Sintetica /
Контора беспокойных дел. «Старая карета»

14

ГЛАВА 1. УТРО НА ТОРГОВОЙ

Солнце только начинало подниматься над крышами Эдэма, когда Морис вышел из своего дома на Рыбной улице. День обещал быть тёплым, ясным, без дождя — редкое летнее утро, когда можно забыть о делах и просто дышать. Небо было чистым, голубым, без единого облака. Воздух пах свежестью, травой и чем-то цветущим — может, липы начали распускаться в чьём-то саду.

Морис любил это время. Город ещё спал — редкие прохожие торопились по своим делам, лавки были закрыты, только пекари уже топили печи, и запах свежего хлеба тянулся по всей улице. Тишина. Никто не задаёт вопросов, никто не спорит. Только он, его мысли и пустая дорога.

Он свернул на Торговую, прошёл мимо лавки портного Вейна (ставни ещё закрыты), мимо зубодёра Труба (тоже закрыто), мимо старого колодца, где по утрам собирались женщины с вёдрами. Сегодня никого не было.

И тут он услышал крики.

Детские, звонкие, полные восторга и страха одновременно. Они доносились с другой стороны улицы, из-за угла, где обычно играла местная детвора.

— Чёрная карета! Чёрная карета вернулась!

— Она заберёт тебя! Она заберёт всех!

— А я не боюсь!

— А я боюсь!

— Беги, а то она приедет!

Морис перешёл на другую сторону, завернул за угол. Там, на пустыре за часовней Святой Урсулы, играла ватага мальчишек. Человек пять, от семи до двенадцати лет. Они бегали по кругу, размахивали руками, изображая что-то. Один из них, самый маленький, лет семи, с копной рыжих волос и в драных штанах, изображал лошадь. Другой, повыше, натягивал верёвку — якобы вожжи.

— Цок-цок-цок! — кричал рыжий, скача на месте.

— А вот и карета! — завопил третий, потрясая палкой.

— Садись! Садись! Не бойся!

— Не сяду!

— А куда поедешь?

— На тот свет!

Дети засмеялись.

Морис подошёл ближе. Мальчишки заметили его, замерли, перестали кричать. Посмотрели на него с опаской — незнакомый дядя, мало ли что.

— Доброе утро, — сказал Морис.

— Доброе, — ответили несколько голосов разом, но неуверенно.

— Кто из вас может рассказать мне про чёрную карету?

Дети переглянулись. Кто-то сделал шаг назад, кто-то вперёд.

— Я могу, — сказал мальчик лет двенадцати, самый старший. Он был рыжим и конопатым, с живыми, бойкими глазами. Одет был беднее других — рубаха в заплатках, штаны перешиты из отцовских. — Меня Данилка зовут.

— Рассказывай, Данилка.

Мальчик подошёл ближе, понизил голос.

— Это страшная история, дяденька. Говорят, по ночам на дороге между Эдэмом и Белояром появляется старая чёрная карета.

— Какая именно дорога?

— Старая, через лес. Которую теперь мало кто ездит, потому что там карета и появляется.

— А кто её видел?

— Много кто. Мой дед видел, когда молодой был. Говорил, что ехал как-то поздно из Белояра, а навстречу ему карета. Чёрная, с золотыми узорами, но вся обшарпанная, старая.

— И что дальше?

— Она остановилась прямо перед ним. Лошади у неё белые, но прозрачные — сквозь них было видно дорогу. А кучер без лица. Гладкое, как яйцо.

— И дед ваш что?

— Дед не испугался. Он был смелый. Он хотел подойти, но лошади заржали так страшно, что он передумал и уехал другой дорогой.

— А потом?

— А потом он узнал, что кто-то другой на ту карету сел. И больше не вернулся.

— Кто?

— Купец один, из Белояра. Богатый. Он сел, думал, подвезут. А через три дня его нашли в лесу — живой, но ничего не помнил. И волосы у него стали белые, как пепел.

— А карета?

— Карета исчезла. Потом снова появлялась. Говорят, она ездит каждую ночь.

— А когда она пропадала?

— Давно. Лет сто назад. Никто её не видел. А теперь, говорят, опять вернулась.

— Кто видел?

— Трактирщик из Ориона. Он ехал вчера поздно, видел карету у моста. Рассказывал нашим мужикам. Говорит, стои́т, ждёт кого-то.

— Орион? Это какой город?

— Маленький городок, где старая дорога раздваивается. Одна в Белояр идёт, другая — в Эдэм. Там трактир есть, кузница, церковь. Мало кто там живёт, но проезжают часто.