить не умет,

способно жалуя убить.

Массмедиа подобно татю:

Ведь было – не было газет!

Свободой слова по печати,

когда с печатью тет-а-тет.

Герои пишут мемуары,

фанаты гибнут за идеи,

цари рифмуют и гусары,

и дилетанты, как умеют.

Замысловато и не раз,

трактуя избранную тему,

затронул, походя, богему,

открыв незримо третий глаз.

Сумбурно в выбранной системе

переиначивал не раз

без счёта фраз, теряя время,

в итоге уложился в час.

Не унижая государство

и, лицемерить, не умея,

направил вектор эпопеи

в иное сказочное царство.

Преобразил стрельца Федота,

так перлюстрируя сценарий,

что, даже, тайной канцелярии

ещё прибавилось работы.

В объятьях Музы за мгновение

предвосхищал творенья гениев,

верша спонтанно судьбы мира,

похмелье, вылечив кефиром.

Цветные сны смотрелись парно,

переплетаясь ординарно:

Не лесбиянка и не гей,

презрев рингтоны Фрумкер Г.

Без экивоков и интриг

упрямо правил каждый стих,

Пегаса, зануздав в Эдеме,

без лести власти и богеме.

Чтец:

Здесь информацию о сне,

во сне геройского Федота:

Не без фантазий обработать

инкриминировано мне.

Включить вполне свободный нрав,

притом реально интригуя,

приняв предписанный устав,

по пунктам, через запятую:

Обряд в Палате Грановитой

не то, что в притче званый пир:

До дна не выпьешь, будешь битым,

забудь диету и кефир.

Иные были времена,

В ефимках измерялись квоты,

все причащались по субботам

во Имя хлеба и вина.

Пир как обычно: Пей до дна!

В родных пенатах на просторе,

хотя на дне бутылок горе,

не только истина видна.

Бокал – блаженство и отрада,

ведро и, цианид не надо.

Держава, скипетр и корона

на званом пире ни к чему:

На шпиле голубь и ворона,

раздолье телу и уму.

Гуляет русский самодержец,

гуляет весь честной народ,

абориген и иноземец,

и абстинент и антипод.

Посольства, рядом усадив,

царь приказал: Ведро Шампанского!

Им из ведра послов поил,

крича: Отныне Штаты штатские!

Бывает: Маленькая мышь,

когда слону залезет в ухо,

его лишает сна и слуха.

О чём я? А! «Шумел камыш»….

После десятого стакана,

запив Шампанским самогон,

царь ужаснулся: Царь не он,

нет у него двора и сана.

Что было после, всё забыл,

отшибло память, очевидно.

С утра царю бывало стыдно,

и белый свет бывал не мил.

Есть, из любителей горилки,

(без меры пьёт не весь народ),

те, кто взирает на киот

лишь через донышко бутылки.

СЦЕНА 1

Чтец:

На Новый Год гуляй Россия!

В Сочельник и на «старый» год,

где наш герой стрелец Федот

был трезв (почти), в рассвете силы.

На пикниках, в гостях, пивной,

призы, расстреливая в тире,

и с сослуживцами в трактире,

и с дамами, само собой.

Водил его «автопилот»

по подсознанию (до Фрейда),

благополучно в смысле рейдов

по женским прелестям, и вот,

однажды в вымышленном мире

Федота взяли в оборот,

да так, что он заснул на Лире,

или она, наоборот.

Ему приснился странный сон:

Как будто бы страдает он

(во сне!) с жестокого похмелья,

и отыскать не может зелье,

то, от чего же и болеет.

И, коли и утром не имеет

немного «на душу» принять,

дрожь рук и боль души не снять.

С похмелья голову «ломать»

над смыслом жизни не типично:

Есть смысл совсем не потреблять,

но это, впрочем, дело, лично.

Читатель, стоит ли читать

текстуру не по эталону?

Если решишься рисковать,

не позволяй довлеть гормонам.

Автор не Ментор и не строг,

не претендент на мессианство:

Любитель странного пространства,

того, что между дамских ног.

Кабинет в стиле ретро.

Царь, нянька, генерал.

Царь:

Расскажи-ка мне, Петровна,

чем в вечёр всех удивил?

Фрейлин спиннингом удил?

Видно к ним дышу неровно!

Наливай полнее рюмку

и рассол скорей подай:

Ох, похмелье всем не Рай…

Кто пари выиграл? Друмкер?

Говори, да не ругай,

мне и без того противно:

Нализался примитивно

и ревел словно бугай?

Начинать приём пора.

В одиночку похмеляться,

словно с геем поваляться

неприлично для двора.

Нянька:

Что там, в царской голове?

Перл загадочный в главе.

За тобою вся Россия,

только ты: Ни бе, ни ме.

Хвастал удалью и силой

и, пророча, говорил:

Без монархии Россия

станет вотчиной горилл.

