Вячеслав Васильев
За мгновение до новой эры. Книга 2

Глава 1

За мгновение до новой эры.

Часть вторая

‒ Нужно срочно сматываться отсюда!

‒ Что за фигню ты несёшь, Даниэль? ‒ Есения уставилась на меня непонимающим взглядом. ‒ Тебе здесь не нравится?

Она обвела взглядом более, чем шикарное убранство нашего с ней личного бокса.

‒ Я не имею в виду именно это место, ‒ я из последних сил старался, чтобы мой голос звучал спокойно.

‒ А что, тогда, мать твою, ты имеешь в виду? ‒ гневно вскрикнула она.

Да…

Эта девочка могла завестись с пол оборота. Неукротимая, словно буря, вырвавшаяся на свободный простор, сминающая на своём пути все преграды, какими бы крепкими они не были.

‒ Что тебе не хватает? ‒ она с мольбой посмотрела в упор.

На само деле. Вроде бы есть всё, но не хватает одной небольшой, но очень важной детали.

‒ Свободы.

Прошёл год с момента нашей первой высадки на остров. С тех пор ситуация не только стала хуже. С каждым новым днём она становилась катастрофичнее. “Тёмный кластер”, как с недавних пор мы все его негласно именуем, разросся до невероятных величин, преодолев водный путь и перебросившись на “Британскую” территорию. На этом его движение не прекратилось. С каждым приходом нового дня, экспансия неумолимо двигала границу дальше, выдавливая ореолы обитания изменённых к границам Британского кластера.

Объединённый Совет был вынужден объявить тотальную эвакуацию. Люди покидали родные города неохотно. Группы полной зачистки работали без устали двадцать четыре часа в сутки, вылавливая несогласных, вытравливая удушливым газом огромными группами из подземных сооружений: парковок, подвалов, станций метро, технических коммуникационных линий и личных убежищ. Покидать насиженные столетиями места никто не хотел. Местами силовая эвакуация сталкивалась с яростным сопротивлением местных, мгновенно перераставшим в огневой конфликт. Все решительно несогласные уничтожались на месте. Реакторы переработки функционировали на полную мощность, перемалывая полезную биомассу в унифицированный субстрат для расходников модифицированных сублиматоров пищи. Замеченные в мародёрстве лица отправлялись вслед за несогласными. Так общество очищалось от “прогнивших душой” индивидуумов. Ни для кого не было секретом, что под статью “несогласных” попало множество добропорядочных граждан, не имевших никакого отношения к сопротивлению. Однако в хаосе великого переселения зверства групп зачисток были оправданы. Грузовые флаеры курсировали на материк и обратно безостановочно, перевозя народ со всевозможным скарбом, подальше от зоны прямого столкновения. “Тёмные” неумолимо продвигались вперёд, не пытаясь делать вылазки в нашу мерность. Просто шли за границей своей территории, увеличивающейся ежесекундно.

А мы…

Мы постоянно находимся в одном и том же месте ‒ между “ тёмными” и изменёнными. Образуя собой первый рубеж обороны. Аванпост. Воинство наше прибавляло в численности день ото дня. Если поначалу нас было меньше двадцати, то сейчас “чистокровных” с вживлённым симбионтом перевалило за пять сотен. Пять сотен! Силища!

Ага…

Пять сотен оставшихся в живых. Необстрелянных, выдернутых из привычной жизни людей, увидевших мир по ту сторону запретной территории впервые. Которые, к тому же, с превеликим трудом разбирались в интерфейсе симбионта. Многие из прибывших посходили с ума от постоянного присутствия чуждого псевдоразума в своей голове. Кто-то при помощи подручных средств, коих было хоть отбавляй, пытался избавиться от въедливого голоса, пробив при этом череп насквозь. Кто-то по-тихому совершал акт суицида, подавая нездоровый пример остальным. Люди погибали, не успев сделать и первого выстрела. Жадная рука смерти распростёрлась над нашим лагерем, собирая ежедневно обильную жатву, хватая налево и направо обломанные души. Нашёптывала каждому слова отчаяния и горести, проникая в сознание страхом. Вливаясь в живую кровь леденящими потоками предстоящего ужаса.

Как лицо, занимающее руководящую должность, я погряз в отчётах и сводках. Бюрократия, так бережно чтимая изменёнными, грозила поглотить меня без остатка, утащить за собой в водовороты словоблудия и приемлемых терминов.

Симбионт в основании черепа грелся, структурируя терабайты информации, стекающей беспрерывным потоком. Я нервничал. Невозможность остановить процесс выводила из себя, заставляя срывать накопившуюся злость на окружающих. Есения рвалась в месиво схватки, срывая злость на мне. А новоприбывшие шарахались в стороны всякий раз, стоило нашей парочке появиться не периферии их поля зрения.

