Мария Анашкина
Чекпоинт

Время катилось к полуночи. Стрекотали сверчки. Полная луна то выглядывала из-за россыпи облаков, то снова стыдливо за ними скрывалась.

Мигал фонарь. Все его собратья добросовестно освещали тротуар, а он мигал. Затухал почти в ноль и затем вновь разгорался даже ярче, чем остальные. Какое-то время сиял, будто пытаясь переиграть луну, а потом вновь бледнел, пугаясь своей наглости, и прятался от выныривающей из-за облаков подруги. Может быть, просто играл с ней.

А когда они подошли совсем близко, он погас. Погас насовсем.

Жанна и Вадим любили летними вечерами прогуливаться недалеко от дома. Такой знакомый и такой родной микрорайон казался самым безопасным местом на Земле. Они всегда ходили этим маршрутом. Одни и те же улицы, узкие, пустынные, одни и те же дома-пятиэтажки, одни и те же маленькие магазинчики, запертые на ночь. Одни и те же мысли. Одна и та же луна.

Они жили здесь уже семь лет и знали каждую трещинку и ямку на тротуаре. Мимо проезжали редкие машины и подростки на самокатах. Было тепло, а воздух напитался ароматом горячего асфальта.

Но сегодня что-то изменилось. Знакомый мигающий фонарь вдруг умер, как только они оказались от него в двух шагах. Вадим нахмурился и взял Жанну за руку.

— Ты чего? — Она с удивлением посмотрела на него.

— Фонарь…

— Что фонарь? Ну сломался он, бывает.

Она потянула его вперёд, но Вадим продолжал смотреть на фонарь.

— Просто странно, почему именно сейчас…

— Совпадение, подумаешь. — Жанна хихикнула. — Это просто чекпоинт.

— Что?

— Ну как в играх, знаешь. Когда доходишь до определённой точки в игре, это называется чекпоинт. Мы сохранились, можно идти дальше. — Жанна лукаво улыбнулась и добавила: — Теперь если кто-то из нас умрёт — он появится здесь. Чекпоинт.

Вадим поёжился. Луна вновь скрылась за облаками, но фонарь продолжал молчать.

— Тебе надо поменьше сидеть за приставкой, — проворчал Вадим.

— А тебе поменьше занудничать!

Жанна вновь потянула его за руку, и на этот раз он подчинился.

От старых пятиэтажек, построенных ещё в шестидесятых годах, их отделяла широкая полоса газона, который никто никогда не косил, и ряд темнеющих елей. За их раскидистыми ветками царила тишина. Улица будто бы умерла, угасла вместе с беспокойным фонарём. Лишь одно жёлтое пятно мелькнуло на слившемся с ночью здании.

— Гляди-ка. — Жанна вдруг потянула Вадима за рукав. — Там кто-то есть.

Вадим сразу понял, о чём она говорит, но зачем-то спросил:

— Где?

Жанна ткнула пальцем в сторону пятиэтажки.

— Да в окне же. Кто-то машет.

Вадим пригляделся к тому самому жёлтому пятну. Окно на первом этаже было открыто, и в нём отчётливо выделялся силуэт женщины, которая призывно махала кому-то рукой.

Кому-то? Вадим огляделся. На тротуаре кроме них никого не было. Даже редкие машины пропали.

Она звала их?

Вадим заворожённо смотрел на эту женщину, смотрел, как она опирается правой рукой о карниз, а левой — всё машет и машет. Лишь иногда она вытягивала руку вперёд, словно подзывала их. Черты её лица скрывал мрак, но Вадиму казалось, будто она что-то говорит, хотя до его слуха не доносилось ни звука.

— Она зовёт нас?

— Не думаю, — пробормотал Вадим.

— Но больше здесь никого нет. — Жанна нервно переступала с ноги на ногу. — Слушай, может, ей помощь нужна?

— Не думаю, — тем же тоном повторил Вадим.

Он зачем-то глянул назад. Фонарь так и не включился, лишь какая-то слабая, едва заметная пульсация дрожала за стеклом.

Те же дома, та же пешеходная дорожка, та же школьная ограда через дорогу. Впереди мигал оранжевым светофор.

Но что-то было неправильно.

— Идём, — потянул он за собой Жанну.

— Но как же…

— Это не нам.

Женщина в окне замахала рукой сильнее. Она, должно быть, не в себе. Только и всего. Одинокая бабка, которая давно впала в маразм. Вадим вдруг представил, как она сползает по стене на землю и преследует их до самого дома, пока они не видят, а потом снова машет в окно. Теперь уже в его окно. На восьмом этаже.