Повелел издать указ:

За неделю взять Кавказ!?

Ёрш замешивал и пил

иноземцам на показ.

Был в истории дебил:

Полуостров подарил!

Кровью, полито, народной,

он сто лет несчастным слыл.

Обещал послу поместье:

Их у нас без счёта, мол!

За подобное бесчестье

сам иных сажал на кол.

Под столом, задрав подол

патронессы пансиона,

постучал с ней пол об пол,

а затем палил с балкона;

В погребе искал шпионов

меж опят и шампиньонов,

а когда их не нашёл,

заявил: Мидас осёл.

Фрейлин, выстроив в каре,

фантик выдумал в игре:

Вынуть перси из корсетов

и… направить на корнетов!

Генералам по ранжиру,

в смысле ранга, не длины,

пожелал сражений с жиром,

всем вагинам – глубины.

Предложил послу измерить

у кого длиннее срам!

Не могла глазам верить:

Выбирал в арбитры, дам!

От вершка да четвертинкой

одолел посла в пари.

Новость сайта «Русский мир»:

Есть славянская «дубинка»!

А посол заокеанский

ел икру и фрак марал,

и орал, что за «орал»,

миллион царице Савской.

Царь:

Засветил без фонаря.

Подоконник для постели

явно коротко, и зря,

на Аляску пролетели.

Потеряли, что имели,

то, чем праотцы владели:

Горы, реки и моря.

Янки там разбогатели.

Слово царское – моё.

Я не клялся на иконе?

Если собственность в законе,

пусть законно, хоть сгниёт.

Утверждаю. Где юрист?

Где нотариус? На зоне?

Монархист, но юморист.

Из опалы всех вернуть!

От похмелия воскреснуть!

Оторвать от кресел чресла

и в дорогу: Светлый путь.

Горевать не интересно:

Не желаю мины пресной

боле видеть во дворце,

все улыбки на лице.

Объявляю конкурс песен:

Награждать на Красной Пресне

красным галстуком для чести

верных девушек-невест,

под воскресный благовест.

Дефлорация без крови,

впрочем, вовсе не беда,

прошептала дева: Да!

Значить дело по Любови.

Как царевна почивает?

Беспокойно в эту ночь?

Время замуж выдать дочь,

впрочем, так всегда бывает

только, если царь не прочь.

Нянька:

Спит и мечется во сне,

и во сне зовёт Федота.

Он был на балу в субботу

в менуэте в паре с ней.

Рост высок и статью строен,

благородство проявил:

Нулевая группа крови,

знать наследственность не орден.

Ты внучат желаешь краше,

белокурых крепышей?

Торопись прогнать взашей

претендентов из не наших.

А посол вчерашней ночью

крался к спальне словно кот,

только повезло не очень:

Потрепал посла Федот.

В сторону:

Старая, молчи уж лучше!

Вот и выросла касатка.

Спит в объятьях сладко-сладко:

Диво первой «брачной» ночи….

Царь:

Со стрельцом да за глаза?

Ну, царевна егоза!

Если, правда, про Федота,

укорочен будет кто-то.

Царь случайно узнаёт,

что с царевной спит Федот!

Это ль мыслимое дело?

Это нашу честь задело.

Кто-то мне ответит первым!

Где придворный звездочёт?

Он пророчил, что царевну

лишь к царевичам влечёт.

На колу сидит бессменно?

Чтоб не лгал, порвите рот.

Где security? Проспал?

Зря зарплату получает!

Он с поста куда пропал?!

Царь Державы, а не знает,

кто царевну обнимал.

Не дай Бог война начнётся:

И за Родину в войне

всем атака подвернётся,

а амнистия зачтётся,

тем, кто выживет в огне.

Нянька:

Вызывайте генерала,

для отчёта, как пристало.

Фуража почти не стало,

кормят плохо, пушек мало.

Чарка водки лук да сало,

тяжело, как ни крути:

Там же, где их убивают,

пропитанье добывают.

Царь, Федота ты прости,

у царевны он в чести.

Выдай за него царевну,

он орёл, зачем ей евнух?

Лады, Гретхен и Лауры

обожают шуры-муры:

Думы их в причинном месте,

это издревле известно.

Есть уверенность в России

девам стать ещё красивей.

Фрейда хоть не изучала,

от того глупей не стала.

Топлес – обнажают перси!

Явно жалуют принцессы

наших бравых молодцов,

по потенции отцов.

Противоположен пол:

Рост народа в рост пошёл,

женихи лишая девства

дев, стране «куют» наследство.

А народ, что носит пейсы,

осаждает наши рейсы

от иных концов земли,

где ужиться не могли.

В Палестине им не мёд:

За войной война идёт,

а земли, что кот наплакал,

и иных полно забот.

Похвалю, не всё ругать:

Самодур, не стану лгать,

но народы государства

сберегаешь без коварства.