Разогнанный до предела симбионт принимался стращать новичков статьями дисциплинарного устава, навешивая взыскания и административные наказания без разбора. Сенька кривила красивые губы в ехидной улыбочке и, как мой непосредственный заместитель, с удовольствием навешивала дополнительные статьи до тех пор, пока новичок, с верещащим от опасности симбионтом, не обделывался от страха на месте. Благо все новички были экипированы в штатный БКС-ШТ, иначе не избежать нам нестерпимой вони переработанных продуктов жизнедеятельности. Офицерский интерфейс давил правилами субординации, заставляя новоявленного оператора стоять навытяжку. Гримасничая от сжигаемого стыда, с выпученными от усердия глазами, застыв на месте, они гадили под себя при появлении “высокого начальства”, то есть нас.

‒ Чем ты не доволен, Дан? У нас завались жратвы и бухла. Есть те, кого можно замочить, и те, кем можно покомандовать. Делай, что хочешь! Полная свобода!

‒ Ну ‒ ну, ‒ я устало выдохнул. ‒ То, о чём ты говоришь, свобода мнимая. А мы с тобой, словно плазменная спарка. Куда повёрнуты стволы, там и выжжено дотла. Разве ЭТО свобода? Разве об ЭТОМ думал, заключая контракт с “Бритиш Консолидейшн”? Они снова меня поимели! ‒ я раздражённо саданул по треснувшей в нескольких местах панели, грозившей лопнуть мелким крошевом в любую секунду. Слишком много ей досталось от нас в последнее время. ‒ Нас всех поимели!

‒ Да не психуй ты! ‒ Сенька безразлично махнула рукой. ‒ Если хочешь стравить пар, выйди наружу и грохни какого-нибудь недоумка. Их там дохренища. Одним больше, одним меньше. Какая разница? Я всегда так делаю, ‒ неожиданно призналась она.

‒ Ты совсем уже с катушек слетела?! Будем считать, что я этого не слышал.

‒ А что такого-то?

‒ А то! Процедура вживления, положительный результат которой вряд ли доходит до семидесяти пяти процентов, плюс технологии, плюс экипировка, плюс хрен знает, что ещё. Всё это чего-то, да стоит, ‒ сам не замечая того, я перешёл на поучительный тон. ‒ Кроме того не стоит забывать, что это люди из резерваций. Наши люди!

Есения резко вскочила со стула, впечатав бронеберц своего скафа в бетонный пол, загудевший от удара.

‒ Они всё равно все сдохнут! Ни сегодня, так завтра! Не здесь, так за барьером! Соседние кластеры наловчились вживлять симбионты на раз-два. Пичкают ими первых попавших и отправляют к нам, будто здесь лагерь выходного дня. Половина из них подыхает в пути, не в силах пережить психический дисбаланс. Вторая половина подыхает за барьером, не отстреляв и первой обоймы! Так что я делаю им одолжение, отправляя на тот свет без дополнительных сложностей!

‒ И скольких ты уже отправила на тот свет?

‒ Да разве это имеет какое-то значение? ‒ вспылила она. ‒ Разве ты не видишь, что нам не выиграть этой войны?! Остаётся нажраться до беспамятства, чтобы не мучила совесть, и тихо сдохнуть от тоски, ‒ Есения устало опустилась на стул.

‒ Ты права, ‒ тихо проговорил я.

‒ И не нужно меня отчитывать! ‒ выкрикнула она, не разобрав моих слов.

‒ Ты права! ‒ крикнул я. ‒ Права, ‒ добавил уже тише.

Она с нескрываемым недоверием посмотрела на меня. Подошла к боксу ‒ недавней пересылкой с материка ‒ порылась в содержимом, выудив пузатый бутыль тёмной жидкости. С хрустом свинтила крышку и опрокинула в себя половину содержимого. По комнате разлился аромат дешёвого пойла, который ни с чем другим не перепутать. Успокоившись, Есения вернулась к столу, грохнула полупустой бутылкой по панели и плюхнулась на стул, затрещавший под суммарным весом брони и тела.

Она была права во всём. Новичков подвозили сотнями. Испуганных, очумевших от чудовищных перегрузок скоростного перелёта, неуклюжих из-за незавершённой процедуры вживления. И невероятно старых. Списанных на фермы крови несколько лет назад. Совет дружественных кластеров не придумал ничего лучше, чем отправлять на убой расконсервированных “спящих”, самому молодому из которых было чуть больше пятидесяти лет. Охреневшему от многолетнего стазиса вживляли симбионт и тут же запихивали в транспортник, идущий к барьеру на максимальной скорости. Грузовые флаеры дружественных кластеров скидывали свой “балласт” и отправлялись назад с переполнявшим чувством исполненного долга.