Царь:

Ну, Карга, пиши роман.

Ты умна, хоть и скромна.

Впрочем, скромность где-то серость.

Афоризм? В набор и в Ксерокс.

У тебя способность мыслить:

В Академию зачислить!?

Входит генерал

Царь:

Генерал, привет, входи.

Рюмка вот и вот грузди.

Будь здоров. Сейчас доложишь

обстановку, иль не можешь?

Ты со мной пойдёшь в покои.

Не покой в покоях двое.

У царевны спит Федот,

знать котяра, а не кот.

Он доверие монарха

взял, да и похерил на хрен.

Служишь Родине, не мне.

За решётку на окне

погожу тебя устроить:

Станем шаг чеканить строем.

Не «посаженным» отцом,

быть тебе вторым лицом!

Повод к рюмке есть за это:

Не пытаться стать поэтом.

Рифмоплёты ведь лукавы:

Продают стихи для славы,

лгут по праву и без права,

тем, пороча, честь Державы.

Водку? Кофе? Чай? Какао!?

Зря – какао, друг на нары

всё ж тебя определю?

Там какао по рублю.

СЦЕНА 2

Царь, генерал, царевна, Федот, Посол. Под дверью спальни царевны.

Посол:

Отчего болят бока?

Фрак без фалды, на руках

лишь остатки маникюра,

кода вкупе с увертюрой.

Мировой переворот:

Доллар козырь, но не бьёт.

Очень странная страна,

миллион ей, а она:

Что!? Летс гоу, факин бой!

…Сплю под дверью сам не свой:

Не со мной царит принцесса,

со стрельцом, вступила в «бой»!

Тормошит стрелец принцессу

в соответствие процесса.

Отчего стрельца не гонит?

Позабыла о короне!

С ним «сражается» и стонет:

Ох, любимый, ах, родной!

Мне царевна отказала.

Фаворит теперь Федот:

В спальне парочка «плясала»,

очевидно, не Гавот.

Спальня царевны

Царевна:

Милый, ныне мы с тобою

стали мужем и женою.

Ночь любви порука в этом

злой зимою ставшей летом.

Во дворце теперь наш дом:

Станем перед алтарём,

станем рядом на колени,

по любви Его веленьем.

Ты мой суженый и милый!

Сколько Бог отмерит мне

зажигать неугасимый,

путеводный свет в окне.

Царь послу у двери:

Это что за приведенье?

Синяки во весь анфас!

Тут тебе не «Нота Бене»!

Пахнет потом: Вас ис дас?

Боже мой, плешивый янки?!

Клал под голову портянки!

Генерал, в них знаешь толк?

Говори!

Генерал:

Кремлёвский полк

из стрельцов, справляя службу,

получал сто двадцать дюжин.

Интендант в тюрьме сидит:

продал все! Хотя не жид.

Как тут Родину спасать?

Не хапуга, значит тать.

То есть прапорщик, конечно.

Точно так! Торговец вечный.

Царь:

Генерал! Молчи при янки.

Казнокрадов знаю сам.

Ты ответь мне за портянки,

что положены стрельцам.

И не лги про иудеев,

Богом избранный народ:

Коли, нет иной идеи,

про евреев всякий врёт.

Вот портянка, но откуда?

Неужели же Федот?

В орденах, герой! Пас... суда!

Вдруг их оптом продаёт?

Нет, не верю. Тут подстава,

не доказано – не вор.

Вызывай скорей приставов,

я устрою им фурор.

Послу и генералу:

Стойте рядом подле двери,

взяв клинки на караул:

Коли выйду диким зверем,

знать стрелец царя надул.

Чтец:

Молодёжь без воспитанья

холит низкие желанья,

не в сражениях за Державу,

на постели ищет славу.

Потеряли страх и совесть,

признавая всякий комплекс.

Объявив политкорректность,

умножают мрак и мерзость.

Царь входит в спальню:

Полумрак, ботфорты, шпага.

Всё! Терпению конец:

Рядовой! Босяк, бродяга!

Изрублю на холодец!

Федот:

Кто кричал про рядовых?

Царь надёжа, это вы?

Зов совы звучал и стих:

амфибрахий…, что за стих?

Царь:

Встань! Ты здесь не на постое,

срам прикрой и не дури,

я тебе амфи устрою,

брахий, чёрт тебя дери!

Царство, может, не без брака,

но не прежние века!

Ты стрелец, а не собака:

Скалишь зубы на показ.

Вот портянка, ну-ка глянь-ка:

Сколько пар и как украл?

У меня свидетель янки

и гвардейский генерал.

Вижу вот – помял царевну,

на постели ты «герой».

В этом деле точно первый

или, может быть, второй?

Кровь на простыне…, ох, дока,

по девицам крупный спец!

Если силой взял жестоко,

оторву..., тебе конец.